Академия Стихий. Начало.

Глава 42. Потерянное в темноте не ищут на свету

— Подождите.

Голос Умбры — тихий, но чёткий.

Все обернулись.

Умбра стояла у стойки — неподвижная, капюшон надвинут.

Руки опустились к поясу. К ножнам кинжала.

Расстегнула ремень. Сняла ножны — медленно, осторожно.

Кинжал остался в руке — голый клинок, тёмный металл, острый.

Ножны положила на стойку — перед лавочником.

Ножны были красивые. Тёмная кожа, отполированная до блеска. Серебряные вставки — узоры, руны дроу, тонкая резьба. Работа мастера. Дорогая вещь.

Лавочник оживился — глаза блеснули. Взял ножны, осмотрел — внимательно, профессионально. Провёл пальцем по серебру, по рунам.

Кивнул — довольно:

— За эти я…

— Не говорите цену, — перебила Умбра. Голос твёрдый, холодный.

Посмотрела на него через прорезь капюшона — взгляд жёсткий.

— Просто добавьте к её выкупу. Хватит?

Лавочник взвесил ножны в руке. Ещё раз оглядел — серебро, руны, качество работы.

Пожал плечами:

— Хватит. Даже с запасом.

Сунул ножны под прилавок — быстро, жадно.

Достал кольцо из ящика. Положил на стойку — перед Виолеттой.

— Забирайте.

Виолетта замерла. Смотрела на кольцо — не веря.

Дрожащими руками взяла его. Медленно, осторожно.

Прижала к груди — так крепко, будто боялась, что оно исчезнет, что это сон.

Заплакала — но теперь от облегчения, от счастья.

— Спасибо… Умбра… спасибо…

Умбра кивнула — коротко, молча.

Развернулась, пошла к выходу.

Вышли из ломбарда — в вечернюю тишину.

Солнце уже село. Небо тёмно-синее, звёзды начали проступать. Улицы пустели — лавки закрывались, горожане расходились по домам.

Глухая, вечерняя тишина.

Виолетта всё ещё держала кольцо — смотрела на него, не отрываясь. Надела на палец — медленно, бережно.

Кольцо засияло на её руке — серебро блестело в свете фонарей, синий камень ловил отблески.

Виолетта улыбалась — сквозь слёзы.

Эльвира посмотрела на Умбру — та шла впереди, чуть поодаль.

Кинжал висел на поясе — просто так, без ножен. Голый клинок, привязанный ремнём. Неудобно, небезопасно.

— Зачем ты это сделала? — спросила Эльвира тихо.

Умбра не обернулась. Продолжала идти.

— Там ведь твой узор. На ножнах. Руны дроу. Это было… важно для тебя?

Эльвира видела — как Умбра иногда проводила пальцами по тем рунам. Задумчиво, медленно. Как будто вспоминала что-то.

Умбра остановилась. Постояла молча.

Потом обернулась — чуть, вполоборота. Лица не видно под капюшоном, но голос спокойный, ровный:

— Эти были слишком громкие. Привлекали внимание. Серебро, резьба… не для меня.

Поправила ремень — кинжал сдвинулся, неудобно.

— Мне больше к лицу простые вещи.

Пауза. Голос тише, но твёрже:

— Как говорят дроу: "Потерянное в темноте не ищут на свету".

Все замолчали — не сразу поняли.

Умбра пояснила — коротко:

— Что ушло — ушло. Оглядываться назад — значит спотыкаться о настоящее.

Посмотрела на Виолетту — на кольцо на её пальце:

— Для тебя это кольцо — память. Связь с прошлым. Важная.

— Для меня ножны были просто вещью. Красивой, но вещью.

Пауза.

— А ты — подруга. Это важнее.

Развернулась. Пошла вперёд — не оглядываясь.

Девушки стояли — молча, потрясённые.

Виолетта заплакала снова — тихо, благодарно. Прижала кольцо к губам.

Лили шмыгнула носом — вытерла глаза.

Аэрис отвернулась — быстро, но Эльвира видела — её глаза тоже влажные.

Эльвира посмотрела на Умбру — на её спину, на тёмный силуэт, идущий впереди.

Она пожертвовала тем, что было дорого. Ради Виолетты. Ради нас.

Это… это настоящая дружба.

Побежала вперёд — догнала Умбру. Обняла её — крепко, внезапно.

Умбра замерла — не ожидала.

— Спасибо, — прошептала Эльвира. — Спасибо тебе.

Лили и Аэрис подбежали — тоже обняли.

Виолетта подошла — последней. Обняла всех вместе.

Стояли так — на пустой вечерней улице, под звёздами.

Вместе.

Умбра не говорила ничего. Но Эльвира чувствовала — она не отстранялась. Стояла, позволяла обнимать.

Может, впервые.

Шли обратно — медленно, молча. Усталые, но счастливые.

Виолетта всё ещё смотрела на кольцо — время от времени, украдкой. Улыбалась.

Эльвира шла рядом с Умброй:

— Ты правда не жалеешь?

Умбра покачала головой:

— Нет.

Пауза.

— У меня есть кинжал. Это главное. Ножны — просто украшение. Можно сделать новые.

— Но руны…

— Руны напоминали о прошлом. О том, что ушло.

Голос тише:

— Может, пора перестать держаться за прошлое. Начать строить будущее.

Эльвира посмотрела на неё — удивлённо.

Умбра. Ты меняешься. Мы все меняемся.

Дошли до ворот академии. Дежурный страж кивнул — пропустил без вопросов. Поздний вечер, но студентам разрешалось возвращаться до полуночи.

Поднялись в свою комнату — тихо, устало.

Разделись, сели на кровати.

Огонёк пискнул радостно — прыгнул к Аэрис, забрался на плечо. Тёрся мордочкой о щёку.

Архимедус материализовался — на столе, маленький серебристый человечек:

— Ну что, девицы? День удался?

Виолетта улыбнулась — показала кольцо:

— Удался. Спасибо тебе, Архимедус. За то, что показал ход.

Архимедус важно кивнул:

— Конечно удался. С моей помощью как иначе.

Почесал затылок:

— Правда, я три раза забыл поворот, но вспомнил же!

Все рассмеялись — тихо, устало, но искренне

И вдруг —

Виолетта замерла. Смотрела на кольцо на пальце — широко раскрытыми глазами.

— Ой… девочки…

Голос дрожит, срывается.

— Оно светится.

Все замолчали. Повернули головы.

Виолетта подняла руку — показала кольцо.

Кольцо светилось — слабо, но явно. Голубоватым светом, холодным, призрачным. Синий камень пульсировал — как сердцебиение.

Лили:

— Что… что это?

Виолетта смотрела на кольцо — не отрываясь. Губы дрожали.

Голос тихий, потрясённый:

— Это значит…