Академия Стихий. Начало.

Глава 54. Спасение

ЗВОН.

Металл о металл.

Громкий, резкий, пронзительный, спасительный, прекрасный.

Женщина стояла над Аэрис — высокая, мощная, грозная, как статуя воина из легенд.

Брена.

Преподаватель физической подготовки и боевых искусств.

В руке — меч. Длинный, тяжёлый, простой, без украшений, рабочий клинок. Клинок потёртый, поцарапанный множеством боёв, но острый. Но в её руке — смертельный, абсолютно смертельный.

Держала меч нападающего — легко, одной рукой, будто тростинку, будто игрушку. Блокировала — идеально, клинок к клинку, точка контакта рассчитана до миллиметра. Улыбалась — холодно, хищно, зло, как волчица перед добычей. Глаза прищурены — оценивающие, жёсткие, опытные.

— Плохая идея, — тихо, спокойно, почти ласково, но с обещанием боли.

Дёрнула меч — резко, мощно, профессионально, одним движением запястья.

Меч нападающего вырвало из рук — легко, будто игрушку у ребёнка, будто щепку ветром. Полетел через переулок — крутясь в воздухе, звеня, сверкая на солнце. Звякнул о стену — громко, окончательно, безнадёжно. Упал на булыжники с лязгом.

Брена шагнула вперёд — быстро, плавно, грациозно, как в танце. Как смерть в танце.

Удар рукояткой меча — в челюсть нападающего, снизу вверх. Точно. Сильно. Профессионально. Всей массой тела за ударом.

ХРУСТ.

Звук отвратительный, хрустящий — кость ломается, хрящи рвутся, зубы крошатся.

Он рухнул — мгновенно, как подкошенный, как кукла с обрезанными нитками. Без сознания мгновенно. Челюсть сломана — перекошена, неправильная, свисает. Кровь течёт изо рта ручьём, смешиваясь со слюной и осколками зубов.

Брена повернулась — медленно, уверенно, неторопливо — к остальным нападающим.

Улыбка шире, злее, хищнее, обнажая зубы:

— Кто следующий? — тихо, спокойно, приглашающе, почти дружелюбно.

Нападающие не побежали.

Опытные бойцы. Наёмники. Профессионалы. Видели смерть сотни раз. Не боялись её. Или привыкли жить рядом с ней.

Трое остались — окружили Брену. Треугольником. Равные расстояния между собой. Мечи наготове — блестящие, острые, готовые убивать. Движения синхронные, отработанные, слаженные, как части механизма. Тренированные. Опасные. Смертельные.

Главарь отступил — быстро, тихо, незаметно — к повозке. Не боец. Организатор. Мозг, не мускулы. Пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала на поясе, единственного оружия.

Трое атаковали — одновременно, слаженно, профессионально. Как учили. Как тренировали сотни раз. Как делали в реальных боях.

Один справа — рубящий удар, сверху вниз, с размаху, в плечо, чтобы отсечь руку.

Второй слева — колющий, быстрый, змеиный, в бок, между рёбер, в сердце.

Третий спереди — низкий, подлый, коварный, в ноги, подрезать сухожилия, обездвижить.

Брена не дрогнула. Не отступила. Не испугалась. Даже не моргнула.

Шагнула назад — быстро, плавно, идеально выверенно, как по линейке. Уклонилась от правого удара — меч просвистел мимо, рассёк воздух там, где секунду назад была её голова, срезал несколько волосков.

Развернулась — молниеносно, грациозно, красиво — меч взлетел по дуге, парировал левую атаку. Звон металла — громкий, пронзительный, красивый, музыкальный. Искры посыпались от столкновения клинков, жёлтые, яркие.

Прыгнула — вверх, высоко, легко, как кошка, как акробат. Третий меч просвистел под ногами — пустота, воздух, промах полный.

Приземлилась — мягко, бесшумно, идеально, за спиной третьего нападающего. Как призрак. Как танцор.

Удар ногой — в колено, сбоку, точно в сустав. Точно. Сильно. Профессионально. ХРУСТ. Коленная чашечка лопнула — вдавилась внутрь, хрящи разорвались, связки порвались.

Он завопил — пронзительно, нечеловечески, животно — рухнул на землю. Хватается за ногу обеими руками, катается по булыжникам. Лицо перекошено от боли, белое как мел. Слёзы текут сами собой, неконтролируемо.

Первый развернулся — быстро, профессионально, не теряя времени — снова атаковал. Яростно, быстро, отчаянно, понимая, что враг сильнее. Удар за ударом. Рубит, колет, машет клинком, пытается пробить защиту любой ценой.

Брена парировала — раз, два, три, четыре, пять. Звон-звон-звон-звон-звон. Мечи сверкали на солнце — молнии, блики, отражения, смерть в танце. Танец клинков — быстрый, смертельный, красивый, завораживающий, страшный.

Потом контратака — молниеносная, неожиданная, жестокая, решающая.

Удар — рукояткой меча в солнечное сплетение, прямо в центр. Точно. Сильно. Весь вес тела. Нападающий согнулся пополам — задыхается, хрипит, не может вдохнуть. Рот открыт, глаза вытаращены, лицо красное.

Удар — коленом в лицо, снизу вверх, с ускорением. Кровь фонтаном. Хруст носа — ломается хрящ и кость. Голова откинулась назад — резко, неестественно, слишком далеко. Рухнул — тяжело, окончательно, безвольно. Без сознания.

Второй побежал — не трусливо, тактически, профессионально. Попытка зайти с другой стороны, окружить, отвлечь, создать преимущество. Умно. Правильно. Профессионально.

Брена не дала.

Шагнула — быстрее, чем он ожидал, быстрее, чем возможно для обычного человека. Оказалась перед ним — внезапно, из ниоткуда, как телепортация.

Удар — плоскостью меча по руке, по запястью, по костям. Кость треснула — звук глухой, отвратительный, финальный. Меч выпал из онемевших пальцев — звякнул о камни, покатился.

Удар — кулаком в висок, сбоку, точно в нервный узел. Нападающий покачнулся — глаза мутные, расфокусированные, потерял ориентацию в пространстве.

Удар — ногой в грудь, прямой, мощный, с разворота всего тела. Полетел назад — руки мельтешат в воздухе бесполезно, пытаясь ухватиться за что-то. Врезался в стену спиной — грохот, удар затылком о камень, жёсткий, оглушающий. Осел на землю — медленно, безвольно, как мешок. Стонет — тихо, жалобно, едва слышно.

Трое — на земле. Побеждены. Сломлены. Обезврежены. Меньше чем за минуту. Может, за сорок секунд.

Брена повернулась — медленно, спокойно, неторопливо — к главарю.

Тот побежал — отчаянно, паникуя, понимая, что проиграл — к выходу из переулка. Плащ развевается за спиной. Сапоги стучат по булыжникам — часто, отчаянно, испуганно.

Брена даже не двинулась с места. Спокойно стояла. Вытерла меч о край плаща — методично, не торопясь, как после тренировки.

Достала нож — метательный, маленький, тонкий, смертельный, идеально сбалансированный. Клинок узкий, длинный, для глубокого проникновения.

Взвесила в руке — секунда, оценивающе, расстояние, ветер, движение цели. Прицелилась — глаза прищурены, сосредоточены, видят только цель.

Бросила — быстро, резко, точно, без колебаний.

Нож полетел — просвистел в воздухе, невидимый для глаза, смертельный, неотвратимый.

Впился в ногу главаря — в бедро, глубоко, по рукоятку, в мышцу. Мышца пронзена насквозь.

Он завопил — пронзительно, отчаянно, по-звериному — рухнул на мостовую. Хватается за ногу обеими руками, пытается остановить кровь. Кровь течёт — тёмная, обильная, пульсирует между пальцев, растекается по булыжникам.

Не убийственно. Бедренная артерия цела. Но обездвиживает. Идеально. Профессионально.

Главарь дёрнул руку ко рту — быстро, отчаянно, решительно, последнее действие.

Что-то блеснуло между пальцами — маленькое, стеклянное, прозрачное. Ампула. Тонкая, хрупкая, с тёмной жидкостью внутри.

Раздавил зубами — хруст стекла, тихий, окончательный, финальный.

Проглотил — судорожно, жадно, торопясь.

И затих.

Тело обмякло — мгновенно, в секунду, как выключили. Рука упала на булыжники — безжизненно, тяжело, как плеть. Глаза открыты — широко, пустые, стеклянные, мутные. Смотрят в небо, но ничего не видят.

Изо рта пена — белая, густая, отвратительная, токсичная. Стекает по подбородку тонкими струйками.

Мёртв. За секунды.

Брена подошла к нему — медленно, спокойно, неторопливо. Присела на корточки рядом. Проверила пульс на шее — два пальца к артерии, подождала, считая секунды.

Ничего. Пусто. Сердце остановилось.

Вздохнула — мрачно, устало, привычно:

— Поклонники Рогатого. — Голос ровный, но с презрением глубоко внутри. — Как всегда принял яд, когда ранили. Фанатики. Не сдаются. Не говорят. Умирают молча.

Встала. Отряхнула колени от пыли — методично, привычно. Посмотрела на девушек — оценивающе, внимательно, профессионально.

Эльвира сидела на земле — держалась за горло обеими руками, прижимала, массировала. Кашляла — сухо, больно, хрипло, надрывно. Горло горело изнутри, саднило, болело при каждом вдохе. Вдыхала воздух — жадно, судорожно, каждый вдох болезненный, драгоценный.

Виолетта стояла на коленях — обхватила себя руками, качалась. Дрожала — мелко, всем телом, не могла остановиться. Смотрела на свои руки — пустые, бесполезные, предавшие. На ладонях ничего — ни искры, ни тепла, ни магии.

Магия не сработала. Я не смогла. Бесполезная. Слабая.

Аэрис поднялась — медленно, шатко, с трудом. Огонёк сидел у неё на плече — дрожащий, маленький, прижимающийся к шее. Пищал — тихо, жалобно, испуганно, ища утешения.

Лили плакала — тихо, всхлипывая, вытирая слёзы рукавом, но они всё текли. Руки тряслись, колени подкашивались, еле стояла.

Умбра сидела у стены — прислонилась спиной к холодному камню, съехала по нему. Неподвижная, как статуя, как мёртвая. Лицо мертвенно бледное — восковое, серое, как у утопленницы. Кровь высохла на подбородке — тёмная корка, страшная, уродливая. Глаза полузакрыты — мутные, далёкие, пустые, невидящие. Дышала еле-еле — медленно, поверхностно, слабо, едва заметно. Грудь почти не поднимается.

Брена подошла к ним — медленно, спокойно, уверенно. Протянула руку Аэрис — помочь встать. Рука сильная, мозолистая, тёплая, надёжная.

— Поднимайся.

Аэрис взяла руку — дрожащую, слабую, благодарную. Встала — неуверенно, шатко, опираясь на Брену. Ноги подкашивались, голова кружилась, мир плыл.

Брена оглядела всех — внимательно, оценивающе, профессионально, как врач осматривает раненых. Глаза скользили по лицам, по телам — ищут раны, ищут кровь, оценивают состояние.

— Ранены? — строго, но спокойно, требуя честного ответа.

Виолетта, хрипло, дрожащим голосом:

— Нет… не сильно… синяки, но… ничего серьёзного… кости целы…

Голос срывается, едва держится. Слёзы душат, стоят комом в горле.

Брена кивнула — коротко, удовлетворённо, но всё ещё настороженно:

— Хорошо. Повезло.

Топот ног — быстрый, частый, громкий, множественный. Звон оружия — мечи, копья, кольчуги лязгают при беге.

Брена повернулась — спокойно, не торопясь, ожидая. Не испугалась. Ждала.

— Вот и городская стража, — ровно, почти равнодушно, как констатация факта.

Из-за поворота выбежали несколько стражников — пятеро, шестеро, может больше. Кольчуги на телах — начищенные, блестящие на солнце, звенящие при движении. Алебарды в руках — длинные, острые, страшные, смертельные. Шлемы на головах — закрывают лицо наполовину, делают похожими на железных людей. Лица серьёзные, настороженные, готовые к бою, к насилию.

Увидели — тела на земле, четверо, кровь на булыжниках, лужи темнеют. Девушек — испуганных, потрёпанных, в разорванной одежде. Брену с окровавленным мечом в руке, с холодным взглядом убийцы.

Остановились резко. Нацелили копья — на всех, неразборчиво. На девушек. На Брену. Не различают ещё — кто жертва, кто нападавший, кто враг.

— Стоять! Не двигаться! Руки на виду! — громко, властно, угрожающе, не допуская возражений.

Брена подняла руки — медленно, спокойно, демонстративно, показывая, что она не угроза. Ладони вверх, пальцы растопырены, видно, что пусты. Оружия не держит активно. Меч в ножнах на боку, не угрожает.

— Спокойно, — ровно, уверенно, властно, голосом, привыкшим к повиновению. — Вы меня знаете. Я Брена из Академии. Преподаватель боевых искусств. На студенток напали. Я защищалась. Пришла на звон колокола тревоги.

Голос твёрдый, не допускающий возражений, не просящий, а утверждающий.

Стражники чуть расслабились — узнали имя, узнали лицо, вспомнили. Академия уважаема в городе, важна. Преподаватели известны, авторитетны. Но всё равно держат копья нацеленными — осторожность, профессионализм, устав. Не доверяют до конца, пока не проверят. Проверят сначала, поверят потом.

Топот копыт — тяжёлый, ритмичный, мощный, властный.

Конь выехал из-за угла — большой, серый, мускулистый, боевой. Грива тёмная, ухоженная, заплетённая. На нём — мужчина в офицерской форме, отличающейся от рядовых. Капитан стражи. Высокий, широкоплечий, властный, лет пятидесяти. Седой — волосы коротко острижены, с проседью серебряной. Усы — густые, седые, ухоженные, аккуратные. Лицо суровое, изрезанное морщинами и шрамами множеством, но справедливое, честное. Глаза серые, острые, внимательные, опытные. Видел многое за свою жизнь, слишком многое.

Брена кивнула — уважительно, но не подобострастно, как равный к равному, признавая ранг, но не унижаясь.

— Капитан Торан.

Голос ровный, вежливый, но не подхалимский, с достоинством.

Капитан махнул рукой стражникам — резко, властно, не терпя промедления:

— Опустите копья. Это Брена. Она своя. Академия. Проверенная.

Они опустили — послушно, быстро, синхронно, как один человек. Дисциплинированы. Обучены. Привыкли подчиняться мгновенно.

Капитан слез с коня — тяжело, медленно, с трудом. Возраст даёт о себе знать, годы службы оставили след. Колени скрипнули — старые раны, артрит. Спина хрустнула — позвоночник изношен. Отдал поводья стражнику — молодому, крепкому, с гладким лицом новобранца.

Осмотрел переулок — долго, внимательно, методично, профессионально. Глаза скользили по каждой детали, запоминая, анализируя. Профессионал. Видел тысячи мест преступлений за свою карьеру.

Четверо тел на земле — трое без сознания, стонут, истекают кровью медленно. Один мёртв — пена изо рта, глаза стеклянные, неподвижные. Повозка с клеткой — зловещая, страшная, говорящая сама за себя. Девушки — испуганные, потрёпанные, бледные, дрожащие. Брена — спокойная, холодная, уверенная, как скала в море.

— Что тут произошло? — строго, но спокойно, требуя полного отчёта. Голос глубокий, хриплый — курил всю жизнь, кричал приказы десятилетиями.

Брена подошла к главарю — лежащему на земле, мёртвому, с пеной на губах и пустыми глазами. Наклонилась — одним коленом на булыжники, не церемонясь. Закатала одежду на запястье трупа — грубо, без уважения к мёртвому, ткань порвалась. Ткань порвалась — старая, изношенная, дешёвая.

Показала капитану — молча, красноречиво, давая увидеть самому.

На запястье — татуировка. Чёрная, грубая, примитивная, свежая — недавно сделана, кожа ещё воспалённая, красная вокруг. Круг и два полукруга сверху. Схематичное изображение головы с двумя рогами. Примитивная, уродливая, страшная, культовая.

Брена, мрачно, зло, с отвращением в голосе:

— Поклонники Рогатого.

Пауза. Голос жёстче, презрительнее, ненавидящий:

— Как всегда принял яд, когда ранили. Не хотел говорить. Фанатик. Предпочёл смерть плену.

Голос ещё жёстче, злее:

— А эти, — кивнула на остальных нападающих, на троих раненых, стонущих в луже крови, — наёмники. Судя по подготовке, по оружию, по слаженности действий — на сей раз денег не пожалели. Профессионалы. Дорогие. Опытные. Не уличные бандиты.

Капитан ударил кулаком правой руки по левой ладони — резко, зло, громко, от бессилия:

— Проклятье! Чёрт бы побрал этих фанатиков проклятых!

Голос громче, злее, раздражённее, с яростью накопившейся:

— Следим за всеми постоялыми дворами! Удвоили патрули! Утроили дозоры на воротах! И всё равно чуть не упустили! Прокляли бы они тот день, когда этот культ появился в городе! Как крысы расплодились!

Пауза. Посмотрел на Брену — пристально, требовательно, ожидая ответа:

— И что хотели? Зачем студентки? Какой смысл?

Брена обыскивала главаря — методично, быстро, профессионально, как делала сотни раз. Проверила карманы — пустые, только медяки грязные и тряпка вонючая. Проверила пояс — кинжал дешёвый, кошелёк с серебром, немного.

Достала — ключ. Железный, простой, потёртый от использования. На кольце — деревянный брелок. Круглый, резной, вырезанный вручную, неровно. С номером, выжженным в дереве раскалённым прутом: "17". Цифры неровные, кривые, дрожащие.

Показала капитану — молча, держа на ладони, давая рассмотреть.

— Думаю, хотели похитить девушек, — ровно, уверенно, логично, выстраивая цепочку. — И проникнуть в Академию под их видом. Подмена. Магия иллюзий, магия изменения облика — у культистов есть такие маги, знаю точно. Силой прошлый раз не получилось — Академия защищена, маги сильные, стража бдительная, барьеры крепкие. Решили хитростью. Умнее. Опаснее. Коварнее.

Капитан взял ключ — осмотрел внимательно, покрутил в пальцах, изучая. Нахмурился — глубоко, мрачно, сердито:

— Не знаю, из какого постоялого двора. В городе их десятки, может полсотни. Придётся проверять все. Долго. Нудно. Но найдём. Обязательно найдём.

Эльвира стояла рядом с Аэрис. Молча. Напряжённо. Тело всё ещё дрожало от пережитого.

Почувствовала — Аэрис вздрогнула. Резко, незаметно для других, едва уловимо. Но Эльвира близко — рядом, плечом к плечу, почти касаясь. Заметила. Почувствовала — тело напряглось как струна, дыхание сбилось на секунду, замерло.

Что? Что случилось?

Посмотрела на Аэрис — вопросительно, внимательно, обеспокоенно, изучая лицо.

Аэрис смотрела на ключ в руке капитана. Не отрываясь. Пристально. Напряжённо. Как загипнотизированная. Лицо бледное — мертвенно бледное, как у призрака. Глаза широкие — испуганные, потрясённые, узнающие, полные ужаса. Губы сжаты — до белизны, до дрожи, до боли.

Она его узнала. Ключ. Или брелок. Она ЗНАЕТ этот постоялый двор.

Эльвира открыла рот — хотела спросить, тихо, незаметно, шёпотом.

Аэрис покачала головой — быстро, едва заметно, резко, панически. Отрицательно. Категорически. Умоляюще.

Не сейчас. Молчи. Не говори. Ни слова. Прошу.

Взгляд умоляющий, паникующий, отчаянный, полный страха.

Эльвира закрыла рот. Кивнула — чуть-чуть, незаметно, еле видно. Согласие. Понимание. Поддержка.

Потом. Она расскажет потом. Когда будем одни. Когда безопасно.

Но тревога не ушла. Холод в груди остался. Мурашки по коже не прошли.

Что она знает? Что скрывает? Почему так испугалась? Что там, в том постоялом дворе?

Посмотрела на Умбру — украдкой, осторожно, боясь привлечь внимание.

Та сидела на земле — прислонилась к стене, неподвижная, словно мёртвая. Бледная — страшно бледная, как труп трёхдневный. Кровь высохла на подбородке — тёмная корка, уродливая, страшная. Глаза полузакрыты — мутные, пустые, далёкие, невидящие, потерянные. Дышала еле-еле — медленно, поверхностно, слабо, едва заметно, на грани потери сознания. Грудь едва поднимается, почти не видно.

Эльвира присела рядом — осторожно, тихо, чтобы не напугать:

— Умбра… что это было? — шёпотом, обеспокоенно, с тревогой.

Умбра открыла глаза — медленно, с трудом, веки тяжёлые как свинец. Посмотрела на Эльвиру — долго, устало, пусто, словно смотрела сквозь неё.

— Магия крови, — тихо, хрипло, еле слышно, с трудом. Голос слабый, как у умирающей больной.

Пауза — долгая, тяжёлая, мучительная:

— Запретная. Опасная. Тёмная. Проклятая.

Голос тише, слабее, дрожащий:

— Используешь свою кровь как катализатор. Усиливаешь магию в разы. В десятки раз. Магия живая становится. Голодная. Сильная. Но неконтролируемая.

— Но цена… — Голос дрожит, ломается. — Слабость. Боль. Потеря крови. Может, потеря сознания. Может, смерть, если переборщить. Может, безумие.

Пауза. Отвела взгляд — стыдливо, виновато, с болью:

— Меня научили. В детстве. Среди дроу. В Подземье. Там это обычная магия. Тёмная, но эффективная. Все используют.

Голос ещё тише, мрачнее, страшнее, с ужасом:

— Но старейшины сказали — использовать ТОЛЬКО в крайнем случае. Последнее средство. Когда выбора нет. Когда смерть неминуема.

— Это путь во тьму. Чем больше используешь — тем легче становится. Привыкаешь. Зависишь. Начинаешь жаждать крови. Своей. Чужой. Любой. Не важно.

— Это путь безумия. Путь демона. Путь потери себя.

Эльвира молчала — потрясённо, испуганно, благодарно, с болью в сердце.

Магия крови. Запретная. Тёмная. Путь безумия.

Умбра рискнула. Ради нас. Ради спасения. Могла умереть. Могла сойти с ума.

Сколько у неё секретов? Сколько боли? Сколько тьмы в её прошлом?

Взяла Умбру за руку — осторожно, тепло, нежно, как хрупкую птицу:

— Спасибо, — тихо, искренне, от всего сердца, с дрожью в голосе. — Ты спасла нас. Ты герой. Настоящий герой.

Умбра посмотрела на неё — удивлённо, недоверчиво, потрясённо, не веря:

— Не осуждаешь? Не боишься меня? Это тёмная магия. Запретная. Злая. Я… я монстр. Я использовала то, что не должна.

Эльвира покачала головой — решительно, твёрдо, не сомневаясь:

— Нет. Ты не монстр. Никогда. Ты сделала, что должна была. Спасла нас. Это не зло. Это необходимость. Это жертва. Ты добрая. Ты наша. Ты сестра.

Умбра улыбнулась — слабо, еле заметно, но благодарно, счастливо, с облегчением. Слёзы выступили на глазах — прозрачные, тихие, катились по бледным щекам.

— Спасибо, — шёпотом, дрожащим, срывающимся. — Спасибо, что веришь. Спасибо, что не боишься.

Эльвира вспомнила. Посмотрела на Виолетту — испуганно, обеспокоенно, с тревогой:

— Виолетта. Твоё кольцо. Проверь. Быстро.

Виолетта вздрогнула — резко, испуганно, не ожидала. Подняла руку — медленно, дрожащую, боясь увидеть красный свет.

Посмотрела на кольцо внимательно.

Камень тусклый. Синий. Обычный. Не светится. Погас полностью.

Обычное кольцо. Красивое, но обычное. Мёртвое.

Виолетта выдохнула — облегчённо, дрожаще, судорожно, всей грудью:

— Погасло… значит, враг… враг далеко теперь? Или… или обезврежен? Мёртв?

Эльвира посмотрела на главаря — лежащего на земле, мёртвого, с пеной на губах и пустыми остекленевшими глазами.

Он был здесь. Рядом. Близко. Кольцо светилось красным, когда он приближался.

Теперь он мёртв. И кольцо погасло.

Значит… он и был врагом? Или один из врагов? Главный?

Но что-то не сходилось. Что-то не так. Тревога в груди — смутная, неясная, давящая, не отпускающая.

Главарь — поклонник Рогатого. Культ. Фанатики. Они хотели похитить нас. Проникнуть в Академию под нашим видом.

Но зачем? Ради чего? Что мы им сделали? Почему именно мы? Что мы для них значим?

И причём здесь Элара? Кольцо светилось, когда он был рядом. Значит, он желал зла Эларе? Или Виолетте? Или обеим?

Не сходится. Что-то не так. Что-то упускаю.

Вопросы без ответов. Загадки без разгадок. Головоломка неполная.

Но сейчас некогда думать. Некогда анализировать.

Капитан повернулся к стражникам — властно, резко, отдавая приказы:

— Заберите раненых. В тюрьму. Лекарь пусть залечит. Потом допросим. Всё выбьем из них. Всё до последнего слова.

— Мёртвого — в морг. Проверить — кто он, откуда, когда в город пришёл. Есть ли семья. Связи.

— Повозку — конфисковать. Осмотреть тщательно. Может, следы, улики найдутся. Что-то осталось.

— И проверить все постоялые дворы. Найти номер семнадцать. Обыскать. Всех жильцов допросить. Всех, кто там был.

Стражники кивнули — синхронно, послушно, привычно. Разошлись — быстро, чётко, организованно, как отработанный механизм. Начали работать — поднимали раненых, связывали, грузили на носилки.

Капитан повернулся к Брене с уважением:

— Спасибо. Хорошая работа. Как всегда. Профессионально.

Брена кивнула — коротко, без ложной скромности, принимая должное:

— Долг. Студентки под моей защитой. Моя ответственность.

Капитан посмотрел на девушек — внимательно, обеспокоенно, по-отечески:

— Вам нужно в Академию. Отдохнуть. Успокоиться. Рассказать магистрам. Они должны знать. Это их дело тоже.

Брена:

— Я отведу их. Лично. Безопасно. Сама доставлю.

Капитан кивнул — уважительно, благодарно, с облегчением:

— Хорошо. Я доверяю тебе. Береги их.

Повернулся к девушкам строго:

— Если вспомните что-то важное — приходите. Любые детали. Всё может быть полезно. Любая мелочь.

Девушки кивнули — молча, покорно, испуганно, всё ещё в шоке.

Брена подошла к ним — спокойно, уверенно, властно:

— Идём. Сейчас. Быстро. Пока не случилось чего-то ещё.

Девушки встали — медленно, неуверенно, с трудом. Помогали друг другу подняться. Умбру подняли — Эльвира с одной стороны, Виолетта с другой, поддерживая под руки. Умбра еле стояла — ноги подкашивались, голова кружилась, мир плыл.

Пошли из переулка — медленно, молча, потрясённо, как во сне.

Огонёк летел рядом с Аэрис — близко, бдительно, защищающе, не отставая. Всё ещё дрожал от страха, но готов защищать снова, до последнего.

Эльвира шла — думала, анализировала, боялась, не понимала.

Что-то большое происходит. Что-то страшное. Что-то, чего мы не видим.

Культ. Похищение. Кольцо. Элара. Аэрис и её тайна.

Всё связано. Но как? Почему? Какая нить соединяет?

И Аэрис. Она узнала ключ. Испугалась до смерти. Что она знает? Что скрывает?

Сколько секретов? Сколько опасностей вокруг? Сколько врагов в тени?

Мы в центре чего-то. Чего-то ужасного. Чего-то большого.

И это только начало. Я чувствую. Худшее впереди.