Академия Стихий. Начало.

Глава 88. Наследие Эфиры

На следующее утро Эльвира проснулась от ощущения чужого взгляда. Тяжёлого. Тоскливого.

Открыла глаза.

Виолетта сидела на своей кровати. Колени подтянуты к груди, руки обхватывают ноги. Она не плакала, но в глазах стояли слёзы — невыплаканные, горькие.

Эльвира села, спустила ноги на холодный пол.

— Виолетта? Ты что?

Подруга молча подняла руку.

Кольцо.

Оно снова пульсировало. Голубым светом.

Свет был мягким, но ритмичным. Раз — два — три. Пауза. Снова раз — два — три.

Виолетта шмыгнула носом:

— Опять. Всю ночь. И сейчас тоже.

— Голубым? — уточнила Эльвира, подходя ближе.

Виолетта кивнула:

— Магическое воздействие. Её мучают? Или проверяют? Или… используют?

Голос сорвался.

Эльвира села рядом, обняла её за плечи. Плечи Виолетты дрожали.

— Мы найдём её. Она жива, кольцо это доказывает.

Лили подошла с другой стороны. Она уже была одета, в руках — расчёска.

— Я вчера была в библиотеке, — сказала она тихо. — Говорила с библиотекарем, мистером Элдриком. Показала ему переписанную формулу заклинания Тералиуса Кейнфорда.

Все посмотрели на неё.

— И?

— Он сказал, что структура заклинания… академическая. Старая школа. Очень похоже, что этот Тералиус — выпускник нашей Академии.

Аэрис, которая чистила пряжку ремня у окна, обернулась:

— Выпускник? Значит, он есть в архивах?

— Элдрик сказал искать в списках выпускников за последние пятьдесят лет, — кивнула Лили. — Я думаю, мы найдём его. Узнаем, кто он такой. Может, он ещё жив.

Виолетта подняла голову. В глазах мелькнула слабая искра надежды.

— Если мы найдём создателя заклинания… мы поймём, как отследить кольцо точнее.

Эльвира покачала головой:

— Не спешите. Брена обещала привести капитана городской стражи. Подождём его. У него могут быть свои сведения. Может, он знает эту фамилию.

Виолетта вздохнула, но кивнула. Дрожь постепенно унималась. Голубой свет кольца гипнотизировал, но присутствие подруг действовало лучше любого успокоительного.

Башня Торвена встретила привычным холодом.

Эльвира поднялась по ступеням, вошла в кабинет. Торвен уже ждал.

На столе — стопка книг. На доске — сложные схемы потоков.

— Сегодня займёмся разделением внимания, — сказал он вместо приветствия. — Ты должна удерживать щит воздуха и атаковать огнём одновременно. Не смешивая.

Урок начался.

Торвен говорил. Объяснял принципы изоляции магических каналов. Рисовал схемы.

Но Эльвира не слушала.

Она смотрела на него, а видела вчерашнее озеро. Смеющуюся Марину, улыбающуюся Игнию.

В голове крутились мысли. Странные. Несвязные.

— Эльвира, — голос Торвена прозвучал резко. — Ты не слушаешь.

Она вздрогнула. Вернулась в реальность.

Торвен стоял рядом, скрестив руки на груди. Смотрел на неё поверх очков. Строго.

Эльвира выдохнула. Решилась.

— Магистр… А правда, что Игния хочет занять место директрисы?

Вопрос повис в воздухе.

Торвен застыл. На секунду его лицо стало каменным, непроницаемым.

А потом он рассмеялся.

Громко. Искренне. Смех отразился от каменных стен башни, заставив пламя в камине дрогнуть.

Эльвира смотрела на него недоумённо. Она никогда не видела, чтобы он так смеялся.

Торвен отсмеялся. Снял очки, протёр их краем мантии.

— Прости, Эльвира, — сказал он, улыбаясь. — Просто… если этот "секрет" начинают обсуждать даже первокурсники, значит, это совсем не секрет.

— Нам это рассказали старшекурсники, — оправдалась Эльвира. — Во время того ритуала с Демоном.

Торвен кивнул, надевая очки обратно.

— Не удивлён. Это знают все магистры. Да и сама директриса Эфира знает. Последние лет пятнадцать именно Игния фактически возглавляет Академию. Решает хозяйственные вопросы, следит за дисциплиной, составляет расписание.

— А директриса?

— А Эфира идёт по пути магической трансформации.

Эльвира нахмурилась.

— Что это такое? Магическая трансформация?

Торвен сел в кресло, жестом предложив Эльвире сесть напротив. Лекция по теории откладывалась.

— Если маг очень долго живёт на земле… обладает огромной силой… со временем физическое тело становится ему в тягость. Оно слишком хрупкое. Слишком тесное для той мощи, что бурлит внутри.

Он посмотрел на свою руку, сжал и разжал пальцы.

— И тогда многие великие маги выбирают этот путь. Трансформацию. Они постепенно отказываются от плоти. Становятся чистым духом, чистой энергией.

— Это… смерть?

— Нет. Это иная форма жизни. Это даёт долгие годы, почти бессмертие. Невероятное могущество. Прямой доступ к стихиям без посредников. Но есть и цена.

Торвен посмотрел в окно, на шпиль центральной башни.

— Ограничения. Маг на этом пути всё больше отдаляется от мира людей. Ему становится сложно испытывать человеческие эмоции. Сложно вмешиваться в земные дела напрямую. Да ему это и не нужно. Мелкие проблемы муравьёв не волнуют ветер.

Эльвира вспомнила полупрозрачную фигуру на балконе. Туман вокруг неё.

— И Эфира… прошла этот путь?

— Да. И она зашла очень далеко. Она почти растворилась в магии Академии. По сути, единственное, что ещё держит её здесь, в этом мире — это сама Академия.

Торвен вздохнул.

— Это её детище. Хотя Академия существовала и до неё, но в современном виде её создала Эфира. Все нынешние магистры — её ученики. Стены, защитные барьеры, правила — всё пропитано её волей. Это её единственный ребёнок.

— Единственный? — переспросила Эльвира.

Лицо Торвена помрачнело. Тени под глазами стали резче.

— Да. Это очень грустная история. У Эфиры было двое детей. Настоящих, из плоти и крови.

Эльвира подалась вперёд.

— Старшая дочь. Талантливая, сильная. Эфира считала её своей наследницей. Она погибла в бою с Рогатым Демоном двести лет назад. В том самом бою, когда Эфира превратила Демона в камень. Она пожертвовала дочерью, чтобы спасти остальных.

Эльвира почувствовала холод.

— А второй?

— Сын. Младший. Эларион.

Эльвира вздрогнула. Имя показалось знакомым.

— Он жил отдельно от матери. Где-то далеко на севере. Не хотел быть магом, хотел быть воином. Эфира часто сетовала, что они видятся редко. Скучала. А однажды он приехал. Без предупреждения. Хотел о чём-то поговорить с матерью. Важном.

Торвен замолчал, глядя на свои руки.

— И не успел. Он шёл по двору Академии, когда начался прорыв. Поклонники Рогатого атаковали внезапно.

Он поднял взгляд на Эльвиру.

— Помнишь, я в лазарете рассказывал тебе про героя Элариона Светозарного?

Эльвира медленно кивнула. Пазл складывался.

— Это был сын Эфиры. Культисты прорвались через ворота. Им оставалось только пройти двор и спуститься по лестнице в подземелье, к печати. Стража была перебита. Магистры были в другом крыле. Дальше их никто бы не остановил.

Торвен говорил тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень.

— Эларион был один. Он поднял тревогу. И удерживал их. Один против десятка фанатиков и чудовищ. Он дал нам время. Мы подоспели. Но…

— Он погиб, — прошептала Эльвира.

— Да. На глазах у матери. Эфира ещё до смерти сына начала путь трансформации, но это событие… оно сломало в ней что-то человеческое. После этого она почти совсем отошла от дел. Ушла в башню. Стала призраком при жизни.

Торвен покачал головой.

— Тогда Игния и приняла на себя её обязанности. Взяла власть, потому что больше некому было.

В кабинете повисла тишина. Только ветер свистел за окном.

Эльвира сидела, ошеломлённая.

Она вспоминала свой первый день. Фигуру на балконе. Взгляд, устремлённый на неё.

Ночь в лазарете. Эфира у её кровати.

"Прости меня".

За что она просила прощения? За то, что не уберегла сына? Или за то, что видит в Эльвире новую жертву для защиты своего "единственного ребёнка" — Академии?

Торвен хлопнул ладонью по столу, разрушая наваждение.

— Хватит истории. У нас с тобой есть серьёзные дела.

Он встал, расправляя мантию. Лицо снова стало строгим, учительским.

— Давай заниматься, Эльвира. Сосредоточься. Твой контроль всё ещё далёк от идеала.

Эльвира кивнула.

Но мысли её были далеко. Там, в прошлом. Где горел огонь и погибали дети великих магов.