Главное желание короля

Глава 72

Филипп увидел взмывшие к потолку столбы синего дыма, а потом его тряхнуло, словно душу пытались вынуть из тела. Землетрясение, взрыв? Он заморгал и огляделся.

Августина сползла на пол – он склонился к ней, откинул фату и, определив, что принцесса потеряла сознание, схватил за запястье и быстро привел ее в чувство. Лишь когда она открыла глаза и испуганно воззрилась на него, Филипп осознал, что твердо стоит на ногах и полностью владеет собой. Чуждого присутствия больше не было, ни тени на горизонте, можно было дышать полной грудью, и все вокруг стало ярким, словно в ясный весенний день, когда воздух, промытый дождем, просвечивается лучами торжествующего солнца.

– Что… – выдавила Августина на родном языке и поднесла руку ко лбу.

Священник молча пялился на короля, будто после удара громом. Филипп шагнул к перилам балкона и посмотрел вниз. В центре залы стояли несколько гвардейцев и, задрав головы, глядели на него. Рядом с ними лежал на полу мужчина и, чуть поодаль, женщина. Разряженные гости жались к стенам. Филипп выругался про себя и кинулся к лестнице.

Полминуты спустя он уже ворвался в залу.

– Лафитт! – крикнул он, забывшись.

К нему шагнул другой офицер.

– Ваше величество…

– Доложите, что произошло, – приказал Филипп.

И пожилой мужчина, и немолодая женщина, очевидно, лишились чувств, как и Августина.

– Этот человек запустил с ладоней пламя, ваше величество, – неуверенно начал офицер. – Синее. Мы его вырубили.

– Ах это вы его вырубили. А дама?

Филипп собирался помочь вначале ей, но, опустившись на колени, вгляделся в лицо старика. В нем что-то менялось: оно будто плыло перед глазами. Король сощурился и, как сквозь туман, прозрел настоящее лицо под маской морока.

– Лорд Эвис, – сказал он себе, – насколько я припоминаю, маг. Тогда начнем с него.

Филипп положил руку ему на плечо. Покачал головой и взялся второй рукой за другое плечо. Потянул лорда на себя, помогая сесть.

Тот выдохнул, будто его извлекли из-под воды, и пришел в себя, и тут же принял свой истинный облик. Брови поднялись, губы разъехались в улыбке.

– Ваше величество! – проскрипел он. – Простите, что сижу перед вами.

Филипп отпустил его.

– Эвис, какого чёрта… – проговорил он. – Что вы вытворили?

Торопливо повернулся к даме и судорожно схватил ртом воздух, только теперь узнав Вивьен. Как он мог ее не узнать?!

Он рванулся к ней, вцепился в ее плечи, обнял, прижал к себе. Осыпал поцелуями ее лоб, щеки, сомкнутые веки, прикоснулся губами к губам – как советовала ему когда-то, сто лет назад, самозваная ведьма.

Ничего.

– Что вы вытворили, Эвис? – повторил Филипп, стиснув зубы.

– Вернули вас себе. И нам. И Стангории.

Да, отстраненно отметил про себя Филипп: он определенно вернулся.

– Что с Вивьен? – уточнил он, сжимая ее в объятиях.

Она дышала, сердце билось, но замедленно и тихо-тихо, словно она была где-то далеко.

– Графиня вызвалась стать проводником для духа ростренки Дейрдре, ваше величество. А та забрала с собой покойного принца – туда ему и дорога.

– Приведите ее в чувство! – велел Филипп.

Эвис развел руками.

– Это не в моей власти, ваше величество. Графиня упала в эту пропасть, следуя за вами. Она сделала все, чтобы выдернуть вас снова в мир живых, отдала все силы. И вызволять ее теперь вам, если будет на то ваша воля.

– Как? – вскричал Филипп, от ужаса теряя контроль над собой. – Ты – маг, ты подверг ее этому испытанию, так теперь верни ее!

Эвис поклонился.

– Вы тоже маг, ваше величество, – непреклонно отозвался он. – Я для нее никто, это ради вас она пошла на неимоверный риск, и только вы можете ей помочь.

В лице Вивьен не было ни кровинки. Филипп сжимал ее все крепче, пока не испугался, что может вовсе ее придушить. Тогда он взял себя в руки. Погладил Вивьен по волосам, и его взгляд привлек золотой блеск украшений. Оба аграфа были вплетены в ее прическу, но вначале их скрывали темные пряди.

Боясь надеяться, Филипп затаил дыхание и выпутал из волос один из аграфов, оставив второй на месте. Сжал артефакт в ладони, закрыл глаза и мысленно позвал – даже взвыл: «Вивьен!!!»

Его окутала темнота. Было душно и тихо, слышалось лишь мерное дыхание – ее ли, его ли собственное, – и больше ни звука.

– Вивьен, – сказал он с силой, – ангел мой. Иди ко мне.

Тьма немного рассеялась, и ему показалось, что он стоит посреди Хрустального зала, а Вивьен спит, словно во льду, под зачарованным полом, на ложе цветов. Вздрогнув, он кинулся вперед. Поскользнулся. Едва удержался на ногах.

– Вивьен, – снова сказал он. – Я люблю тебя.

Встав на колени, он приложил руку ко льду, и ее ладонь шевельнулась, встретилась с его ладонью. Он не почувствовал тепла.

– Ты спасла меня, – проговорил он, глядя в ее прекрасное, но безжизненное лицо. – Но зачем? Зачем, если… Не оставляй меня. Ты все, что у меня есть. Ты единственная, кто мне нужен. Без тебя ничто не имеет смысла. Я всегда буду любить тебя.

Склонившись, он коснулся губами льда там, где видел ее губы.

Мир взорвался… и встал с головы обратно на ноги.

Вивьен отвечала на поцелуй, а потом и закинула руки ему за шею, и запрокинула голову, чтобы ему было удобнее. Ее губы были мягкими и теплыми, дыхание – сладким и пьянящим. Прическа распалась, по его запястью скользнули прохладные тяжелые волосы, и Филипп вдруг опомнился.

Он восседал на полу посреди дворцовой залы, Вивьен полусидела, полулежала в его объятиях, они самозабвенно целовались на виду у полусотни знатных гостей и полусотни отборных гвардейцев, и у обомлевшего священника, который только что едва не повенчал его с другой девушкой, и у самой девушки – между прочим, принцессы.

Оторвавшись от губ Вивьен, Филипп встретился с ней взглядом и от души расхохотался.

Если прежде окружающие не знали, что и подумать, теперь они наверняка решили, что король сошел с ума. Это развеселило его еще больше. Он никогда не чувствовал себя настолько свободным. Если бы он только мог, он бы вознесся к потолку, как жаворонок, и разразился ликующей трелью.

– Разыщите мне Лафитта, – сказал он ближайшему гвардейцу. – И леди Грин тоже вернуть.

Августина смотрела на них сверху вниз, вцепившись в перила балкона. Эвис ухмылялся рядом. Филипп еще раз стиснул Вивьен в объятиях и шепнул ей на ухо:

– Надо вставать, ангел мой.

– Филипп! – шепотом вскрикнула она, тоже осознав положение.

На ее лице мелькали, сменяя друг друга, выражения облегчения, блаженства, ужаса, стыда – щеки покраснели, на глазах выступили слезы.

– Тс-с, – предостерег он ее, – нам сейчас надо уладить некоторые формальности.

– Принцесса… – пролепетала она.

– Угу, и с принцессой тоже.

– Ты женишься, Филипп? – спросила Вивьен, подняв на него свои волшебные синие очи.

– Конечно.

Она со всхлипом встала, покачнувшись, оперлась на его плечо. Тут же отдернула руку.

– Я желаю вам счастья, ваше величество…

Филипп вскочил легко, словно мальчишка: его переполняла энергия. И безграничное, безоблачное счастье. Он поймал Вивьен за талию – и больше уже не отпустил.