Академия Стихий. Начало.

Глава 56. Неприличное место

Пауза. Вдох дрожащий.

— Это… публичный дом.

Тишина.

Абсолютная. Мертвенная. Давящая, как могильная плита.

Эльвира смотрела на Аэрис — потрясённо, широко распахнутыми глазами, не веря услышанному, пытаясь осмыслить, переварить информацию, уложить в голове.

Публичный дом. Аэрис знает публичный дом. Как? Почему? Что она там делала?

Виолетта ахнула — громко, резко, звук вырвался помимо воли. Прикрыла рот ладонью — быстро, инстинктивно, поздно, уже все услышали. Глаза широко распахнулись — шокированно, изумлённо. Щеки вспыхнули румянцем — ярко-алым, жарким, как от пощёчины.

Умбра нахмурилась — непонимающе, озадаченно, честно не зная:

— Публичный что? — голос недоумённый, чистый, невинный. — Что это значит? Какое место?

Лили обернулась к ней — быстро, порывисто, неловко. Покраснела сама — мгновенно, до корней волос. Замялась, подбирая слова, пытаясь объяснить деликатно:

— Ну это… это место, где… где девушки…

Запнулась. Язык не слушался. Покраснела ещё сильнее — если это вообще возможно. Замахала руками — беспомощно, смущённо, отчаянно:

— Ну в общем… они… за деньги… с мужчинами… ну ты понимаешь…

Не закончила. Не смогла. Закрыла лицо руками от смущения — горячие ладони к горящим щекам.

Умбра смотрела на неё — секунду, непонимающе. Две секунды, начиная догадываться. Потом поняла — полностью, окончательно, ужасающе ясно.

Лицо вспыхнуло — ярко-красное, как раскалённое железо, как огонь. Глаза расширились — шокированно, потрясённо, скандально.

Замахала руками — отчаянно, панически, отрицающе, отгоняя образы:

— Всё, всё, всё! Я поняла! Не надо объяснять! Хватит! Достаточно!

Отвернулась — быстро, резко, прячась. Уши горели красным пламенем. Даже шея покраснела — пятнами, неровно, предательски.

Эльвира смотрела на Аэрис — напряжённо, обеспокоенно, с тревогой холодной в груди:

— Но… что ты там делала? — тихо, осторожно, боясь ответа. — Как… почему… ты же не…

Не могла закончить. Слова застревали в горле комом. Боялась услышать ответ — страшный, невозможный, разрушающий.

Аэрис вздохнула — тяжело, глубоко, устало, как после долгой дороги. Опустила взгляд на руки — сжатые в кулаки на коленях, напряжённые. Костяшки белые от силы сжатия, вены выступили на тыльной стороне ладоней.

Молчала — долго, мучительно долго. Собиралась с духом, с мыслями, с силами. Дышала глубоко, ровно, успокаивая бешеное сердце.

Потом начала говорить — медленно, тихо, с трудом выдавливая каждое слово, как камни из горла:

— Я пришла в город за неделю до встречи с вами. До экзаменов в Академию. В кармане несколько медяков — всё, что было у меня в мире. Больше ничего. Ни вещей, ни связей, ни крыши над головой.

Голос глуше, тоньше, воспоминания тяжёлые давили:

— Зашла в таверну — погреться у очага, отдохнуть хоть немного. Думаю, как дожить до экзаменов. Неделя впереди. Где переночевать без денег. Что поесть — желудок сводило от голода. Денег на комнату нет совсем. На еду еле хватало — по куску хлеба в день, не больше.

Пауза тяжёлая. Вздох глубокий.

— Рядом со мной за стойкой сидел парень. Крепкий такой, здоровый, широкоплечий. Пил пиво из большой кружки, смеялся с кем-то громко, весело.

— И вдруг я вижу — краем глаз— движение подозрительное. За его спиной. В тени. Кто-то поднимает руку медленно, скрытно. Целится ножом парню в спину — между лопаток, точно туда, где сердце бьётся.

Голос твёрже, увереннее — воспоминание о бое всегда придавало ей сил, уверенности:

— Я среагировала по привычке. Рука сама метнулась — без мысли, без решения — схватила запястье. Выкрутила. Услышала хруст — может, вывих сустава, может, просто очень больно было ублюдку.

— Да и не люблю я, когда людей ножом тыкают в спину подло. Подло это, трусливо, недостойно. Если боец настоящий — стань лицом к лицу и сражайся честно, по правилам. А не из-за угла крысой вонючей подлой.

Усмехнулась — криво, без радости, с горечью:

— Парень шум услышал — стук, грохот тел, крик нападавшего болезненный. Обернулся быстро, рефлекторно. Всё понял мгновенно, опытным взглядом — кто напал, зачем хотели убить, что планировали сделать.

— На самом деле он с обидчиками сам разобрался легко. Их было трое — организованная засада профессиональная, видимо. Но он их всех троих уложил за минуту. Быстро, профессионально, жёстко, эффективно. Костей, правда, не ломал намеренно — просто выкинул из таверны мощными пинками под зад. Но они больше не вернулись, поняли урок.

Улыбнулась — теплее, искреннее, с благодарностью в глазах:

— А я Огонька успокаивала в это время. Он испугался сильно — драка внезапная, крики громкие, кровь на полу. Чуть не поджёг половину таверны случайно.

Пауза длинная. Взгляд отсутствующий, погружённый в прошлое:

— Но потом, когда всё успокоилось наконец, таверна затихла, мы сели за стол деревянный. Поговорили спокойно, без спешки. Он представился вежливо — Гаррет. Простое имя, обычное, крестьянское.

— Угостил меня ужином щедрым — мясо жареное, хлеб свежий белый, эль хороший пенный. Сказал благодарно: "Я твой должник теперь. Ты мне жизнь спасла сегодня. Чем могу отплатить? Проси что хочешь."

Голос мягче, благодарнее, теплее:

— Ну я и рассказала честно. Честно, без прикрас, без стыда. Что пришла на экзамены в Академию магическую. Что денег почти нет совсем. Что негде жить до экзаменов неделю. Что спала где придётся последние годы — на сеновале в деревнях, в конюшне с лошадьми, под мостом один раз холодной ночью — чтобы не замёрзнуть насмерть.

— Думала, может, у него какая-то работа временная есть. Охрана грузов. Погрузка товара. Что угодно тяжёлое. За крышу над головой и кусок хлеба в день я готова была таскать мешки до изнеможения.

Усмехнулась грустно:

— А он посмотрел на меня внимательно — долго, оценивающе, изучающе, думал напряжённо. Потом говорит простодушно: "Живи у меня в каморке. Сколько захочешь. До экзаменов. Бесплатно. Долг плачу честный."

Пауза короткая:

— Правда, потом, когда до него дошло медленно, что я девушка — он как-то стух резко. Смутился видимо. Засомневался в правильности предложения. Видимо, сначала принял меня за парня подростка — волосы короткие мальчишеские, одежда мужская дорожная, телосложение спортивное мускулистое.

Улыбнулась — криво, с иронией:

— Ну я его всё-таки выпытала упорно. Уговорила, убедила словами, что мне не страшно ничего, что я сама за себя постою легко, что видела всякое за три года скитаний.

— Он признался наконец, что работает охранником и вышибалой. В одном заведении городском. Живёт и столуется там же бесплатно. Комната отдельная маленькая — каморка тесная, но крыша надёжная есть, постель чистая мягкая.

Вздохнула — тяжело, с грустью:

— Ну у меня особого выбора не было тогда. Да и я за три года бесконечных странствий где только не ночевала. В хлеву вонючем с коровами мычащими. В пещере сырой с летучими мышами пищащими. На ветке дерева высокого один раз — чтобы волки голодные не достали снизу.

Голос тише, осторожнее, напряжённее:

— Он отвёл меня туда вечером. В тот дом. Показал комнату крошечную — маленькая, но чистая удивительно. Постель мягкая пуховая. Окно маленькое есть. Сказал строго: "Живи спокойно. Девочек не трогай. Они не трогают тебя. Просто не мешай работе их."

Пауза тяжёлая:

— Девочки на меня сначала, правда, косились недоверчиво. Подозрительно, настороженно, враждебно. Думали, наверное, конкурентка новая пришла отбирать клиентов. Или что я их осуждаю свысока, брезгую ими.

— Но потом привыкли постепенно. Поняли, что я не их дело совсем. Я просто жила тихо в каморке Гаррета. Он на полу твёрдом спал на тряпках, мне постель мягкую уступал благородно — джентльмен настоящий, хоть и вышибала грубый.

Улыбнулась — тепло, светло, с благодарностью искренней:

— Огоньку лакомства таскали девочки постоянно. Девочки его полюбили быстро — гладили нежно, кормили щедро, играли с ним часами. Он им нравился очень — маленький пушистый, милый забавный, тёплый живой.

— Смотрели заворожённо, как мы на дворе тренировались ежедневно. Гаррет парень здоровый крепкий — сильный медведь, выносливый бык, удары тяжёлые сокрушительные. Но в тактике боевой полный ноль абсолютный. Дерётся как медведь раненый — напролом грубо, силой чистой, без хитрости, без финтов.

— Я ему показывала терпеливо, как в драке уличной защитить себя от удара сбоку неожиданного. Как обмануть противника финтом ложным. Как использовать его силу против него самого. Как выбить оружие из рук. Как не упасть на землю, если схватили крепко.

— Он учился прилежно — старательно повторял, благодарно кивал. Умный парень оказался, схватывает на лету быстро.

Пауза мягкая. Голос теплее:

— Ну а потом экзамены наступили. Переехала в Академию радостно.

— Но когда в городе встречаемся случайно — он меня угощает всегда. Всегда без исключения. Помните, в первую субботу я гостинцы вкусные приносила? Пирожки горячие, яблоки сочные, сыр выдержанный?

Все кивнули — молча, вспоминая тот день.

Аэрис с улыбкой:

— Это его угощение щедрое. Он на рынке покупал специально. Специально для меня. Для нас всех. Долг платит до сих пор честно.

Эльвира вспомнила — резко, ярко, как вспышка ослепительная молнии.

Первая суббота в городе шумном. Мы гуляли беззаботно по улицам. Аэрис отошла в сторону тихо — сказала загадочно, ждёт кое-кого знакомого.

Я видела издалека нечётко — парень высокий могучий, широкоплечий мощный, в тёмном плаще длинном. Лицо грубое страшное, шрамы множественные, сломанный нос кривой. Похож на бандита опасного, на головореза жестокого.

Он передал Аэрис свёрток аккуратный. Она улыбалась ему — тепло сердечно, дружелюбно открыто, благодарно искренне.

Они поговорили негромко — коротко по-деловому, по-приятельски легко. Он похлопал её по плечу дружески. Ушёл быстро.

Это был Гаррет. Вышибала из публичного дома. Спас её жизнь от нищеты. Дал крышу надёжную. Остался другом верным.

Аэрис продолжила — голос деловой, объясняющий чётко:

— А номер семнадцать — это не постоялый двор обычный. Это комната рабочая. В том доме именно. Одна из рабочих комнат многих.

Виолетта нахмурилась — непонимающе, озадаченно, смущённо:

— Но зачем им… публичный дом выбирать? — голос тихий, неловкий.

Смутилась сильнее. Покраснела пятнами. Запнулась на словах:

— Ну… в общем… почему именно там прятаться? Для чего культу опасному такое место сомнительное?

Аэрис усмехнулась — криво, понимающе, с горькой мудростью:

— Помните, капитан стражи говорил серьёзно, что они проверяют все постоялые дворы тщательно? Методично обходят, тщательно обыскивают?

— Думаю логически, про публичный дом они вспомнят в последнюю очередь. Если вообще вспомнят когда-нибудь.

Пауза весомая. Голос твёрже, увереннее:

— Стража городская не любит туда соваться официально. Неприлично для репутации. Неудобно политически. Скандал может быть громкий — клиенты богатые знатные, влиятельные власть имущие, не хотят огласки публичной никакой.

— Да и хозяйка дома платит взятки щедрые — регулярно ежемесячно, щедро золотом. Чтобы не беспокоили проверками, не задавали вопросов неудобных, не совали нос любопытный.

— Идеальное место, чтобы спрятаться надёжно. Спланировать операцию. Организовать нападение. Подготовиться незаметно.

Эльвира встала — резко, решительно, импульсивно. Прошлась по комнате тесной — быстро нервно, туда-сюда, думая вслух напряжённо.

Остановилась внезапно. Повернулась к Аэрис резко:

— Аэрис, — твёрдо, властно. — Ты сможешь провести нас туда? В тот дом?

Аэрис вытаращилась удивлённо:

— Зачем нам туда? — недоуменно, испуганно, не понимая.

Эльвира объяснила чётко:

— Осмотрим их вещи оставшиеся. Комнату семнадцатую. Может, что-то найдём важное. Улики весомые. Следы преступления. Информацию ценную.

Виолетта вмешалась — быстро тревожно, испуганно панически:

— Но магистры говорили строго — никуда не выходить! Из Академии ни ногой! Это приказ прямой!

Эльвира повернулась к ней — твёрдо, уверенно, непоколебимо:

— Сейчас нас в городе точно никто не ждёт настороженно. Думают уверенно, мы заперты испуганно. Напуганы смертельно. Сидим тихо послушно.

— Это лучший момент идеальный. Неожиданность полная. Внезапность абсолютная.

Виолетта смотрела с сомнением глубоким — губы сжаты тонко, брови нахмурены тревожно:

— Но если поймают нас… нас накажут жестоко… может, исключат навсегда…

Эльвира убеждающе:

— Не поймают никто. Мы осторожны предельно. Быстро молниеносно. Туда и обратно.

Посмотрела на остальных — призывно, убеждающе горячо:

— Стража обыскивает постоялые дворы методично. Но до публичного дома дойдут через день минимум, через два вероятно, через неделю максимум. А к тому времени враг уберёт все улики тщательно. Сотрёт следы профессионально. И мы ничего не узнаем никогда.

— Сейчас или никогда. Выбор простой.

Тишина напряжённая.

Девушки переглядывались молча — сомневаясь мучительно, колеблясь болезненно, боясь откровенно.

Умбра первой кивнула — твёрдо, решительно, смело:

— Я с тобой иду. Рискнём вместе.

Лили вздохнула — дрожаще слабо, испуганно явно:

— И я пойду… наверное… боюсь жутко, но… надо же…

Аэрис усмехнулась — криво горько, без радости:

— Ну раз все идут дружно — и я не отстану трусливо. Проведу безопасно. Покажу дорогу верную.

Виолетта последней сдалась — неохотно видимо, испуганно очевидно:

— Хорошо согласна. Но быстро обязательно. И осторожно крайне. Пожалуйста умоляю.

Эльвира кивнула — благодарно искренне, облегчённо заметно:

— Быстро. Обещаю торжественно.

Ночь опустилась на Академию — тёмная бархатная, тихая мертвенная, прохладная освежающая.

Луна висела над горизонтом далёким — полная круглая, яркая ослепительная, серебристая холодная. Звёзды усыпали небо бесконечное — тысячи мерцающих точек, россыпь бриллиантов на чёрном бархате.

Девушки спустились в подвал общежития старого — тихо крадучись, осторожно предельно, бесшумно абсолютно.

Шли привычным уже маршрутом знакомым.

Коридор узкий тесный, сырой влажный, пахнет плесенью затхлой и землёй

мокрой. Стены каменные неровные, холодные ледяные, покрыты влагой скользкой.

Поднялись наверх осторожно — осторожно предельно, тихо максимально.

Город лежал перед ними распростёртый — тёмный спящий, спящий мирный, тихий безмолвный. Окна редко светились тускло — большинство давно уже спало крепко. Улицы пустые безлюдные — только патрули стражи изредка проходили размеренным шагом.

Пошли решительно — быстро торопливо, прижимаясь к стенам каменным, избегая света фонарей тусклых.

Аэрис вела уверенно — уверенно абсолютно, знала дорогу наизусть идеально.

Петляли по переулкам извилистым — узким тёмным, тёмным непроглядным, грязным вонючим. Мимо складов закрытых, таверн затихших, лавок запертых.

Наконец остановились резко — остановились.

Перед ними высился — дом. Трёхэтажный высокий, широкий массивный. Фасад красный кирпич, окна большие широкие с резными ставнями дорогими. Дверь массивная дубовая, крашеная глянцевая, с бронзовой ручкой начищенной.