Главное желание короля

Глава 66

Вивьен бежала по коридору, по лицу катились горячие слезы, а губа будто с каждой секундой раздувалась, и от боли разрывалась вся голова. Да что там голова, когда от боли рвалось сердце!

Она добралась до двери своей комнаты, и тут ее нагнал невесть откуда взявшийся Лафитт.

– Нет? – спросил он кратко, а после увидел ее лицо.

Кровь, такая же горячая, как слезы, капала с подбородка на шлафрок.

– Он… – уточнил Лафитт, и в голосе появилась нотка угрозы.

Вивьен поняла.

– Нет, – ответила она на оба вопроса разом. – Только… наказал меня.

От этих слов слезы полились еще пуще. Лафитт толкнул дверь – и обнаружилось, что никто никуда не ушел. На подоконнике горела новая свеча. Леди Грин ахнула, вскочила и тут же принялась стирать с подбородка Вивьен кровь батистовым платком.

– Эвис, вы же маг, – сказала она сквозь зубы, – сделайте что-нибудь.

Лорд Эвис развел руками:

– Я не работаю так, мне надо…

Его оборвал глубокий холодный голос, прозвучавший как гром среди ясного неба.

– Заговорщики, – сказал король.

Вив показалось, что даже мужчины вздрогнули. Никаких доказательств заговора не было – но Габриэлу и не потребуется никаких доказательств, если она приходила к нему затем, чтобы стащить с его пальца помолвочное кольцо, а остальные ждали в ее комнате посреди ночи!

Все молчали. Молчал и король. Вивьен невольно дернулась, когда леди Грин дотронулась до разорванной губы платком.

Король перевел на нее задумчивый, тяжелый взгляд.

– Эвис, – сказал он отрывисто.

– Да, ваше величество.

Бывший придворный наконец додумался поклониться.

– И Лафитт, – бросил король, не оборачиваясь на капитана.

– Да, ваше величество.

– Лафитт. Пусть Эвис заберет свою дочь немедленно. И немедленно уберется с ней прочь. С глаз моих долой. В свое поместье. Или дальше. Распорядись.

Эвис обрадованно склонился и торопливо проскочил мимо дам.

– Дюри, – сказал устало король, будто только сейчас заметив своего помощника в глубине комнаты. – Прочь.

Тот повиновался без лишних расшаркиваний.

– Леди Грин, – проговорил король. – Начиная с завтрашнего утра, следите, чтобы графиня Рендин не оставалась со мной наедине. И вообще – чтобы я ее не видел. Я не хочу ее больше видеть. Никогда. Вам понятна задача?

– Да, ваше величество, – булькнув от возмущения, все же выдавила леди Грин.

– Не уходите сейчас. Выйдите в коридор. Стойте у двери. Одну минуту. На одну минуту оставьте нас.

Она подчинилась, сунув окровавленный платок Вивьен. Дверь закрылась за ней.

Король шагнул к Вивьен, и та неосознанно попятилась.

– Дайте сюда, – сказал король, подставляя левую ладонь.

– Что?

– Платок. Дайте его мне.

Она положила платок, весь в алых пятнах, на его руку. Король сжал его в кулаке.

– Подойдите, – сказал он придушенным голосом.

Вивьен распахнула глаза: «Вам мало того, что вы сделали?»

– Одна минута, – напомнил он, не отрывая взгляда от ее лица.

– Одна минута наедине, и вы больше никогда не хотите меня видеть, – пробормотала она, задыхаясь от слез.

Габриэл пугал ее до полусмерти. Но неужели она больше никогда не встретится с Филиппом?!

Вместо ответа он вытянул вперед правую руку. Правую. Не ту, в которой держал окровавленный платок, хотя жест был точно таким, будто он намеревался стереть с ее лица кровь.

Вивьен отпрянула.

– Остается полминуты, – сказал он печально. – Возможно, меньше. Позвольте же мне…

Кончики его пальцев бережно дотронулись до ее подбородка, потом до губы, в которой оглушительно пульсировала боль. Вивьен ожидала, что прикосновение к ране станет новой пыткой, вроде ожога, и зажмурилась, стиснув кулаки, но вместо этого все будто встало на свои места – и голова, которая до этого гудела, как колокол, и губа, которая отозвалась лишь легким, приятным покалыванием.

– Всё, – еле слышно произнес король.

Ошеломленная Вивьен поднесла руку ко рту. Король поднял выше платок и посмотрел на кровавые пятна, стиснув зубы.

– Всё, – сказал он решительно. – Не попадайтесь мне больше на глаза. Это плохо кончится, графиня Рендин… Вивьен.

– Филипп? – прошептала она.

– Всё, – сказал он в третий раз, скомкал платок в кулаке и вышел, не оглядываясь.

У Вивьен подломились ноги, и она упала – вместо того, чтобы бежать за Филиппом. Разрыдалась, закрыв лицо руками.

Леди Грин присела рядом.

– Что? Что он еще сделал, изверг?! – Она принялась гладить Вивьен по растрепанным волосам. – Ну будет, будет. Всё, всё.

– Всё, – беззвучно повторила непослушными губами Вивьен.

…Начался последний день рокового путешествия. От раны не осталось и следа, но сердце Вивьен было разбито. Она не узнала Филиппа, а ведь это, наверное, была их последняя встреча!

После того, как Габриэла обвенчают с принцессой Августиной, Филипп навсегда исчезнет из мира живых.

Времени оставалось мало, надо было срочно собраться с силами и придумать способ спасти Филиппа – а Вивьен вместо этого вновь и вновь перебирала в памяти его слова, его взгляд. Повторяла себе все, что он сказал, и ощущала разряды боли, которые сотрясали его – когда он, совладав с Габриэлом, кинулся за ней, чтобы загладить свою вину, чтобы исцелить ее рану… когда он, продолжая сражаться со злобной нежитью, велел Вивьен не показываться ему больше – не рисковать, не подставляться, точно так же, как он велел отцу Клодии как можно скорее увезти ее прочь. Каким мучением, должно быть, стали все эти дни, проведенные словно на дне трясины, когда ты был способен лишь видеть и слышать, как обращается с окружающими дорвавшийся до власти принц, и позволять всем думать, что так ведешь себя ты!

Филипп нечеловеческим усилием вырвал у Габриэла несколько минут, а Вивьен, заносчиво заявлявшая, что их невозможно перепутать, не узнала любимого, не поверила, что перед ней стоит именно он, не припала к его груди! Шарахнулась от него, как от прокаженного.

И он ничего не сказал ей. Только имя… Как прозвучало оно в ночной темноте – словно далекий отголосок того, что грело их раньше, что подталкивало их друг к другу, что казалось дарованным самой судьбой! Сколько нежности, сколько нерастраченной любви вложил он в одно только слово.