Академия Стихий. Начало.

Глава 98. Цена спасения

Только под утро Эльвира провалилась в тревожное, липкое забытье. Сон не принёс облегчения — перед глазами всё ещё стоял огненный монстр и одинокая фигурка Терры, застывшая перед ним.

Она проснулась разбитой. Голова гудела, словно набитая ватой.

Эльвира долго стояла у умывальника. Плескала ледяную воду в лицо, пытаясь смыть остатки ночного кошмара. Потом терла ладони — остервенело, до красноты. Ей казалось, что кожа всё ещё пахнет гарью, что в поры въелась копоть Дома Сгоревшего Алхимика. Чернота не смывалась, потому что была не на руках, а внутри.

Одевалась механически. Подруги ещё спали — или делали вид. Тишина в комнате была тяжелой.

Эльвира вышла во двор. Утренний туман стлался по траве. Она подняла голову, посмотрела на Башню Земли, на окна покоев Терры. Темно. Пусто.

Но вдруг сердце ёкнуло.

За одной из занавесок мелькнула тень. Слабое движение.

Крохотная искорка надежды зажглась в груди. Она жива? Она вернулась? Или это просто игра воображения, желающего выдать желаемое за действительное?

Эльвира заставила себя идти дальше. К башне Торвена.

Лестница казалась бесконечной. Каждая ступень давалась с трудом. Холод башни проникал под одежду, но теперь он казался заслуженным наказанием.

Она толкнула дверь кабинета.

Торвен стоял у окна, спиной к ней. Руки сцеплены за спиной. Он смотрел на академию внизу, неподвижный, как статуя.

— Доброе утро, магистр, — голос Эльвиры прозвучал глухо.

Он не ответил. Даже не шелохнулся.

Эльвира прошла в центр комнаты. Села на привычный табурет внутри начерченного круга. Положила руки на колени.

Потянулись томительные минуты. Тишина давила на уши. Слышно было только, как ветер свистит за толстым стеклом. Эльвира чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Он знает. Он всё знает.

Наконец Торвен повернулся.

Его лицо было спокойным, но в серых глазах не было привычного холода или строгости. Там была печаль. Глубокая, усталая печаль.

Он медленно подошел к ней. Остановился в шаге.

— Ты колдовала сегодня ночью, — произнес он тихо.

Это не было вопросом. Это был факт, констатация диагноза.

Эльвира молча кивнула. Отрицать было бессмысленно. Амулет на её шее наверняка рассказал ему всё.

Торвен помолчал, разглядывая её, словно врач разглядывает пациента, у которого случился рецидив.

— И у тебя ничего не вышло.

Эльвира снова кивнула. Стыд жгучей волной поднялся к щекам. Она вспомнила тот момент беспомощности перед Вулканическим Разрушителем. Пустоту внутри, когда друзьям грозила смерть.

Торвен вздохнул. Тяжело, с сожалением.

— Амулет защитил тебя.

— Защитил?! — не сдержалась Эльвира. Голос сорвался на крик, полный боли и отчаяния. — Он блокировал меня! Я не могла ничего сделать! Я была бесполезна!

Торвен не рассердился. Не повысил голос. Он смотрел на неё с бесконечным сожалением.

— Да. Потому что ты была во власти чувств. Паника. Страх. Гнев.

Он наклонился к ней, глядя прямо в глаза:

— Вспомни про Эриона, Эльвира. Вспомни, что я тебе рассказывал. Секунда слабости. Секунда потери контроля на пике эмоций.

Он выпрямился и отошел к столу, провел рукой по корешкам книг.

— Ты думаешь, ты просто выпустила бы струю воды или порыв ветра? Нет. В том состоянии, в том ужасе, который ты испытывала… ты бы выпустила всё. Хаос. Чистую энергию четырех стихий без вектора и формы.

Он резко обернулся:

— Ты бы уничтожила не только того монстра. Ты бы уничтожила дом. Своих друзей. Себя. На месте того квартала осталась бы дымящаяся воронка.

Эльвира сжалась на табурете. Каждое его слово падало, как камень, придавливая её к земле.

— Я… я просто хотела спасти их…

— Я знаю, — мягко сказал Торвен. — Благие намерения. Именно ими вымощена дорога к пепелищу. Ты думаешь, Эрион хотел умереть? Нет. Он тоже просто потерял контроль.

Он подошел вплотную. Положил руку ей на плечо. Ладонь была тяжелой.

— Ты ненавидишь этот амулет. Я знаю. Ты думаешь, я тюремщик. Но сегодня ночью этот "ошейник" спас тебе жизнь. И не только тебе. Ты должна понять: твоя сила — это не дар. Это ответственность, которая тяжелее любой горы. Пока ты не научишься быть холодной, как этот камень… ты — бомба с часовым механизмом.

Эльвира опустила голову. Слезы капали на колени. Она была готова провалиться сквозь землю. Ей было бы легче, если бы Торвен ругался, кричал, наказывал. Но это спокойное, пропитанное разочарованием объяснение разрушало её оборону.

Она действительно была опасна. Она чуть не убила всех. И только Торвен, этот холодный, расчетливый маг, удержал её на краю.

— Простите… — прошептала она.

— Вина — бесполезное чувство, — сказал Торвен. В его голосе появились новые нотки. Вкрадчивые. Гипнотические. — Она затуманивает разум. От неё нужно избавиться. Очиститься.

Он положил вторую руку ей на голову.

— Посмотри на меня, Эльвира.

Она подняла заплаканные глаза.

— Ты чувствуешь эту тяжесть? Вину? Страх?

— Да…

— Отдай их мне, — тихо сказал он. — Я заберу это. Я научу тебя, как убрать эту боль. Как стать чистой. Пустой. Совершенной.

Его пальцы на её висках были холодными, но этот холод вдруг показался спасительным. Он обещал покой. Обещал избавить от кошмара прошлой ночи.

— Закрой глаза, — скомандовал Торвен. — Открой свой разум. Не сопротивляйся. Доверься мне. Я исправлю то, что сломано.

Эльвира закрыла глаза. Её ментальные щиты, которые она так старательно возводила, рухнули под тяжестью вины. Она сама опустила мост.

Она чувствовала, как чужое присутствие проникает в её сознание. Мягко, как масло. Глубоко.

— Вот так, — шептал Торвен где-то на границе реальности. — Ты просто сосуд. В сосуде не должно быть трещин…