Академия Стихий. Начало.

Глава 103. Четыре печати

Утро началось обычно.

Эльвира пришла в башню. Торвен не стал проводить занятие. Он выглядел сосредоточенным, перебирал какие-то кристаллические стержни на столе.

— Сегодня мы не будем тратить силы на упражнения, — сказал он, не поднимая глаз. — Вечером предстоит сложный этап. Мне нужно, чтобы твой резерв был полон.

Он подошёл к ней. Взгляд серых глаз был спокойным, оценивающим.

— Ты готова, Эльвира. Я чувствую это. Твой разум чист.

— Спасибо, магистр, — ответила она ровным голосом.

— Иди к себе. Медитируй. Копи силу. Я позову тебя, когда придёт время.

Эльвира кивнула и вышла. Она не чувствовала подвоха. Она привыкла доверять учителю. Он сказал «важный этап» — значит, так и есть.

В комнате её ждали подруги.

Эльвира вошла, закрыла дверь. Прошла к своей кровати и села. Руки дрожали — сказывалось напряжение последних дней.

— Мне нужно сосредоточиться, — прошептала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Войти в состояние пустоты. Иначе я не справлюсь с четырьмя стихиями, если… если вечером будет сложно.

Она закрыла глаза. Начала привычное упражнение.

«Отрезать страх. Отрезать сомнения. Я — лёд. Я — зеркало».

Рука привычно легла на амулет Торвена. Холодный металл обжёг кожу через ткань туники, помогая заморозить чувства. Мир начал сереть, отдаляться. Звуки стали тише.

— Эльвира, — голос Виолетты прозвучал резко, пробиваясь сквозь вату спокойствия.

Эльвира не открыла глаз.

— Не мешай. Мне нужен контроль.

— Посмотри на себя! — Виолетта подскочила, схватила её за плечи, встряхнула. — Ты опять это делаешь! Превращаешься в куклу!

Эльвира открыла глаза. Взгляд был пустым, раздражённым. Ей мешали.

— Это единственный способ, Виолетта. Торвен учил…

— Плевать, чему он учил! — перебила Аэрис, вставая с кровати. — Посмотри, во что ты превратилась. Ты не улыбалась две недели. Ты говоришь как он. Ты даже двигаешься как он.

— Это цена силы, — холодно ответила Эльвира.

— Это цена души! — крикнула Лили.

Виолетта села рядом, заглянула ей в глаза. В её взгляде была боль и страх за подругу.

— Эльвира… Сколько ты носишь этот амулет?

— Не помню, — Эльвира пожала плечами. — Какая разница?

— Три недели, — жёстко сказала Виолетта. — Три недели. А помнишь, что ты обещала бабушке?

Эльвира замерла.

Бабушка.

Слово упало в сознание, как камень в глубокий колодец. Но всплеска не было. Образ бабушки был размытым, серым, далёким, словно старая выцветшая картина. Эльвира попыталась вспомнить её голос, морщинки у глаз, запах сушёных трав в хижине.

Но вместо этого в голове звучал только холодный, ровный голос Торвена: «Воспоминания — это слабость. Привязанности тянут на дно».

— Я… — Эльвира запнулась.

Умбра, сидевшая в своём углу, тихо сказала:

— Ты обещала никогда не снимать её амулет. Ты говорила, это твоя связь. Твоя защита.

Эльвира посмотрела на свои руки.

— Я забыла, — прошептала она.

И ужас от этих слов пробил ледяную броню сильнее, чем любой огненный шар.

Она забыла. Прошло всего три месяца, а она уже забыла. Она предала память единственного родного человека ради «контроля». Ради того, чтобы быть удобной ученицей. Ради одобрения Торвена.

Её охватил жгучий стыд.

Эльвира схватилась за амулет Торвена. Вдруг он показался ей не помощником, а паразитом. Холодным клещом, впившимся в шею, высасывающим тепло и память. Тяжёлым, ледяным, чужим.

— Он не помогает мне, — сказала она, и голос её дрогнул, наполняясь живыми эмоциями. — Он меня меняет. Он стирает меня.

Она рванула застёжку. Металл звякнул.

Эльвира сорвала амулет с шеи и отшвырнула его на одеяло, словно ядовитую змею.

Вдохнула.

Воздух вдруг стал вкусным. Запахи комнаты — пыль, свечи, духи Виолетты — ворвались в сознание. Страх вернулся, но вместе с ним вернулась и жизнь.

Она упала на колени перед кроватью. Вытащила сундучок. Дрожащими пальцами открыла замок.

Вот он.

Бабушкин амулет. Простой зелёный камень на шнурке. Тёплый, живой.

Она взяла его в руки. Почувствовала покалывание в пальцах. Тепло разлилось по венам, размораживая лёд в душе.

— Магия идёт от сердца, — прошептала она, надевая амулет. — Не от пустоты. От сердца.

Она встала. Посмотрела на подруг. В глазах стояли слёзы, но взгляд был ясным.

— Я готова, — сказала она. — Я буду собой.

Аэрис улыбнулась:

— Вот теперь я узнаю нашу Эльвиру.

Эльвира села обратно на кровать. Теперь, когда разум прояснился, она поняла ещё кое-что.

— Терра говорила: «Нужно знать, куда смотреть», — пробормотала она.

Она знала про подземелье. Знала про Ледяной меч.

— Я попробую, — сказала она подругам. — Я попробую войти в Тень. Без страха.

Она закрыла глаза.

Теперь, с бабушкиным амулетом, это было иначе. Не через холодную пустоту и отказ от себя. А через принятие.

Она почувствовала стихии вокруг. Огонь в камине. Ветер за окном. Воду в кувшине. Камень стен.

И увидела промежутки. Тонкие трещины между ними.

Эльвира шагнула в одну из них.

Мир вывернулся.

Она снова была в Теневом измерении. Но теперь не боялась.

Она знала цель. Вниз, в подольем. Зал Демона. Ещё ниже. Хранилище.

Пространство сжалось, и она оказалась там.

То самое хранилище, где Умбра обожгла руку.

Высокие каменные колонны поддерживают свод. Уходят вверх в темноту.

В воздухе паряти ледяные кристаллы. Медленно. Бесшумно. Сверкали в голубом свете.

Морозная дымка стелилась по полу.

В центре — Огромный. Двуручный. Меч.

В реальности он был ледяным клинком. Здесь, в мире сути, он был Якорем. Столбом ослепительного света, пронзающим мироздание.

Эльвира посмотрела сквозь свет. Сквозь камень.

И увидела.

От меча расходились четыре мощные, светящиеся нити. Как канаты. Они уходили в бесконечность, пульсируя силой.

Она проследила взглядом за ними.

Первая нить — красная, яростная. Она уходила вдаль и заканчивалась сложной печатью, сплетённой из огня. Печать Огня.

Вторая — синяя, текучая. Печать Воды.

Третья — прозрачная, вибрирующая. Печать Воздуха.

Четвёртая — зелёно-коричневая, тяжелая. Печать Земли.

Все четыре печати держали этот Меч. Или Меч держал их. Это была единая система. Замок.

— Я вижу… — прошептала она в пустоту. — Я знаю, что держит Сгусток под Академией.

Видение начало таять. Усталость навалилась на плечи.

Эльвира открыла глаза в своей комнате.

Голова кружилась, но мысли были чёткими. Одна мысль вертелась рядом, но никак не давалась.

Что-то знакомое. Четыре печати…

Она подняла голову.

— Архимедиус!

Дух немедленно материализовался над столом, сияя серебром.

— Я здесь, дитя! Звала?

— Напомни мне, пожалуйста, — спросила Эльвира, глядя на него в упор. — Что ты говорил про обряд запечатывания и Ледяной меч?

Услышав про Ледяной меч, Умбра, лежавшая на кровати, резко подняла голову.

Архимедиус почесал призрачный нос:

— Ну… я говорил… Это великий ритуал! Чтобы создать такую Печать, нужны четыре мага уровня Магистр. По одному на каждую стихию. Они должны действовать одновременно, в полном единстве, чтобы замкнуть контур на Мече.

— Четыре магистра, — повторила Эльвира.

И тут в голове словно что-то щёлкнуло. Пазл сложился.

Четыре печати. Четыре стихии. Четыре магистра в Академии.

Игния. Аквилина. Циркония. Терра.

Они — хранители печатей. Живые ключи.

А Торвен… Торвен — единственный, кто не привязан к стихиям. Он теоретик. Но он собирал ключи.

Волос Игнии. Заколка Аквилины.

Эльвира подняла голову и сказала твёрдо:

— Я знаю, кто готовит выпустить сгусток.