Главное желание короля

Глава 23

Решившись на эту дерзость, Вивьен посмотрела на него прямо и пристально, словно их не разделяло ничего, кроме пляшущего костра, – ни его трон, ни его невеста, ни… Боже, он же только что сказал ей, что проклят и ему грозит гибель!

Филипп, не сводя с нее глаз, на которых, кажется, тоже блестели слезы, кивнул, будто прочитал ее мысли.

– Не забывайте, что перед вами обреченный на смерть, – проронил он. – Говорите со мной, Вивьен, говорите, поделитесь со мной всем, что у вас на сердце, и не требуйте, чтобы я что-то дал вам в ответ. Сделайте это для меня. Если…

Последнее слово повисло в воздухе. Если она сказала правду. Если она любит его. Она сделает это для него. Она сделает для него что угодно.

– Я готова на все, – всхлипнула Вивьен. – Как мне помочь тебе?

– Ангел надежды. Говори. Пожалуйста, говори со мной.

Филипп сморгнул, и слеза, сверкнув как драгоценный бриллиант, скатилась по его щеке. Неужели он действительно так открыт перед ней, так уязвим?

Вивьен собралась с мыслями.

– С первого взгляда. Когда я увидела тебя. С первого слова, когда ты заговорил со мной. С первого прикосновения… когда на балконе ты взял мои руки в свои и посмотрел на них, я поняла, что… проклинаю судьбу за то, что ты король.

– Почему? – спросил Филипп, и его тон мог показаться спокойным.

– Потому! Потому что короля хотят все без исключения! Потому что ты никогда не поверишь, что я позарилась не на корону! Потому что ты женишься непременно на принцессе! Потому что… – Ее голос упал. – Потому что, если я тебе тоже понравлюсь и ты… на какое-то время решишь сделать меня фавориткой… я… не знаю… как отказаться от тебя, но я же… если у тебя будет жена, я, наверное, просто умру на месте, если…

Филипп покачал головой.

– Нет, такие женщины, как ты, не созданы для того, чтобы быть фаворитками. Я не предложил бы тебе это.

Вивьен снова посмотрела в его печальное, торжественное лицо.

– Я, кажется, уже доказала, что готова ради тебя на все, – сказала она. – Боже мой! Я еду с тобой за твоей невестой! И буду принуждена прислуживать ей! Я выдала сейчас тебе все, что думаю, все, что чувствую, все, что болит и горит у меня в сердце, Филипп! Ты доволен? Доволен? Что еще мне сделать ради тебя?! – Она зажмурилась. – Как тебе помочь?

Он поднялся на ноги, и его тень взлетела по низкому своду пещеры, словно он был великаном.

– Не погубить себя. Теперь – не погубить себя. Слушать меня, слушаться меня.

– Да, ваше величество, – тихо отозвалась она.

– Так. Да, так. – Он прикрыл глаза рукой, провел по вспотевшему лбу. – Графиня. Так. Пока так. Ты не представляешь, насколько…

Он умолк, оборвав себя на полуслове. Сел, аккуратно, старательно устраиваясь на прежнем месте.

– Графиня, – сказал он потом, совершенно по-королевски, – я благодарю вас. Вы вдохнули в меня надежду. Может быть, не все еще потеряно. Если Всевышний даровал мне… Но – слушайте меня, Вивьен, слушайте. Если проклятие все же возьмет верх. Вы пойдете по жизни дальше. Вас оно не затронет. Вы будете жить. Если вы будете помнить меня, я… наверное, буду рад. Не знаю. Может быть, для вас было бы лучше забыть меня, когда меня не станет, и обрести свое счастье без лишних драм.

Он смотрел ей в глаза с таким неодолимым магнетизмом, что она кивнула как завороженная.

– Я знаю, что только беру сегодня, и ничего не могу дать вам взамен, – продолжал Филипп, – но вы способны это понять. Я думаю, что способны. И я требую еще. Дайте мне обещание, что будете радостно жить дальше без меня.

Эти слова, и тон Филиппа, напугали Вивьен едва ли не сильнее, чем остальные его признания. В них действительно звучала обреченность. Она невольно вскрикнула.

– Если! – добавил он, поднимая руку. – Если меня не будет. Я не смогу продолжать бороться, если вы не пообещаете мне это.

– Вы сами сказали сегодня: «никаких клятв, никаких обязательств», – напомнила она с упреком.

Ее голос сорвался.

– И я не могу вам это обещать, потому что это не в моей власти, – прибавила она, задыхаясь от рыданий.

– Это первая влюбленность. Она пройдет, – заключил Филипп с прежней жестокой отстраненностью.

Вивьен распахнула глаза, их взгляды встретились. Она снова увидела больше, чем он говорил словами, и поняла, что ему необходимо это услышать – чтобы он сумел примириться с тем, что принимает от нее.

– Если. Если пройдет, то да, ваше величество, – смогла сказать она.

Он царственно кивнул.

– Я заслуживаю, чтобы вы меня ненавидели, Вивьен, – выговорил он совсем тихо, – но я вас попрошу. Любите меня. Пока – любите меня. Может быть, тогда все еще обойдется.

Казалось, все было сказано. Филипп, как он и сам признал, не одарил Вивьен ничем, кроме своего доверия, и она, отдав ему все накопившееся на душе, теперь чувствовала себя пустой и гулкой, как королевский колокол. Пусто было в груди, пусто было в голове. Слёз тоже больше не было.

Филипп скинул бархатный плащ, обошел костер, горевший все так же ровно, будто ничего не произошло, и накинул плащ ей на плечи.

– Вы устали и вымотались. Прилягте отдохнуть.

– А вы? Весь день в седле, и завтра… – пробормотала Вивьен. – И без сна.

– Завтра поеду в карете и посплю, – заверил он ее.

Подчинившись, она закуталась в его плащ и свернулась калачиком, еле дыша. О сне, конечно, не могло быть и речи. Вивьен пыталась избавиться от навязчивых мыслей, но страх за Филиппа заполнял каждую клеточку. Хотелось сорваться с места, приникнуть к нему, обвить его руками, закричать, что она никому его не отдаст – ни загадочному проклятию, ни иноземной принцессе, ни самой смерти.

Король откинулся на стену и прикрыл глаза.

– Не бойся, – сказал он глухо. – Нас никто не потревожит. Что не успели обсудить – обсудим завтра. Я охраняю твой сон. Спи.

Его слова не были ни приказанием, ни заклинанием, но Вивьен почему-то и в этот раз послушалась – уснула.