Семь моих смертей

Часть 4.

- Откуда? – кивает Ривейн на конверт. Как можно более легкомысленно я пожимаю плечами.

- Нашла. Сегодня. Не очень-то поняла, что это такое, отправила вам... тебе. Не пригодилось?

- Я подумал, раз ты его нашла, было бы логичнее открыть его вместе.

Смотрим друг на друга. Каждый из нас понимает, что другой врёт.

- Открывай.

- Точно не нужно позвать целителя?

- Всё в порядке.

Ривейн выглядывает в коридор, отдаёт стражнику приказ привести лекаря, игнорируя мои слова.

Всё не в порядке, нога болит, Марана ждёт меня, меня ждут братья, меня ждёт новая жизнь. Я не имею права на этого мужчину. Только на ребёнка… В лучшем случае, если мне очень сильно повезёт, у меня останется от него ребёнок. Это не мало, если так подумать, это – больше, чем можно было даже мечтать. Я справлюсь. Только бы добраться до своих. Братья – мои. Даже Джус и Смай – мои. А Ривейн не мой, никогда мне не принадлежал и принадлежать не мог. Украденные у судьбы три месяца.

Стук в дверь. Стражник возвращается, Ривейн выслушивает его приглушённый отчёт, а я обречённо жду лекаря и разоблачения. Марана была крайне самонадеянна, отправляя меня сюда... Ривейн может отобрать у меня ребёнка. Заставить избавиться от него – королю не нужны бастарды. Заставить остаться с ним, пока ребёнок не появится на свет, а потом уже отобрать. "Крысёныш" Холла может оказаться нужным многим.

- Интересно, – медленно тянет Ривейн, разглядывая меня, как неизвестную науке зверюшку. – В замке постоянно находится три лекаря – и ни одного нет на месте. Более того, никто не видел их с самого утра.

Я равнодушно пожимаю плечами. Ривейн проходит к туалетному столику, вскрывает конверт и достаёт белый, свёрнутый втрое, плотный бумажный лист.

- Не хочешь взглянуть?

Я подхожу и встаю рядом, его близость и страх кружат голову. Вытянув шею, я читаю текст завещания. Да, это оно. Да, Персон передал своё безвременно оборвавшееся правление в руки адмирала Ривейна Холла.

- Cоставлено по всем правилам? – нарушаю я тишину и делаю маленький шаг к двери, увеличивая расстояние между нами. Надеюсь, незаметно.

- Насколько могу судить – да. Здесь подпись и личная печать духовника, в Высоком храме смогут подтвердить их подлинность и добровольность. У них есть какие-то свои способы такой проверки.

Счастливым Ривейн не выглядит. Впрочем, возможно, он просто не выдаёт своих чувств и эмоций, как и обычно.

- Теперь… всё в порядке? – спрашиваю я тихо. – У Патриарха не будет к тебе вопросов? Ты можешь отправляться в путь, не беспокоясь о результате. Ты… ты не зависишь от жены и наследника. Всё хорошо, Ривейн?

Ривейн снова переводит взгляд на меня.

- Не завишу?

- Мало ли что может произойти в жизни, – говорю я и делаю ещё один шаг к двери, словно переступаю с ноги на ногу. – Хорошо, что оно нашлось, верно? Мало ли, что может случиться со мной…

Нет, нет, неправильно я веду разговор. Мне нужно избавиться от него, нужно, чтобы он ушёл! Или выйти самой…

- Когда выезд?

- Примерно через час.

- Я бы хотела полежать в тишине полчаса. Отдохнуть. Не… не выспалась. Поговорим в дороге, хорошо?

- Знаешь, – задумчиво произносит Ривейн, словно не слыша моих слов, – так или иначе, как бы ни прошла церемония, сегодня – самый подходящий день, чтобы подвести определённые итоги. Сегодня. Сейчас.

Тревога внутри меня нарастает, кружится волнами. Я комкаю в руках дорожный плащ.

- Мы знакомы с тобой восемь месяцев, – продолжает он. – Увидев тебя в доме сье Дайса в самый первый раз, я был очарован. Такая сдержанная, благородная, красивая девушка. С милой отметинкой на руке, – он словно бы случайно взял меня за руку, потёр подушечкой большого пальца треугольную отметину.

- Тебя легко было представить в королевской короне. На троне.

- Не видела троны во дворце.

- Видела, – улыбается Ривейн, – я сам показывал тебе дворец. На одном из тронов даже сидела.

- Забыла, – пожимаю плечами я.

- Ты была как ледяная принцесса. В Мистране, где я родился, ходили легенды о прекрасной девушке, чьё сердце было сковано льдом, растопить который могла только любовь. Такой я тебя увидел. Пять месяцев я пытался подобрать к тебе ключик – а ты отвергала всё. В постели делала вид, что только терпишь меня из супружеского долга. Отказывалась заходить в мою спальню. Во время совместных ужинов и обедов демонстративно почти ничего не ела. И когда потеряла ребёнка… Я хотел быть вместе с тобой. Прожить это вместе с тобой. Но ты сказала, что ничего особенного не произошло. Лекари дали тебе хорошее обезболивающее, и ничего не болит. Закрылась в своей раковине и оставила мне только тридцать минут в день. Твой холодный взгляд внушал страх, как ни абсурдно в этом признаться. В противном случае я никогда бы не стал принуждать тебя к принятию магической клятвы, прежде всего для того, чтобы ты сама с собой ничего не сделала. Но я боялся твоей насмешки и потому представил всё так, будто делаю это для своей защиты. И я был безмерно удивлён твоим великодушным согласием принять участие в Королевской охоте.

Я уже понимала, чем закончится эта речь. Казалось, от ноги онемение распространяется на всё тело.

- Внезапно всё изменилось вмиг. То, что я не смог сделать за пять месяцев, чудом поменялось за один выстрел, словно он-то и расколол тот самый кусок льда, к счастью, не задев сердце. Ты по-прежнему ёжилась, огрызалась и смотрела на меня, как на противника, но от тебя шло тепло. Жар. Твоё тело откликалось на меня, отвечало мне, как никогда прежде. Такая сладкая, такая ароматная, такая… узкая.

Против воли щёки опалило теплом, и вокруг запястья вновь вспыхнуло и тут же погасло огненное кольцо.

- Ты перестала носить украшения, без которых раньше не выходила из комнаты. Даже собака полюбила тебя! Оказалось, что с тобой интересно разговаривать, оказалось, что тебе не всё равно. Умная, страстная, сильная женщина. Совершенно непредсказуемая. Не знаю, какому открытию я изумился больше. Я был слеп, глуп, самовлюблённо полагая, что не способен обмануться. Но когда ревность захлестнула меня, а ты ударила по лицу того, кого ударить никоим образом не могла… все странности встали на свои места, и всё сложилось в цельную картину. Всё объяснимо, если женщина не та, за кого себя выдаёт.

Дзынь!

Ордена и ножны свалились к ногам Ривейна, и он на мгновение опустил взгляд на них, не смог не опустить.

- Прости, – сказала я и резко набросила плащ на два подсвечника разом. Комната погрузилась в темноту целиком, и я выскочила из комнаты, захлопнула дверь за собой. А потом побежала вниз по лестнице, закусывая до крови губу из-за боли в ноге. Стражников не наблюдалось, немногочисленные встреченные слуги только почтительно кивали мне вслед.

Прости меня. Потому что сама себя я простить не в силах.