Главное желание короля

Глава 67

Леди Грин велела Вивьен не выходить поутру из комнаты, пока король с сопровождающими не тронется в путь; завтрак ей принесут, и чтобы она была готова присоединиться к фрейлинам в последние минуты перед отъездом.

Едва забрезжил рассвет, леди Грин постучалась к ней в дверь. Благородная дама была на взводе.

– Это король велел вам отдать, – сообщила она яростным шепотом и сунула ей второй аграф – Вивьен молча стиснула его в руке. – А кольцо, сказал, ему пригодится еще, мало ли кто решит его отравить… Он сегодня вызывал нас к себе. Прямо в опочивальню. Всех тех, кого он вчера назвал заговорщиками, – кроме Эвисов, разумеется, тех и след простыл. Меня еще никто так не унижал!.. В общем, он предъявил нам обвинения в том, что мы подослали вас ночью, чтобы стянуть помолвочное кольцо, назвал это покушением и дал понять, что по возвращении во дворец нас ждет суд. А пока мы можем, и должны, выполнять свои прежние обязанности. Он на нас полагается!

Леди Грин со свистом втянула воздух.

– Полагается на нас, а потом в лучшем случае вышвырнет пинком под зад, а в худшем – даже говорить не буду. Он на нас полагается!

– Мне жаль, – сказала Вивьен.

Она и правда сочувствовала пожилой леди, которая из кожи вон лезла, чтобы оправдать доверие своего монарха. Но Филиппа одолел злой призрак – и все, конечно, разрушается, как иначе. Вивьен нисколько не удивилась бы, если бы и комната, и весь постоялый двор, и скалы, и само солнце развалились бы сейчас на мелкие кусочки и осыпались трухой.

– Досталось мне и Лафитту. Лафитта он обещал опозорить и разжаловать в солдаты. Угрожал демонстративно сломать его шпагу. Позже. Пока что его вполне устраивает, что шпага Лафитта к его услугам от зари и до зари, что сам Лафитт готов сложить за него голову, что он подобрал всех подчиненных себе под стать. Это для него неважно, так оно и должно быть, это не заслуживает никакой благодарности. А что же наш маркиз? Маркиз отболтался! Он-де и не подозревал, что мы затеяли! Он просто привел к нам Эвиса, когда тот на этом настоял. И все, все! Мы его, естественно, выдавать не стали, не опровергли его слова, но дворянская честь…

Леди Грин умолкла, без устали качая головой.

– Это только начало, – обреченно предсказала Вивьен. – Габриэл устроит настоящие репрессии. Его переполняет злоба, и эта злоба ищет выход. Нам нужно вернуть Филиппа. Ради Стангории.

Брови леди Грин взметнулись трагической аркой.

– Боюсь… боюсь, – прошептала она, – Филиппа мы потеряли навсегда.

Дверь закрылась, и Вивьен, сжав аграф в кулаке, словно пока не сломанную шпагу, заставила себя встряхнуться. Рано оплакивать Филиппа, если он еще здесь. Лить слезы и не пытаться больше ничем помочь – недостойно той, кого он был намерен уберечь любой ценой, даже лишая себя малейшего шанса на спасение.

Что показала эта ночь? Что Филипп жив, что он способен, пусть временно, взять над Габриэлом верх – и что для этого у него должна быть веская причина. Например, Вивьен должна оказаться в опасности.

Она попыталась донести это до Лафитта, которого ей удалось подстеречь после обеда, когда гвардейцы ожидали короля во дворе. Ряды «заговорщиков» поредели: лорд Эвис увез дочь еще ночью, не дожидаясь, пока король передумает, Дюри наврал Габриэлу и остался у его престола. Из единомышленников Вивьен могла обратиться только к леди Грин и Лафитту, но на достопочтенную леди надежды было мало: немолодая женщина, которая всю жизнь старалась не отступать от правильной линии поведения, вряд ли сумеет что-то предпринять.

– И что вы предлагаете? – Лафитт смерил Вив быстрым взглядом и отвернулся, чтобы не пропустить приближение Габриэла. – Нанять разбойников, которые приставят вам к горлу нож? А еще лучше – актеров, они выразительнее, и у них, кстати, есть кинжалы, лезвия которых при ударе уходят в рукоять…

Вивьен не успела ничего ответить – Лафитт хладнокровно продолжал, угнездив руку на эфесе той самой шпаги, которую Габриэл угрожал сломать:

– Предположим. Предположим, мы устроим такую постановку. Предположим, провернем все до свадьбы, с которой король теперь очень спешит. Он, без сомнения, пошлет разобраться с разбойниками нас – людей, которые умеют решать такие вопросы, людей, для которых схватка с вооруженными людьми часть профессии. Предположим, все гвардейцы испарились и королю приходится сражаться с разбойниками самому и в одиночку. Я не говорю сейчас о том, что всех гвардейцев, допустивших такое положение, безотлагательно повесят – и правильно сделают… Ну предположим, графиня. И что же? Спасет он вас и вновь уступит место Габриэлу. Как нынче ночью.

Вивьен сникла.

– Я знаю, где достать эликсир, заставляющий человека говорить правду, – все же добавила она. – Мы могли бы подлить его королю, и он заявил бы при всех – на свадьбе, когда соберется весь свет, – что он на самом деле Габриэл.

– А потом он скажет, что пошутил. Что так скучал по покойному кузену, что решил сменить имя, – снова возразил Лафитт. – Да что бы он ни сказал, это прозвучит правдоподобнее, чем байка о том, что принц, почивший пять лет назад, захватил тело Филиппа.

Один из гвардейцев подал знак, и капитан шепнул:

– Король идет, он не должен вас видеть!

Вивьен подхватила юбки и юркнула в карету: теперь, когда лорд Эвис забрал дочь, графине Рендин вернули ее собственный экипаж да прибавили, чтобы по приезде она не смела приближаться ко дворцу и незамедлительно отправлялась домой. Грозить ей расправой Габриэл не решился, очевидно, опасаясь вновь вызвать появление Филиппа. Но стоит королю сыграть свадьбу с принцессой, как ему уже нечего будет бояться…

Последняя ночь путешествия прошла без приключений. Выполняя волю короля, Вивьен сразу сопроводили в уже знакомый домик Марисии, и ни распорядительница, ни капитан гвардейцев не тревожили ее покой. У Вивьен ум заходил за разум в отчаянных попытках придумать план, который дал бы Филиппу хотя бы один шанс на спасение, но трезвый голос Лафитта, звучавший в ее голове, не оставлял от ее идей камня на камне.

Солнце упало за гору, а потом выбралось из-за горизонта с другой стороны. Через несколько часов вереница карет, торопящаяся за бравыми всадниками, въехала в столицу.