Главное желание короля

Глава 36

Выдав это неожиданное признание, Филипп смотрел с вызовом, склонив голову набок, его глаза горели.

– Уд-дивительно, – запнулась Вивьен.

– Да. – Он дернул плечом. – Можете сказать мне в лицо: Филипп, ты безумен. Не бойтесь, я на вас не накинусь.

– Филипп, ты самый здравомыслящий человек из всех, кого я только встречала.

Он с размаху сел обратно на лавку и обхватил голову руками.

– Безумцы бывают такими. Все вопросы, кроме одного, видят ясно, но то, что касается больного вопроса, покрыто мраком бреда.

Вивьен осторожно присела рядом с ним.

– И давно у тебя этот… бред?

– С тех самых пор, как Габриэла не стало.

– Ты видел, как он погиб. И вепрь растворился в воздухе.

– Нет. Это не то. Видел не я один. К счастью,этовидел не я один. Поверь, враги нашего государства не упустили бы возможности разделаться со мной, если бы я был единственным, кто утверждает, что принца разорвала несуществующая зверюга.

– Общепринятая версия заключается в том, что Габриэл погиб на охоте.

– Разумеется.

– И кто-то запустил слухи, что причиной гибели принца стал ты. В надежде занять его место.

Филипп отмахнулся:

– Обычная история. Без этого не восходит на престол никто и никогда. И Габриэл не винит меня – он знает, что это неправда.

Вивьен уставилась на собственные сплетенные пальцы.

– Кто проклял вас? – спросила она тихо. – Дейрдре?

Филипп вздрогнул.

– Что ты сказала?

– Король Антуан умер своей смертью. В этом вроде бы никто не сомневался, даже твои враги и недоброжелатели. Принца Габриэла должны были короновать. Дейрдре не стало. Ты сказал, что был тогда наивен и слеп. Что ты имел в виду?

Филипп сжал губы так, что они побелели.

– Я хочу говорить об этом не больше, чем ты о своем… похитителе семейных артефактов.

– Он никому теперь не угрожает, так что говорить о нем нет смысла. А проклятие угрожает тебе, и нам надо торопиться. Надо докопаться до правды. Маг Бриан велел тебе уехать из дворца, к которому, должно быть, привязан дух Габриэла, и оставаться одному три ночи подряд в надежде призвать и разговорить дух твоей покойной невесты – Дейрдре? Так?

Стиснув зубы, Филипп кивнул.

– Он знает. Знает, что вас прокляла Дейрдре. И хочет, чтобы ты вымолил у нее прощение, ведь ваши жизни – твоя жизнь и жизнь Бриана – тесно спаяны. Ему хочется пожить еще. Возможно, ее убили. Возможно, в этом был замешан Габриэл. Как еще это можно понять? За что ты должен вымаливать у нее прощение, Филипп?

Они обменялись долгими взглядами.

– Если бы я знал, – прошептал наконец он. – Если бы я знал. Мне было бы легче. Я не верю в эту версию. Дейрдре умерла. Просто умерла. Во сне. Так бывает. Антуан и Габриэл не были ангелами. Они нагрешили. Я не знаю, кто их… нас проклял. Должно быть, желающих было много.

Вивьен положила руку ему на локоть, глядя на него с бесконечным сочувствием.

– Я верю тебе, – проговорила она. – И другого выхода, может быть, нет. Завтра ночью тебе нужно попробовать достучаться до духа Дейрдре. И еще…

– Еще? – Филипп положил свою руку поверх ее дрожащих пальцев и некрепко сжал, как бы благодаря за поддержку.

– Я прошу твоего разрешения нарушить данное тебе обещание.

– Да?

– Давай посоветуемся с леди Эвис. Она называет себя ведьмой. Она увидела двух призраков у тебя во дворце. Может быть, ей известно что-то о привидениях и проклятиях, что-то, чего не знает твой зловредный Бриан?

Филипп сокрушенно покачал головой.

– Нет, Вивьен, – отрезал он. – Никто не должен об этом знать. Если о короле пойдут такие слухи, это сразу развяжет руки нашим врагам. Стоит сказать о привидении, меня объявят сумасшедшим, и разгорится битва за трон. Союз с Ростреном будет, конечно, мгновенно расторгнут: ни одна нормальная принцесса не выйдет замуж за безумца. Силы, мечтающие вновь раздуть с соседями войну, тут же воспользуются ситуацией. А уж если узнают о проклятии! Нет, Вивьен, нет, я запрещаю.

Она кивнула, признавая разумность его доводов, но мягко напомнила:

– Мне ты все рассказал.

– Ты – другое дело. – Филипп провел пальцем по ее щеке, очертил линию подбородка. – Ты – совсем другое дело…

Их губы снова слились – и, как ни хотелось Вивьен услышать во всех подробностях, почему она «другое дело», целовать Филиппа ей хотелось намного больше. Легкая щетина еле заметно царапала ее губы и щеки, что распаляло ее все сильнее.

Послышался истошный крик петуха. Филипп отстранился и рассмеялся.

– Призракам прошлого пора исчезнуть, – сказал он. – Равно как и иллюзиям счастливого будущего. А нам пора проснуться и вернуться к своим обязательствам, графиня. Нас ждут. Нам еще скакать и скакать. Свита нас потеряла и наверняка пребывает в недоумении.

Вивьен провела языком по губам.

– Вы никогда не задумывались, ваше величество, что означает слово «поцелуй»? Мне кажется, здесь слышится «целый». А где «целый», там и «исцелить», – серьезно проговорила она.

– Если бы вы могли исцелить меня так легко, о графиня, – откликнулся Филипп, вставая, – мы целовались бы от рассвета до заката. И, разумеется, от заката до рассвета.

– Даже после того, как вы исцелились бы? – Она грустно улыбнулась.

– Особенно после того, как я исцелился бы. – Он склонился к ее уху. – И мы не ограничились бы поцелуями. Для пущей надежности.

Отстранившись, он с явным удовольствием наблюдал за тем, как на ее щеках вспыхнул румянец.