Главное желание короля

Глава 48

Король мчался вперед скалистым ущельем. Впереди скакали двое дюжих гвардейцев, за правым плечом, как обычно, держался капитан Лафитт, за левым – маркиз Дюри. Остальные гвардейцы и аристократы отстали.

Со стороны могло показаться, что королю не терпится поскорее увидеть венценосную невесту. На самом деле Филипп летел некАвгустине, аоттого, что нестерпимо жгло: от мыслей о Вивьен, чьи синие глаза глядели на него с нежным упреком, – от воспоминаний о маге Бриане, живой развалине, то ли виновнике катастрофы, пустившей жизни их обоих под откос, то ли мученике, который не получил благодарности даже от того, ради кого он пожертвовал здоровьем… О Габриэле с румянцем во всю щеку и наивным, открытым взглядом. О Дейрдре, лицемерной, жестокосердной и невинно убиенной. Король гнал коня, зная, что от себя не уйдешь, и только стараясь поглубже вдыхать свежий, пока не отравленный воздух.

В груди вдруг начало печь, да так внезапно и сильно, что Филипп невольно сунул руку под плащ, к сердцу: неужели все кончено? Но пальцы наткнулись на обжигающий аграф. Что-то случилось с Вивьен?!

Король придержал коня и крикнул гвардейцам:

– Стоять! Назад!

Те повиновались, в недоумении разворачивая лошадей.

– Назад! – Король повелительным жестом выкинул руку, указывая направление.

На грани слуха появился гул – даже не гул, а тревожная дрожь пространства.

Кони маркиза и Лафитта приплясывали на месте, пока всадники пытались понять, чего хочет государь.

– Назад!!! – снова выкрикнул Филипп, показывая пример.

Гвардейцы двинулись за ним. И в это мгновение раздался оглушительный грохот. На дорогу, по которой они ехали, обрушился град огромных валунов.

– Обвал! – воскликнул Лафитт, натягивая поводья, чтобы удержать испугавшегося коня.

Всадники сбились в кучу, наблюдая, как летят с вершин последние, уже мелкие камни.

– Ваше величество, – ошеломленно выдохнул один из гвардейцев, – вы нас спасли!

– Ну вы, конечно, волшебник! – бесхитростно восхитился второй. – Ведь эта груда должна была сейчас стать нашим надгробием!

Филипп вновь прижимал ладонь к левой стороне груди, и маркиз Дюри с беспокойством вгляделся в его лицо:

– Что? Сердце?

Король покачал головой. Аграф стал теплым. Он словно пульсировал под рукой, но явно успокаивался. Вивьен ничего не грозит? Ее артефакт предупреждал его, давая ему шанс спастись?

Он не был в этом уверен, хотя доказательства были налицо. Внушительный завал, преграждающий путь. Тревога за Вивьен, заставившая Филиппа развернуть своих людей, позволила их уберечь – но она и теперь не желала утихать.

Любовь Вивьен спасла ему жизнь.

– Сейчас подоспеют ребята, мы посмотрим, что там наверху: почему посыпало, – сказал Лафитт, задрав голову, – и дорогу расчистим, ваше величество.

Филипп кивнул, думая о своем.

Аграф совсем остыл. А острое желание вернуться к Вивьен, убедиться, что с ней все в порядке, никуда не делось. Но… Она сказала, что ему следует ее отпустить. Перестать ее мучить.

Король не отводил взгляда от белесых и серых камней, лежащих сейчас так мирно – едва не принесших ему неминуемую гибель.

И не только ему. Тем, кто разделил с ним тяготы его пути. Тем, кто ни в чем не провинился.

Находиться рядом с ним опасно. Смертельно опасно.

Нет, он не станет возвращаться к Вивьен, как бы ни рвалось к ней его сердце.

– Лафитт, – сказал Филипп почти бездумно. – Дюри.

– Да, ваше величество?

Оба приблизились. Гвардейцы, услышав его оклик, напротив, отъехали подальше.

– Вы… знаете графиню Рендин.

– Да, ваше величество, – отозвался Дюри, и многолетний опыт службы при дворе позволил ему проговорить это без малейшего удивления в голосе.

– Графиня Рендин, – повторил король, просто потому, что ему необходимо было еще раз произнести это имя, покатать его на языке. – Не стану объяснять, но спасением собственных жизней мы все сейчас обязаны именно ей. Маркиз, вы немедленно вернетесь к дамам. Лафитт пока со мной: разберемся с причинами обвала и с дорогой, но потом, Лафитт… Все ваши усилия, господа, если вы хотите по-настоящему послужить мне – а у меня никогда не было сомнений в вашей надежности, поэтому я и говорю это вам, и я благодарю вас – все ваши усилия, господа, должны быть направлены на то, чтобы уберечь ее от всякого вреда. Даже ценой собственной жизни.

Лафитт молчал, только поднял на Филиппа проницательный взгляд, который напомнил неожиданный разговор во дворе деревенского дома. «Я никогда не видел вас таким счастливым». Филипп кивнул ему: все так. Вивьен стала для него дороже всего.

– Если таково ваше желание… – отвечал Дюри многозначительно.

– Таково мое желание. Мое главное желание. Это означает, что, если вам надо будет выбирать, кого спасать, меня или ее, вы ринетесь спасать ее.

Маркиз склонил голову, принимая волю короля. Капитан, казалось, погрузился в раздумья.

– Есть вопросы, Лафитт? – уточнил Филипп.

– Да, ваше величество. Я прямо сейчас направлю пару ребят сопровождать ее карету, но… У вас есть какие-то основания беспокоиться о графине?

Филипп сдвинул брови, губы превратились в узкую полоску. Однако, прежде чем он успел налететь на преданного капитана, заподозрив его в неуместном любопытстве, тот продолжил:

– Ей что-то угрожает? Или кто-то?

Филипп прикоснулся кончиками пальцев к аграфу, надежно скрытому плащом. Что угрожало Вивьен, кроме него самого – проклятого короля?

– Я полагаю, нет, – ответил он ровно. – Что до меня – другое дело. Друзья мои, не пытайтесь ввязаться в битву, когда под угрозой будет моя жизнь.

– Ваше величество! – вежливо запротестовал любезный маркиз.

– Присяга, – напомнил Лафитт с усмешкой, которая на миг озарила его лицо и тут же исчезла, словно молния.

Филипп стиснул зубы.

– Присяга… обязывает вас служить Стангории. Будьте верны ей. А с меня хватит того, что я, идя ко дну, забираю с собой Бриана. Вас – не хочу.