Главное желание короля

Глава 44

Нарочито тяжело вздохнув, Филипп оторвался от нее, задул свечу на окне, сбросил плащ и развалился на узкой кровати Клодии. Блаженно вздохнул.

– Леди Эвис была права. Кровать в походе – это поистине королевская роскошь.

Вивьен лежала, глядя в темноту широко распахнутыми глазами и проклиная себя за то, что только что вытворила. Зачем, зачем она отстранилась?

– Я никогда не была так близка с мужчиной, – задумчиво проговорила она.

– Прошлую ночь мы не считаем? – уточнил Филипп, и в его голосе, без сомнения, слышалась улыбка.

– Я имею в виду в целом. Прошлая ночь, и эта, и… вообще. Это все немыслимо.

Филипп помолчал.

– Я никогда не был так близок ни с кем, – ответил он потом. – Я не думаю над тем, что сказать. Не стараюсь оставаться достойным короны, забываю о Стангории… С тобой я – просто я.

Вивьен приподнялась на локте, повернулась к нему, но ничего не увидела. До утра было еще далеко.

– Тебе не кажется, что мы зря теряем время? – сказала она, стиснув кулак, так что ногти больно впились в ладонь. В темноте говорить было легче, но все равно – она не могла поверить, что смеет выдавать подобные вещи.

И вместе с тем – она не боялась ответа, что бы Филипп ни сказал. Поразительно, но ему она доверяла больше, чем самой себе.

Филипп снова отозвался не сразу. Она успела прибавить:

– Завтра утром… или днем ты уже будешь с принцессой.

Горло сжало мучительным спазмом. Вивьен оттолкнулась от кровати и села. Один шаг – и они будут по-настоящему вместе. До утра. Хотя бы до утра.

– Ангел мой, – сказал Филипп тихо. – Я не прощу себе, если навлеку на тебя беду.

И она остановилась. Упала обратно с выдохом, который был скорее рыданием.

– Если бы ты знала, как я сегодня испугался, когда ты не приходила в чувство. Как винил себя. Ты бы меня поняла. Я обязан тебя уберечь.

Вивьен кивнула.

– Я понимаю. Тогда… спи, мой король.

– Свет моей души. Счастье мое. Солнце мое. Я не принадлежу себе.

– Я понимаю, Филипп.

– Я не увлеку тебя за собой в пропасть. …Никогда не думал, насколько бледны и беспомощны слова!

Он умолк. Вивьен, сама не зная почему, по наитию вытянула руку в сторону: в темноте она не видела жеста Филиппа, но их руки встретились на полпути.

– Словно дети, – пробормотала она, утирая упрямые слезы. – Что нам еще остается, кроме как держаться за руки?

Послышался грустный смешок.

– Спи, моя королева, – глухо проговорил Филипп.

Вивьен прикусила губу. Ей не пригрезились эти слова. Она на всю жизнь запомнит каждое признание, которое он подарил ей этой ночью. Но как же трудно смириться с тем, что ничего нельзя исправить!

– Чистая любовь невинной девушки, – сказала она, проглотив ком в горле. – Наверное, все же – по преданию – я должна не просто любить тебя на расстоянии? Чтобы превозмочь проклятие? Ты слишком благороден.

Филипп вздохнул.

– Дух Дейрдре… Она сказала, что за нее нужно отомстить, а для этого… надо убить виновника ее гибели – и без того мертвого человека. Заведомо невозможное условие. В общем, любовь тут ни при чем. Она нас не спасет. Я зря подверг тебя всей этой пытке, ангел мой. Надо было позволить тебе вернуться в имение Рендин, как ты и просила, и не хвататься за соломинку. Бриан был прав.

Он забрал руку, кровать заскрипела. Видно, Филипп отвернулся лицом к стене. Вивьен закрыла глаза, а слезы все текли.

…Филиппу приснился Габриэл. Впервые с той поры, как его убил на охоте призрачный вепрь, Габриэл предстал точно таким, каким был при жизни: молодым, с румяными щеками и пухлыми губами, с золотисто-русыми волнами непослушных волос и со смеющимися глазами. Роскошный наряд, который он выбрал, мог принадлежать только королю.

Или принцу.

Он прошел вперед в рабочем кабинете, который уже несколько лет занимал Филипп, и бесцеремонно уселся на диванчик.

– Итак? – сказал он голосом, который тоже ничуть не изменился.

– Итак? – повторил Филипп. В его груди кипела ярость.

– Ты выслушал эту потаскуху и не хочешь выслушать меня?

– Я не хочу тебя выслушать?

– Ты вызвал ее дух, но даже не подумал вызвать мой?

Филипп пожал плечами, стараясь сдержаться.

– Я никогда не вызывал твой дух. Ты являешься сам.

– Совершенно верно. И вот я явился. Сам.

– И что ты скажешь в свое оправдание? – спросил Филипп. – Раз тебе известно, что я обращался к Дейрдре, и ты даже знаешь, что именно она мне поведала?

Он скрестил руки на груди, хотя ему хотелось схватить Габриэла за грудки и трясти, трясти, трясти, пока тот не вылетит из своего богато украшенного сюртука и вновь не превратится в прозрачную тень. Лицо Габриэла исказилось от злости.

– Я скажу, – процедил он, – а ты запомнишь и пораскинешь мозгами. Отец умер. Меня должны были возвести на престол. Мы были сосватаны с Августиной.

– Знаю.

– Дейрдре сообщила мне, что беременна.

– Она сообщила об этом и мне. Только что.

– Я был в ужасе.

– Да что ты говоришь?

– Да! – Габриэл вскочил. – Да! Да, я был в ужасе, потому что Дейрдре – дальняя родственница Августины, но мне не пара. Августина отказалась бы выйти за меня, узнав, что я обрюхатил ростренскую пленницу… как будто мы хоть один день обращались с Дейрдре как с пленницей! Да что там Августина – главное, король Миррен не позволил бы мне даже дотронуться до его девочки. Союз и даже мир с Ростреном был под угрозой. А молчать или избавляться от ребенка Дейрдре не собиралась. Она была не из таких.

– И ты ее убил, – заключил Филипп ледяным тоном, балансируя на грани взрыва. – Ее и своего нерожденного ребенка.

Румяный Габриэл, точно как всегдашний призрак, взметнулся и резким дуновением потустороннего ветра кинулся Филиппу в лицо.

– И я еене убивал, – прошелестел он. – Слышишь меня, братец? Я был в ужасе. И я поделился этим ужасом с тем, с кем мог – в отсутствие отца, которого мы не успели даже как следует оплакать. Я поделился с тем единственным, кто был способен дать мне совет. А он со всем разобрался сам.

Филипп тоже встал, вглядываясь в бледнеющий образ кузена.

– Маг Бриан? – спросил он, придавленный новым страшным известием.

– Вот тут ты прав, – сказал Габриэл с тонкой улыбкой. – Наш придворный маг. Сказал, что все решит. И решил.