Главное желание короля

Глава 29

Так значит, главный маг страны использовал свой магический резерв и оттянул тяжесть проклятия на себя, поэтому Филипп все еще жив – через пять лет после скоропостижной гибели Габриэла! Проклятие разрушает его, но и Филипп не вырвался из-под его зловещего влияния: он говорил, что обречен и жить ему остается недолго.

Вивьен видела мага Бриана впервые в жизни и не могла посочувствовать ему в полной мере. Его участь была страшна, но еще ужаснее ей казалось положение Филиппа. Позволить другому человеку, пусть магу, взять часть проклятия на себя, год за годом наблюдать за тем, как он, пытаясь помочь тебе, обращается в безжизненный камень? Отчаянно искать способы остановить это безжалостное, ужасающее отмирание, изо дня в день смиряться с тем, что такого способа нет, и самому готовиться к столь же пугающей участи? Или – к мгновенной и неотвратимой гибели, подобной той, что постигла Габриэла? Как это, должно быть, невыносимо тяжело, как это трагично!

– Дайте руку, графиня, – прокаркал Бриан. – Верните мне артефакт.

Вивьен разжала кулак. Кварц выкатился на потемневшую ладонь старика. Камень был белее белого. Ни намека на прозрачность. Из горла мага вырвался странный булькающий звук. Он уронил артефакт себе на колени, посмотрел на Филиппа и сказал, будто приводя очередной аргумент в давнем споре:

– Она тебе лгала.

Вив отступила и часто заморгала, пытаясь понять, что произошло. Ее обвинили на основании того, что артефакт сменил цвет? Что за шутки играет с ней Бриан – зачем хочет очернить ее перед королем?

– Я никогда…

– Артефакт не ошибается, сударыня. Он не может подсказать когда, не способен отделить ложь от правды. Очень неудобная штуковина, работает грубо, но ошибаться он не ошибается. Его величеству это прекрасно известно.

В комнатушке под самой крышей, где Филипп подпирал головой потолок, было сумрачно, и трудно было разглядеть выражение его лица. Король стоял, все так же скрестив руки на груди, и смотрел на Вивьен все так же молча. Она мысленно заметалась, не зная, как ей оправдаться.

– Это глупо, – сказала она наконец, но голос прозвучал вовсе не так уверенно, как ей хотелось бы: он выдал ее замешательство.

– Очень понятно, – продолжал Бриан, словно забыв о ее присутствии, – что тебе хотелось увидеть в ней свое спасение. Уцепиться за соломинку. Ухватиться за летящий мимо ветер. Сказочный рецепт. Любовь невинной девы. Все это понятно, Филипп. Но недостойно короля и мужчины. Не надо прятать голову в песок. Эта женщина – не та, кого ты ждал.

Король молчал. Вивьен подумала, что терять ей нечего, и осмелилась выступить в свою защиту.

– Зачем вы хотите настроить его величество против меня? Что это даст вам, господин Бриан… ваша светлость? Почему вам не нравится, если на его стороне будет кто-то еще? – выпалила она.

– Так же, как и многие другие до вас, вы наговорили королю того, что он, по вашему мнению, хотел услышать, – припечатал ее маг. – Вы оказались ближе к цели, чем кто-либо еще. Или его величество был ближе к отчаянию. Что вероятнее. Это не дает вам никаких прав.

Как Вивьен ни старалась, она не смогла сдержать едкие, жаркие слезы. Они затуманили взор, и теперь она видела на месте Филиппа только высокую широкоплечую фигуру.

– О чем мы говорили, чтоего величество от меня услышал, что услышит еще, известно ему одному! – упрямо сказала она, хотя все внутри сжималось от мысли, что Филипп поделился с этим противным стариком самым сокровенным, тем, что она ему доверчиво открыла. – Я не заявляла никаких прав… и не допускала мысли… И не вам в это влезать!

Не в силах вести эту беседу дальше, она выскочила из комнаты и опрометью бросилась вниз. У подножия лестницы ожидал маркиз: очевидно, ему приказали следить, чтобы никто не потревожил его величество и его мага и не подслушал конфиденциальный разговор. Он грациозно опирался на перила и держал в руке шляпу, беседуя с… разумеется, с неотвязной Клодией. Та, конечно, строила ему глазки.

– Графиня! – воскликнул он.

– Вивьен, мы…

Но Вив было не до них. Она промчалась мимо, надеясь, что никто не видит ее состояния. Ее душили рыдания. Несправедливость всегда выбивает из колеи, а этот удар оказался неожиданным. Впервые в жизни она была готова отказаться от всего, во что верила и за что цеплялась, и по первому требованию Филиппа отдать за него все – даже самую свою жизнь. Она обнажила все свои помыслы, все свои чувства – только ради того, чтобы мерзкий маг извалял ее в грязи на глазах у короля. Что за трюк он провернул с этим камнем? Как заставил его побелеть у нее в кулаке?

Разве это имело бы какое-то значение, если бы Филипп действительно был к ней… хотя бы неравнодушен?

В комнатушке под крышей воцарилось молчание. Филипп подцепил пальцами кварц, лежавший на коленях у Бриана, и поднес его к окну.

– Артефакт не ошибается, – сказал он раздумчиво.

– Тебе это известно.

Филипп еще немного помолчал, разглядывая кварц на просвет.

– Знаешь что? – проговорил он потом, бросая камень обратно. – Предположим, она где-то солгала. Для меня это ничего не меняет.

Бриан каркнул, что заменяло ему смех.

– Прекрасно, – протянул он. – Это прекрасно. Ты держался молодцом не один год, но теперь леденящий ужас отравил тебя настолько, что ты готов…

– Я смирился. Я не испытываю ужаса.

– Позволь тебе не поверить.

– Позволяю. Мне плевать. Я благодарен тебе, но… я знаю, что чего стоит.

Бриан снова хохотнул.

– Ну конечно.

Голос Филиппа стал жестким.

– Соломинка, или ветер, или ангел. Или демон. Если дни мои сочтены, я проведу их так, как хочу я, так, как я считаю нужным. С тем, с кем я считаю нужным.