Главное желание короля

Глава 38

Несмотря на то, что Филипп говорил Вивьен о силе проклятия, ей все казалось, что это что-то из области легенд… или очень далекого, неопределенно далекого будущего. Если маг Бриан не солгал ей сейчас – а он сам подсказал ей задать Филиппу прямой вопрос, значит, не боится, что его поймают на лжи, – то проклятие уже начало разрушать жизнь короля. Вив подумала о той магической силе, что приписывали числу три легенды и сказки, и задрожала: третий раз может оказаться роковым. Возможно, Бриан справится снова – если будет жив и все еще в состоянии колдовать и если будет неподалеку.

Это так жестоко, так несправедливо, твердила она, не находя никакого выхода. Филипп, представлявшийся ей прежде недоступным мужчиной мечты, стал теперь настолько близок и дорог ей, что она не могла допустить, что вот-вот лишится его навсегда. Возможно, даже сегодня или завтра. Его серые глаза, искрящиеся улыбкой, его сильные руки, которые были так нежны с ней, его волшебный голос… его обжигающие губы…

Вивьен нагнал запоздалый страх: а вдруг они и этой ночью чересчур удалились от мага? Вдруг он не дотянулся бы до короля своей целительской магией? Неужели Филипп был готов так рисковать – ради нее?

Когда Вивьен переступила порог комнаты, где провели ночь Клодия, Жанна и Нита, ее колотило как в лихорадке. Вся компания была тут как тут. Клодия набросилась было на нее с вопросами, но взяла себя в руки.

– Мы захватили ваш завтрак сюда, – сообщила она. – Вас с вечера разыскивал король…

– Я знаю.

– Понятия не имею, что ему было от вас надо, но леди Грин чуть не съела нас живьем.

Вивьен промолчала. Она принялась механически жевать, не глядя, что ей подсунули. Клодия покачала головой.

– Вы второй раз приползаете поутру еле живая. Кровь девственниц – давно известный эликсир молодости! Так что можно подумать, что наш король – вампир.

Вивьен вскинулась.

– Не смейте так о нем говорить, – процедила она, стиснув кулаки. – Вообще не смейте о нем говорить!

Клодия с усмешкой попятилась.

– Ого. Какая буря страсти взметнулась в этом полумертвом теле. Или все же, если учесть, что в вас по-прежнему ничего не изменилось, его величество требует от вас, чтобы вы ночи напролет, не ложась и даже не присев, читали ему молитвы? Впрочем, это снова приводит нас к мысли о том, что наш король вампир – раз уж он нуждается в подобной отчитке…

Взбеленившись, Вивьен вскочила.

– Не смейте о нем говорить!!! Не смейте трепать его имя!

Вмешалась Жанна.

– Миледи, – сказала она леди Эвис, – полно вам ее дразнить, вы же видите, в каком она состоянии. Отступитесь. Дайте человеку поесть.

День снова пролетел незаметно: леди Грин к ним не приближалась, во время переезда обессилевшая Вивьен спала в карете, а во время обеда кавалеры и дамы не перемешивались между собой – разве что маркиз подходил поболтать с любезной леди Эвис и между прочим заметил, что в Шарлоне поезд будет завтра к обеду, несмотря на задержку с утренним отъездом.

Итак, днем они с Филиппом не встретились, и Вивьен с трепетом в душе ждала вечера. Близ Шарлона вновь начинались горы: процессия проехала ущельями и к сумеркам выбралась на другую сторону небольшой горной цепи. Вив не слушала, о чем болтают Клодия и ее служанка с крошкой Нитой. Ей не терпелось увидеться с Филиппом.

Подумать только, уже назавтра он превратится в того самого короля, который прошел мимо нее не глядя в день отбытия из дворца, – в чужого жениха, в равнодушного монарха, озабоченного судьбой родной страны и больше ничем. Она не осмелится приблизиться к нему, перемолвиться с ним хотя бы словом. Вивьен отступилась бы – теперь она думала, что сумела бы с легким сердцем отступиться и порадоваться за него, если бы верила, что ему суждена долгая и благополучная жизнь с ростренской принцессой. Но судьба поманила их возможным счастьем лишь затем, чтобы посмеяться над ними.

Когда после ужина к дамам подошла леди Грин, Вивьен еле могла дышать от волнения.

– Графиня, – сказала леди Грин, скривившись, будто ее накормили едким луком, – вас желает видеть его величество.

Наученная горьким опытом, Вивьен покачала головой.

– Прошу прощения, леди Грин. Его величество приказал мне дожидаться его личных распоряжений.

Достопочтенная дама побелела от злости.

– Это и есть его личные распоряжения, графиня!

– Да, миледи, – кротко отозвалась Вивьен. – Только он был очень недоволен в прошлый раз, когда мне передали его приказ и я подчинилась… а выяснилось, что он не говорил ничего подобного.

Леди Грин позеленела и посмотрела на развесившую уши Клодию, призывая ее в свидетельницы.

– Я служу при дворе всю свою жизнь, – сказала она звенящим от обиды голосом, – и меня никто еще так не оскорблял в лицо!

В прежние времена Вивьен испугалась бы, или застыдилась, или попробовала бы как-то донести свою позицию… Сейчас ей было безразлично, что о ней думает двор в целом и уважаемая надзирательница – в частности.

– Простите, – ответила она равнодушно. – Но ни вашей, ни моей вины тут нет.

– Вы хотите, чтобы король явился за вами лично? Что вы о себе возомнили?

Вивьен пожала плечами.

– Он был весьма категоричен, запрещая мне повиноваться кому бы то ни было, кроме него самого, миледи. Извините.

Леди Грин, возмущенно пыхая, удалилась. Клодия изумленно тронула Вивьен за плечо.

– Что с вами, дорогая? Вам надоела перспектива стать фрейлиной ее высочества? Она же сейчас изложит это его величеству – и приукрасит еще вашу наглость, раз вы всерьез полагаете, что за вами должен бегать сам король!

Вивьен молча отмахнулась – потому что Филипп уже шагал к ней, элегантный, стремительный, и в его глазах светилась улыбка, предназначенная только ей одной.

Клодия торопливо склонилась в реверансе, Жанна выпучила глаза и поклонилась, Нита тоже восхищенно вылупилась на его величество. Не обращая на них внимания и, может быть, вовсе их не видя, король обратился к Вивьен:

– Вы правы, графиня. Я и в самом деле велел вам дожидаться меня, а сейчас имел неосторожность просить леди Грин вас пригласить. Перед ней я уже извинился – боюсь, моя добрая помощница осталась в недоумении… теперь мне предстоит извиниться перед вами.

Он предложил Вивьен руку, та уже привычно оперлась на нее, и они двинулись прочь.