Академия Стихий. Начало.

Глава 41."Золотая печать"

Лили пожала плечами — растерянно:

— Не знаю. Правда не знаю. Просто… в голове вдруг стали всплывать эти образы. Откуда-то сбоку, словно кто-то шептал мне на ухо. Показывал картинки. Я их видела — чётко, ясно, словно настоящие воспоминания. Только не мои.

Повернула голову. Огляделась.

Встретилась взглядом с Умброй — та стояла в тени, у стены, неподвижная.

Лили замерла:

— Это… была ты?

Умбра секунду колебалась. Молчала. Капюшон надвинут, лица почти не видно.

Потом медленно кивнула:

— Да.

Голос тихий, спокойный:

— Я видела его воспоминания. Сильные, яркие. Они горели в его сознании, как факелы в темноте. Он так отчаянно хотел увидеть их снова… Жену. Корабль. Сына. Образы были почти осязаемыми. Кричали.

Пауза.

— Я… передала их тебе. Чтобы помочь. Чтобы ты знала, что показывать.

Аэрис отшатнулась — резко, настороженно. Голос острый:

— Подожди. Ты читаешь мысли?!

Умбра покачала головой — быстро, чётко:

— Нет. Не мысли. Я не слышу слов, не вижу все мысли подряд.

Пауза. Объясняет — медленно, осторожно:

— Только очень сильные образы и желания. Когда человек чего-то страстно хочет — так сильно, что это заполняет всё его сознание — я… вижу это. Как яркую вспышку. Как картину, нарисованную огнём.

— Мысли — это слова, фразы. Я их не слышу. Но образы, эмоции, желания — это видно. Когда они достаточно сильные.

Аэрис всё ещё смотрела настороженно — недоверчиво.

Вдруг выпрямилась. Подбородок вверх. Голос вызывающий:

— И чего же я хочу? Прямо сейчас?

Умбра посмотрела на неё — долго, неподвижно.

Молчала. Изучала.

Потом — замогильным голосом, абсолютно серьёзно:

— Булочку с корицей.

Пауза.

Тишина.

Аэрис покраснела — ярко, до корней волос. Рот приоткрылся.

— Я… это… ладно, это правда, я голодная… Но это не считается!

Лили фыркнула — прыснула от смеха, прикрыла рот рукой.

Виолетта улыбнулась — впервые за это утро.

Эльвира рассмеялась — тихо, но искренне.

Лили, смеясь:

— Я тоже хочу булочку с корицей! И большую!

Аэрис надулась — обиженно, но тоже еле сдерживала улыбку:

— Это нечестно. Все хотят булочки, когда голодные!

Умбра, всё так же серьёзно, но в голосе промелькнула тень улыбки:

— Именно поэтому я это вижу. Желание сильное. Очень сильное.

Все засмеялись — вместе, тепло, с облегчением.

Эльвира вытерла слёзы от смеха. Глубоко вдохнула. Выпрямилась:

— Ладно, девочки. Булочки купим потом. Сейчас главное — ломбард. Нам ещё надо успеть до вечера.

Посмотрела на монеты в руке Лили:

— Сколько у нас теперь?

Лили пересчитала:

— Семь серебряных от первой договорённости. Плюс пять серебряных, что он добавил. Двенадцать серебряных.

Виолетта, тихо, считая:

— Мы накопили два золотых. Это двадцать серебряных. Плюс двенадцать… тридцать два серебряных.

— Нам нужно три золотых — тридцать серебряных.

Эльвира:

— У нас больше, чем нужно!

Виолетта задохнулась — от облегчения, от радости:

— Мы… мы успели…

Голос сломался. Заплакала — но теперь от счастья.

Лили обняла её:

— Конечно успели. Мы же вместе.

Аэрис:

— Идём. Пока ломбард не закрылся.

Ломбард "Золотая печать" встретил их прохладой и запахом полированного дерева.

Внутри тихо, чисто. Вдоль стен — полки с заложенными вещами за стеклом. Украшения, часы, книги, оружие. Всё аккуратно разложено, пронумеровано.

За высокой деревянной стойкой сидел худой лавочник в очках. Лицо длинное, узкое, будто высохшее от скуки и расчётов. Волосы редкие, зачёсаны назад. Пальцы тонкие, длинные — перебирали бумаги.

Поднял взгляд, когда девушки вошли. Оглядел их — быстро, оценивающе. Молодые, простые туники, усталые лица.

Бедные студентки. Выкупать закладную? Вряд ли хватит денег.

Виолетта подошла к стойке — дрожащими ногами, сжимая в руке мешочек с монетами.

Голос тихий, но твёрдый:

— Здравствуйте. Я… я пришла выкупить кольцо.

Лавочник поднял бровь — равнодушно:

— Номер закладной?

— 247.

Он полистал толстую кожаную книгу на стойке. Пробежал пальцем по строчкам. Остановился. Кивнул:

— Помню. Серебряное кольцо с синим камнем.

Встал, подошёл к сейфу у дальней стены. Открыл ключом. Достал небольшую шкатулку. Вернулся, открыл её.

Достал кольцо. Положил на стойку.

Кольцо потускневшее, но всё ещё красивое. Серебряная оправа — тонкая, с резьбой, узорами по краям. В центре — синий камень — сапфир, небольшой, но чистый. Светился в свете лампы — глубоким, холодным светом.

Виолетта задохнулась — смотрела на кольцо, не отрываясь. Глаза наполнились слезами.

Кольцо бабушки. Последнее, что осталось.

Лавочник, равнодушно, монотонно:

— Заложили за два золотых. Но время идёт. Проценты начисляются. Хранение. Страховка.

Барабанил пальцами по стойке — считал в уме:

— Три с половиной золотых. И кольцо ваше.

Виолетта вспыхнула — резко, гневно. Глаза сверкнули:

— Три с половиной?! Это грабёж! Вы сказали три!

Лавочник пожал плечами — безразлично, как будто обсуждал погоду:

— Я сказал — до вечера. Сейчас уже полдень. Время идёт. Проценты растут. Каждый час дороже. К вечеру будет четыре.

Посмотрел на неё поверх очков — холодно:

— Это правила, мисс. У меня тут не благотворительность. Это бизнес. Цены на серебро выросли. Спрос на украшения высокий. Я держал кольцо дольше, чем положено по закону. Мог бы уже продать на аукционе. Получил бы больше.

Постучал пальцем по стойке — назидательно:

— Вам повезло, что я ещё держу его.

Виолетта опустила взгляд на мешочек в руке.

Пересчитала мысленно. Тридцать два серебряных. Три с половиной золотых — это тридцать пять серебряных.

Не хватает. Трёх серебряных.

Так близко. Так близко, но снова не хватает…

Голос прошептал — дрожащий, почти сломленный:

— Мы… у нас три золотых. Тридцать серебряных. Это всё, что у нас есть.

Показала монеты — высыпала на стойку. Серебро зазвенело.

— Пожалуйста… Это кольцо — единственное, что осталось от моей семьи. Моей бабушки. Пожалуйста… Возьмите, что есть… Я умоляю…

Голос срывается на плач.

Лавочник посмотрел на монеты — сосчитал быстро, профессионально. Покачал головой:

— Недостаточно. Правила есть правила. Три с половиной. Или ничего.

Протянул руку к кольцу — собирался убрать обратно в шкатулку.

Виолетта застыла — смотрела на его руку, тянущуюся к кольцу.

Нет. Нет, нет, нет…

Правила есть правила. Три с половиной. Или ничего.

Убрал кольцо обратно в ящик.

Виолетта застыла — смотрела на пустую стойку.

Где только что лежало кольцо.

Потом медленно опустила голову.

Плечи затряслись.

Плакала — тихо, безнадёжно.

Не хватало. Всего трех серебряных монет.

Так близко.

И всё равно не хватило.

— Подождите — внезапно раздался голос Умбры