Главное желание короля

Глава 54

Филипп повернул голову. Вивьен успела выпрямиться и потупиться, но все же глядела на него из-под ресниц.

– Графиня? – удивился он, вскидывая брови.

Его голос не показался ей хмельным. Августина немного отодвинулась – прочь от жениха.

– Графиня… как вас там…

«Не переигрывай», – предостерегла она его мысленно, стискивая руки.

– Что вам угодно?

– Если можно. Ради всего святого. Поговорить с вами одну минуту, ваше величество.

Он с усмешкой переглянулся с ростренским королем. Тот, явно нетрезвый, махнул рукой: мол, иди. Тогда Филипп склонился перед Августиной, что-то сказал ей на ее родном языке, которым Вивьен не владела. Не дожидаясь ответа, развернулся и встал рядом с Вивьен.

– Что – вам – угодно, графиня? – повторил он тише, и его тон был ледяным.

– Я не пришла бы… – начала она, но он ее перебил:

– Выйдем.

Душная, шумная зала осталась за спиной: они выскользнули через неприметную дверь, которой обычно пользовались слуги. Филипп подпер плечом дверной косяк, скрестил руки на груди и вновь вопросительно поднял брови. На безымянном пальце ярко сверкало новое кольцо – но на мизинце Вивьен увидела перстень с бирюзой, который отдала ему она. Это ее воодушевило.

– Позвольте поздравить вас с помолвкой, ваше величество, – сказала она скороговоркой, – и еще раз извиниться за неподобающее поведение и неслыханную дерзость, но мне очень нужна ваша помощь.

– Вам? Нужна моя помощь?

– Ните.

– Нита – это…?

Он сощурился. Ах да, имя девочки, наверное, не звучало в их разговорах.

– Это ребенок, девочка, которая едет с нами, – пояснила Вивьен.

– Припоминаю.

– Она заболела.

– Так пошлите за лекарем.

– Мы послали, ваше величество, но прошел уже, наверное, не один час – и лекарь не едет. Мы в чужом городе – на отшибе. Я не знаю, что стряслось с кучером, которого я отправила его искать… а ребенку все хуже.

Филипп пожал плечами.

– Чего же вы хотите от короля?

Его недоумение казалось искренним. Это было уже оскорбительно. Что ж, если он настаивает, она все скажет вслух.

– Я очень прошу вас, ваше величество, исцелить Ниту, – проговорила Вивьен. – Она едет в вашем свадебном поезде, и наверняка может считаться, что она сейчас у вас на службе.

– Ребенок? Бедная сиротка? – Он хмыкнул.

– Да, ваше величество. Ей очень плохо, и мы боимся…

– Признайтесь, графиня, вы все это выдумали.

Вивьен отшатнулась, будто Филипп ее ударил.

– Что? Зачем мне…?

– Чтобы выманить меня.

– Выманить? Куда? Нита находится здесь же, этажом выше. Туда можно дойти за минуту, не больше. Вы легко можете убедиться в том, что я говорю правду: у нее жар, она уже почти в бреду!

– И что же? – Филипп сузил глаза и издевательски продолжал: – Я не врач, графиня. Вы ошиблись. Якороль Стангории.

Вивьен вгляделась в его лицо, не веря своим ушам, не понимая, куда он клонит.

– Вы король, ваше величество, – согласилась она, – и вы способны исцелять. Я убедилась в этом на собственном опыте. Да, девочка не входит в число ваших придворных, однако состояние у нее тяжелое – стоит хотя бы попробовать! Я умоляю вас…

Филипп оторвался от косяка и уничижительно посмотрел на нее сверху вниз.

– Я не буду пробовать, – заявил он высокомерно.

Серые глаза глядели холодно, не выражая ничего, кроме презрения. На миг ей показалось, что из этих глаз, будто из окон, на нее смотрит совершенно чужеродное, омерзительное существо. Вивьен затопило уже не изумление, а мертвящий страх.

– Вы пьяны? – спросила она с последним проблеском надежды.

Филипп хрипло рассмеялся и склонился к ней.

– Я – забыл ваше имя, графиня. Как мы и договаривались. Вы просили забыть также ваше лицо – я не премину это сделать. И вы забудьте обращаться ко мне. С любыми просьбами. – Выпрямился и добавил: – Это выражение удивления бесценно. Вы полагали, что успели меня узнать? Вы жестоко ошиблись, графиня. Теперь идите, пока я не приказал гвардейцам вышвырнуть вас отсюда с позором.

Филипп вернулся в залу, а Вивьен осталась стоять с пылающими щеками, не зная, что и думать. Она чувствовала себя так, словно король в буквальном смысле надавал ей оплеух. В голове гудело. Тело оцепенело. Разум отказывался что-либо понимать. Из подсознания поднималась паническая волна, приказывающая немедленно бежать, спасаться.

«Это не он», – сами собой сказали губы.

Вивьен сделала над собой усилие и медленно, по шажочку, двинулась к лестнице.

«Это не он. Это не Филипп».

Это, без сомнения, был он. У Филиппа никогда не было брата-близнеца, и он все время находился на виду у целой толпы народа: и ростренцев, и стангорийцев. Самозванцу неоткуда взяться.

«Это не он».

Несмотря на такой знакомый голос, на серые пронзительные глаза, на лицо, которое она успела полюбить до малейшей черточки и которое оставалось тем же самым… с ней разговаривал не Филипп. Даже смертельно оскорбленный, он не отхлестал бы ее так.

Нет, не в этом дело. Вивьен могла бы поверить, что заслужила такое отношение, или что мудрый король отталкивает ее, или что она действительно не успела узнать его как следует и истинный Филипп жестокосерден… Однако, даже не желая больше никогда в жизни встречаться с графиней Рендин, Филипп все же не отказался бы помочь страдающему ребенку. Хотя бы попробовать помочь. Это она знала твердо.

И этот набат в голове: он опасен, спасайся, беги! Откуда это? Вивьен всегда доверяла Филиппу. Она не боялась его.

«Что с ним? Боже, что с ним?» Вивьен прижала рукой аграф, и боль, излучаемая золотой пряжкой, толкнулась ей в ладонь, побежала по жилам. Теперь она ясно видела, что эта боль принадлежит не ей самой. Артефакт лишь передавал ей известие от Филиппа.

«Ему плохо. Очень, очень плохо».

Вивьен вцепилась в перила, отчаянно размышляя.

Три ночи, которые они провели вместе, – Филипп считал, что такова воля судьбы. Эти ночи и впрямь стали судьбоносными, ведь они позволили Вивьен по-настоящему его узнать. И тот Филипп, которого она знала, которого она любила, не стал бы колебаться, когда речь идет о том, чтобы облегчить страдания ребенка. Сомнений быть не может: Филиппа околдовали.