Академия Стихий. Начало.

Глава 123. Колыбельная ветра

Девушки вышли из лазарета, щурясь от яркого полуденного света. Воздух после затхлого запаха лекарств и бинтов казался сладким и пьянящим.

Вдруг сверху их накрыла тень. Стремительная, огромная. Инстинкты, отточенные за последние дни постоянной опасности, сработали мгновенно — девушки пригнулись, готовые к бою или бегству.

Шум крыльев, порыв ветра, поднявший пыль… и тяжелое приземление, от которого дрогнула земля.

— Фу, Огонёк! — выдохнула Аэрис, выпрямляясь и отряхивая мантию. — Напугал до смерти!

Рядом с ними, виновато переминаясь с лапы на лапу, стоял дракон. После той ночи в подземелье, когда он выжег весь свой резерв в битве с Торвеном, он снова уменьшился. Теперь он был размером с крупного пони — всё ещё внушительный, но уже не тот гигант, что заполнил собой весь зал. Чешуя его блестела на солнце расплавленным золотом, а глаза смотрели преданно и немного шкодливо.

Он потянулся чешуйчатой мордой к хозяйке и по старой памяти попытался взобраться ей на плечо. Аэрис пошатнулась под тяжестью головы, но устояла, ласково почесав его за ухом.

— Ты теперь тяжеловат для этого, малыш, — усмехнулась она. — Придётся ходить пешком.

Они стояли на залитой солнцем дворе замка. Мир казался удивительно мирным, словно и не было никакого Торвена, тьмы и смертельной опасности.

— Мама приезжает… — мечтательно протянула Виолетта, глядя в небо. — Это хорошо. Я так соскучилась.

Она перевела взгляд на Эльвиру. Та стояла чуть в стороне, машинально поглаживая зеленый камень амулета на груди. Движения её пальцев были нежными, задумчивыми, словно она касалась чего-то живого.

— Бабушку вспомнила? — тихо спросила Виолетта.

Эльвира покачала головой.

— Нет. Маму.

Она помолчала, глядя, как солнечные зайчики играют в гранях камня.

— Она умерла, когда мне было четыре года. Я почти не помню её лицо. Только силуэт в дверном проеме… и руки. Теплые руки, которые гладили меня по голове. И ещё…

Она запнулась, а потом вдруг, повинуясь внезапному порыву, тихо напела мелодию.

Слова были незнакомыми, певучими, перетекающими друг в друга, как ручей по камням. Мелодия была простой, но в ней чувствовалась древняя, щемящая тоска и бесконечная нежность.

— Какая красивая… — выдохнула Лили, когда Эльвира замолчала. — А что это?

— Эльфийская колыбельная, — ответила Эльвира. — Мама пела её, чтобы я уснула, когда мне снились кошмары.

— А про что поётся? — спросила Виолетта.

Эльвира развела руками.

— Не знаю. Я же не знаю эльфийского языка. Просто запомнила звуки. Бабушка говорила, что эту песню пел мой отец, когда хотел успокоить маму. Или меня, когда я еще не родилась.

— А про отца ты что-нибудь знаешь? — спросила Лили.

Девушки подошли ближе, образовав тесный круг. Им было интересно — Эльвира всегда говорила только про бабушку, дядю-охотника и свою жизнь в глуши. Тема родителей была закрытой книгой, которую она никогда не открывала.

— Почти ничего, — призналась Эльвира, глядя себе под ноги. — Знаю только, что мама звала его Ларом. Он появился в деревне раненым, мама его выходила. Они полюбили друг друга. А потом… он исчез. Ещё до моего рождения.

Она вздохнула, глядя на Огонька, который пытался поймать зубами пролетающую бабочку.

— Сказал, что ему нужно съездить куда-то на несколько дней. Важное дело. Обещал вернуться. И исчез. Злые языки в деревне намекали маме, что он попросту сбежал — заделал ребёнка простой деревенской девушке и удрал к своим эльфам. Но мама… да и бабушка были уверены, что с ним что-то случилось. Он очень любил маму. И очень ждал меня. Он хотел, чтобы родилась девочка.

Она снова коснулась амулета, сжала его в кулаке так, что побелели костяшки.

— И этот амулет… маме подарил тоже он. Сказал: "Пусть хранит нашу дочь". Уже после маминой смерти бабушка спрятала его. А перед своей смертью отдала мне. Сказала, что время пришло.

Девушки молчали, потрясенные этой простой и грустной историей.

— Значит, он не бросил вас, — твёрдо сказала Умбра, нарушая тишину.

Эльвира подняла на неё удивлённый взгляд.

— Откуда ты знаешь?

Дроу кивнула на амулет в руке подруги.

— Этот камень… Я видела, как он работал против Торвена. Это не просто украшение и не простая защита. В него вложена душа. Огромная любовь и желание уберечь любой ценой. Тот, кто создал или зарядил этот амулет для тебя, не мог просто сбежать. Такая магия не рождается из предательства.

— Он погиб, — тихо сказала Аэрис, глядя вдаль. — Скорее всего, он погиб, пытаясь вернуться к вам. Как воин.

Лили шмыгнула носом и обняла Эльвиру за плечи.

— У тебя нет родителей, Эльвира. Но у тебя была их любовь. Она спасла тебя там, в подвале. И она привела тебя к нам.

Эльвира улыбнулась сквозь подступающие слёзы. Тепло подруг согревало лучше любого солнца.

— Да. Наверное, ты права.

Она сжала амулет. Тепло, исходящее от него, теперь казалось ей не просто магией. Это было рукопожатие сквозь время.

— Идемте, — сказала она, чувствуя прилив новых сил. — У нас впереди целая жизнь, чтобы разгадать все тайны.

Аэрис подмигнула Огоньку и тот, будто поняв команду, взмыл в небо, описывая широкую дугу.

— Куда это он? — удивилась Виолетта.

— Радуется, — ответила Аэрис. — Свободе. Солнцу. Тому, что мы все живы.

Дракон сделал круг над Академией, пролетел над башней Земли, где теперь снова горел свет в кабинете магистра Терры, и вернулся, приземлившись рядом с девушками.

Эльвира посмотрела на башни.

— Интересно, — задумчиво произнесла она, — что будет с Академией теперь?

— Теперь всё будет иначе, — сказала Умбра. — Мы изменим её.

— Мы? — переспросила Лили.

— Мы, — подтвердила дроу. — Новое поколение. Те, кто знает правду о Тени. Те, кто не боится смотреть в темноту.

— И те, кто умеет дружить, — добавила Виолетта.

Эльвира улыбнулась. Она чувствовала, как амулет на груди пульсирует в такт её сердцу. Тайны прошлого ещё ждали её. Имя «Лар» звенело в памяти, требуя ответов. Но сейчас это было неважно.

Сейчас у неё было будущее.

— Пойдёмте, — сказала она. — Обед скоро закончится. А я умираю с голоду.

И они пошли к дверям Академии, пять подруг, связанных не только магией, но и судьбой. Смех Лили звенел в воздухе, перекрывая шум ветра, а тени отступали перед их шагами, словно признавая в них новую силу.