Академия Стихий. Начало.

Глава 17 Вечер трудного дня

Девушки еле добрались до комнаты. Мышцы ныли, спины ломило, ноги будто налились свинцом. Лили рухнула на кровать, не раздеваясь, и простонала:

— Боже… я больше не чувствую тела. Ни рук, ни ног… даже лица!

Виолетта аккуратно сложила учебники на стол, хотя руки дрожали от усталости, и села на край своей кровати:

— Я полагаю, профессор Терра намеренно подчеркнула различие между эльфийской и человеческой магией. Это не просто теория — это фундамент всего обучения. Если не понять эту разницу с самого начала, можно потратить годы впустую.

— Ага, а ещё она так классно горку вырастила! — Лили приподнялась на локте, жуя сухарь, который припрятала со столовой. — Прямо из пола! Я бы такое в порту показала — все бы ахнули! Хотя… наверное, сожгли бы как ведьму. Эх, жалко, что у нас нет еды поинтереснее. Этот сухарь — как опилки.

Аэрис молча подошла к окну, проверила ремень на мече и сняла плащ. Огонёк, дремавший в складках ткани, спрыгнул на подушку и свернулся клубком.

— Терра сильна. Очень. Но не хвастается. Это редкость. Большинство магов кричат о своей силе, пока их не убьют. Она — молчит. Действует. Уважаю.

Умбра сидела в углу, завернувшись в плащ, и точила кинжал. Металл тихо звенел при каждом движении.

— Она не просто сильна. Она… слышит землю. Как я слышу тень. Это не магия. Это дыхание мира. И она позволила нам услышать его хоть на мгновение.

Эльвира стояла у зеркала, поправляя воротник. Отражение показывало уставшее лицо, но глаза горели.

— Когда она коснулась пола… мне показалось, будто земля вздохнула. Как будто проснулась. И вдруг я поняла: магия — не о том, чтобы брать. А о том, чтобы слушать. Бабушка говорила то же самое… только про сердце.

— Ой, а помните, как Архимедиус начал болтать про гномов и эльфов? — Лили хихикнула. — Виолетта чуть сквозь пол не провалилась от стыда!

— Это не моя вина, что он забыл, где кончается история, а где начинается бред! — Виолетта покраснела, но не могла сдержать улыбку.

Аэрис, не отрываясь от окна, сухо произнесла:

— Главное — Торвен завтра. Его лекция в девять. Не опаздывайте. Он не прощает рассеянности.

Умбра подняла глаза от кинжала:

— Он смотрит не на то, что ты говоришь. А на то, что ты скрываешь.

Эльвира обернулась от зеркала:

— Тогда нам всем нужно научиться лучше прятать правду… или начать говорить её вслух.

Наступила пауза. Только Огонёк тихо посапывал, и где-то за стеной скрипнула дверь.

Лили вдруг вспомнила:

— Мне всё ещё непонятно. Почему я могу делать только иллюзии? Я же человек. Должна уметь, типа, огонь и всё такое?

Виолетта зевнула, расчёсывая волосы:

— Можешь. Теоретически. Но нужны годы изучения каждой стихии. У эльфов есть века. У нас — десятки лет. Поэтому люди обычно выбирают одну-две стихии, максимум.

— А иллюзии — это вообще магия стихий? — спросила Аэрис, возвращаясь к кровати и гладя Огонька.

— Нет, — ответила Умбра. — Иллюзии — ментальная магия. Другая школа. Как моя некромантия.

Эльвира села на кровать:

— Подожди. То есть есть стихийная магия, ментальная магия… что ещё?

Умбра начала считать на пальцах:

— Божественная — у жрецов. Природная — у друидов. Кровавая — запрещённая. Рунная — древняя. Хаотическая — дикая. Артефактная — в предметах…

— Достаточно! — Лили схватилась за голову. — Я думала, будет просто — помахала рукой, пуф, огонь.

— Ты буквально создаёшь реальность в чужих головах, — усмехнулась Виолетта. — Это сложнее огня.

— Да? Тогда почему мои иллюзии слетают, когда я нервничаю?

— Потому что ментальная магия завязана на уверенность, — объяснила Умбра. — Чем больше сомневаешься, тем слабее иллюзия. Стихийная магия проще — она объективна. Огонь есть огонь. Он не зависит от того, уверен ты или нет.

Эльвира задумчиво провела рукой по одеялу:

— А что если кто-то может делать все стихии?

Тишина.

Все посмотрели на неё.

Умбра медленно встала:

— Такие рождаются раз в столетие. Их называют Мостами. Или Архимагами.

— И последний архимаг жил сто лет назад, — добавила Аэрис.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Лили.

— Ты бы тоже знала, если бы не спала на лекции по истории перед испытаниями, — сухо ответила Аэрис.

Девушки захихикали. Лили швырнула в неё полотенцем. Аэрис поймала его, не моргнув.

— Сто лет… — пробормотала Эльвира, глядя в окно. Медальон с изумрудом тяжело лежал на груди.

Умбра села на свою кровать:

— Возможно, что будущий архимаг учится на нашем курсе прямо сейчас.

Я видела руну архимага, там на дне. Значит ли это…?

Она не договорила мысль даже про себя.

Внезапно Огонёк чихнул — и из ноздрей вырвалась искра. Подушка задымилась.

— Нет-нет-нет! — Аэрис вскочила.

— Вода! — закричала Виолетта.

— Стой, я потушу! — Лили замахала руками, но от волнения ничего не вышло.

Умбра просто наклонилась и задула огонь, как свечу.

Дым рассеялся. Подушка — слегка обугленная, но целая.

Все замерли. Потом рассмеялись.

— Огонёк! — Аэрис взяла дракончика на руки. — Ты же обещал не поджигать вещи!

Огонёк жалобно пискнул и уткнулся мордочкой ей в ладонь.

— Он не специально, — Лили всё ещё смеялась. — Просто чихнул.

— Опасный чих, — хмыкнула Умбра.

Виолетта легла, натягивая одеяло:

— Боги, какой день… Я не чувствую ничего.

— Завтра будет хуже, — напомнила Умбра.

— Не напоминай, — простонала Виолетта.

Лили задула свечу. Эльвира — свою. Умбра и Аэрис последовали примеру.

Комната погрузилась в темноту. Только лунный свет проникал через окно.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Эльвира.

— Спокойной, — откликнулись голоса из темноты.

Эльвира легла на спину. Мысли кружились: Архимаг. Мост. Сто лет. Возможно, на нашем курсе…

Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Веки стали свинцовыми.

Последнее, что она услышала, проваливаясь в сон, был странный скрип.

Скрип… чего? Двери? Пола?

Она не успела понять.

Сон накрыл её тёплой волной.

За окном поднималась луна.

Пять девушек спали.

А где-то в коридоре — тихо, почти неслышно — скрипнула доска.