Главное желание короля

Глава 65

Лафитт распахнул дверь, кивнул Вивьен, и она, взяв свечу, подошла к нему.

– Доброй ночи, господа, – попрощался он.

Все потянулись к выходу. Капитан и Вивьен зашагали к лестнице, но он шел все медленнее и наконец остановился. Повернулся к ней. Между бровей пролегла морщинка, такая глубокая, что она напоминала скорее зарубку.

– Графиня, я бы хотел, чтобы вы поняли. Я знаю свое место и никогда этого никому не скажу, но Филипп для меня… как брат. Он вырос у меня на глазах.

Вивьен обрадованно кивнула. Еще один человек, который любит Филиппа не по долгу службы!

Лафитт продолжал:

– Мой отец также был гвардейцем короля. Погиб, защищая Антуана. И я был бы счастлив отдать жизнь за Филиппа. Он достоин короны. Но… – Он сделал неопределенный жест. – В день помолвки, утром, он отдал мне последние распоряжения. И что он приказал? Он приказал служить Стангории, а не ему лично. Не спасать его, если случится такая необходимость. Выбрать страну. Таковы были его слова. И сейчас у Стангории есть король.

Лафитт умолк.

– Это не Филипп, – в очередной раз повторила Вивьен. Весь ее мир крутился теперь вокруг этой безнадежной фразы.

– Да, ваше сиятельство. Я знаю. Мы проезжали мимо церкви, когда зазвонили колокола. И в этот миг я увидел. – Лафитт осенил себя крестом. – Я своими глазами увидел, как короля подбросило и вместо его лица на миг показалось лицо мертвеца. Я не бредил. Я видел это. Но в следующее мгновение он вновь стал самим собой и даже засмеялся.

Он глубоко вздохнул, словно перед ним въяве предстал призрак.

– Я должен отдать все силы, охраняя короля, – проговорил он. – Потому что Стангории нужен законный правитель, а не война за власть. Такова была последняя воля Филиппа.

– Он не это имел в виду, – мягко возразила Вивьен. – Не мог желать, чтобы страной правила злобная нежить. Он просто думал, что скоро умрет сам.

Лафитт повернулся к ней и почтительно дотронулся до ее руки.

– Ваше сиятельство, вы были важны для него. Еще он сказал нам в тот злосчастный день… чтобы мы берегли вас.

Вивьен плотнее запахнула на груди шлафрок, улыбнувшись заботе Филиппа. До нее словно донесся теплый ветерок, коснулся щеки, как ласковая ладонь.

– Должен ли я сопроводить вас сейчас в спальню того, кого вы назвали нежитью? Действительно ли вы хотите этого?

– Мы должны попытаться, – ответила она.

– Гвардейцы вас пропустят по моему приказу. Однако я уверен, что он проснется. Ночь, уединение, постель. Если он… вознамерится воспользоваться вами…

Лафитт поймал ее взгляд.

– Если вы закричите, мы прибежим на помощь. Но дальше – дело станет публичным, он бросит вас за решетку, обвинив в покушении. И мы должны будем выполнить его волю. Если все останется между вами, Габриэл, может быть, не станет поднимать шум и обрекать вас…

– Понимаю, – выдохнула Вивьен.

– Не спешите. Не клеймите его. Может быть, вам удастся с ним поиграть.

Вив горько улыбнулась.

– Игры, к сожалению, совсем не по моей части: я не умею хитрить.

Лафитт кивнул.

– Я знаю. Потому Филипп вас и выбрал. Игр ему с лихвой хватало во дворце. Поберегите себя, графиня. Я стану молиться за вас. И мы будем рядом.

Вивьен благодарно кивнула. Страха не было: она думала только о том, что обязана спасти Филиппа. Что значили ее глупые тревоги в сравнении с его бедой, с неотвратимостью неправедного приговора судьбы?

У комнаты, где проводил эту ночь король, как обычно, стояли во фрунт два гвардейца.

– Те, кому Филипп спас жизнь, – заметил вполголоса Лафитт. – Если Габриэл разбушуется, будет справедливо, если слетят только их головы. И, конечно, моя.

Вивьен вздрогнула. До нее только сейчас в полной мере дошло, что она не одна рискует.

– Пусть скажут, что я обманула их! Что объяснила дело похотью, сговором с королем…

– Да, ваше сиятельство. Это ничего не изменит. – Лафитт быстро опустился перед ней на одно колено. – Благодарю вас за вашу самоотверженность и храбрость. Вперед.

Поднявшись, он простер руку, указывая ей дорогу. Обменялся парой слов со своими подчиненными и сам толкнул дверь.

Вивьен, прикрывая дрожащее пламя свечи дрожащей ладонью, переступила порог. В темной спальне было тихо. Король дышал почти бесшумно, раскинувшись на широкой постели, правая рука с перстнями свисала с кровати. Вивьен поставила свечу на пол и на цыпочках подкралась ближе.

Он спал. Такой красивый, такой безмятежный. Такой беззащитный. Белая рубашка приоткрывала мерно поднимающуюся и опускающуюся грудь. Ей нестерпимо захотелось упасть на эту грудь, прижаться губами к его твердым, сомкнутым губам, пробудить его к жизни – пробудить Филиппа, а не его коварного, жестокосердного кузена. Сомкнутые веки в темноте казались черными провалами. Есть ли здесь Филипп? Остается ли еще надежда?

Вивьен медленно присела на корточки и пригляделась к отброшенной в сторону руке. Помолвочное кольцо сидело на безымянном пальце как влитое. Она осторожно обхватила его и попробовала потащить вниз, но оно не двинулось с места.

Через секунду рука короля дрогнула и вцепилась в ее руку. Сердце Вивьен ухнуло в пятки – хотя после предостережений Лафитта она и была готова к тому, что Габриэл проснется. Король с силой дернул ее вверх и на себя. Она упала поперек его тела с жалобным всхлипом: воздух вышибло из груди от удара.

– О, что за сон мне снится нынче ночью! – с едкой издевкой пробормотал Габриэл, подтягивая ее к себе. – Вы так соскучились, графиня, что вам не терпится?

Вивьен зажмурилась. Невыносимо было видеть, как искажают родное лицо чужие мысли и чувства.

– Да… – прошелестела она. – Мы проводили ночи вместе, и теперь я не могла…

Габриэл засмеялся.

– Вы проводили ночи вместе, но он вас не трогал. Мне это известно. Не пытайтесь меня обмануть. Я все время был рядом.

– Мы проводили ночи вместе, это я и сказала, – стояла на своем Вивьен.

Она стиснула челюсти. При мысли, что Габриэл был молчаливым свидетелем их с Филиппом поцелуев и откровений, ее вдруг замутило. Если ее сейчас вырвет на короля, он точно ее казнит.

– И вам было мало, – насмешливо проговорил Габриэл. – Вы хотели его. И вы хотели власти над ним. А он вам не давался. Узнаю Филиппа.

Молниеносным движением он перевернулся на постели так, что Вивьен оказалась под ним, а он всем весом нависал над ней – горячий, тяжелый и злой.

– Вы этого хотели? – уточнил он.

Вив не смогла ничего вымолвить в ответ. Ей казалось, что он ее раздавит.

– Тогда почему вы схватились за кольцо? – угрожающе продолжал Габриэл.

Вивьен сморгнула слезы. Кольцо, да.

– Потому что я ревную вас к принцессе, – сказала она с вызовом. – Король должен принадлежать мне. Я почти добилась своего!

Он рассмеялся ей в лицо.

– Вы лжете, конечно, но в каждой лжи есть доля истины. Вы хотели, чтобы король принадлежал вам. Мерзкие женщины. Вам всем хочется одного – подчинить и присвоить себе мужчину, если он имел неосторожность не устоять перед вами. Вам бы лишь бы растоптать его.

Он резко оттолкнулся от кровати и сел в изножье. Не веря собственной удаче, Вивьен осторожно подтянула к себе колени, оперлась на локоть и тоже села.

– Вы хотели снять кольцо, – сказал Габриэл. – Спасибо, что не зарезать меня во сне. Вы надеялись, что это вернет вашего телка? Смотрите же.

Он стащил с пальца кольцо у нее на глазах, а потом надел его снова.

– Филиппа больше нет, графиня. Кольцо – всего лишь украшение и символ. А если вы мечтали…

Он снова кинулся вперед, как рысь, и обрушил ее на кровать. Смял ее рот жестоким поцелуем, прокусил ей нижнюю губу, дернул зубами – и, оторвавшись, сплюнул кровь. Сердце Вивьен чуть не выпрыгнуло из груди. Она зажала ранку пальцами.

– Если вы мечтали об этом, то за этим вы придете позже, как я вам и говорил, – процедил король. – Вы не сорвете мне свадьбу. После венчания я точно буду единолично владеть всем и вся, тогда я отвечу на ваши чаяния сполна. А пока – пошла вон!

Вивьен соскочила с кровати, торопливо запахивая шлафрок, подхватила свечу и пулей вылетела за дверь, благодаря бога за то, что отделалась так легко.

Не успела она переступить порог, как Габриэл выглянул из спальни.

– Не пускать ее ко мне, – приказал он. – Куда смотрит чертов Лафитт?

Гвардейцы благоразумно промолчали, только кивнули, продолжая пялиться прямо перед собой. Капитана не было видно.

Дверь захлопнулась.