Семь моих смертей

Часть 2.

***

- Ривейн… – мне пришлось самой прервать тишину, и парнишка, наконец-то, опомнился, вскочил, стол покачнулся, чернильница опрокинулась, и черные густые капли медленно закапали на пол.

Неуклюжий бедолага, трогательно лопоухий, заметался между поклоном мне и всё увеличивающейся чернильной лужей. Наконец, выбрал поклон.

- Сьера…

Точно, тот мальчишка, который чистил подсвечники! Мы ещё поболтали с ним о питомцах короля Персона.

- Тебя повысили? – строго, но одновременно и доброжелательно спросила я.

- Понизили… в тот раз. Наказали, то есть. А вообще я тут работаю, у самого его превосходительства!

- Где Ривейн? – я скопировала интонации Нады, нашей соседки из Сумрачного квартала, полной и довольно неаккуратной бабищи, которая, тем не менее, минимум раз в неделю приходила к Ларде и прочим соседкам устраивать сцены ревности с поиском своего гулящего муженька. Паренёк задрожал, выдающиеся уши порозовели.

- Его здесь нет, сьера! – при этом он как-то нервно оглянулся на двери, и глаза у него забегали. Для меня нервозность мальчика окончательно подтвердила то, что Ривейн сейчас как раз-таки у себя и именно в этот момент развлекается со светловолосой Фреей.

Я посуровела, к сожалению, не очень-то наигранно: картинка обнажённой Фреи, отчего-то стоящей на четвереньках, призывно покачивающей округлыми бёдрами, и приближающегося к ней регента так и стояла перед глазами.

- Ты кто вообще такой? Как зовут?

- Артин, к вашим услугам, сьера.

- Камердинер?

Мальчишка, кажется, даже ушами зашевелил от напряжения:

- Можно сказать и так, но… Нет, сьера. Сье Вартон отсутствует по личному приказу его превосходительства. Я только временно замещаю.

- Куда ушёл Ривейн? – к сожалению, Нада в основном давила оппонентов телесной массой, которой у меня не было. Зато была власть. – Где. Сейчас. Мой. Муж?!

- Сьера, прошу вас, я пока ещё только младший постельничий, – заюлил Артин. – Знаю только то, что мне сказали, говорю, что велено, я…

- Уши отрежу, – сказала я, пытаясь на глаз определить, заперты ли двери на ключ или просто прикрыты. Повернулась к безмолвному стражнику. – Ты! Уши ему отрежь! Сейчас же!

- Сьера! – мальчишка торопливо опустился на колени прямиком в чернильное пятно. – Умоляю! Сье регент не велел его беспокоить до пяти часов! Категорически не велел беспокоить! Давеча ночь всю не спал, послы из Пимара ещё понаехали, будь они неладны, вы же знаете, у них принято работать от заката и до рассвета, Слут их пожри! Ой, простите, сьера…

- Не знаю и знать ничего не желаю, – отрезала я. – Открывай немедленно.

Может быть, какой-то части меня даже хотелось увидеть Ривейна с другой. С учётом того, что мне предлагалось шпионить против него, это было бы даже полезно. Никаких сантиментов, никаких иллюзий… Только суровая реальность.

Артин затрепетал и зашевелил ушами. Поднялся – на зелёных бриджах в области левого колена расплылся чернильный след. Шагнул к дверям и открыл, склоняя голову – я едва удержалась от того, чтобы потрепать его по волосам, всё-таки годы интенсивного сестринства не прошли даром.

Первое, на что я обратила внимание: подсвечники. Множество подсвечников по всей комнате. На огромном, до потолка, окне не было портьер.

Кровать в углу комнаты – внушительных размеров, без балдахина. Спящий человек в центре.

Один.

Ривейн действительно просто спал, уткнувшись лицом в подушку, так, что наружу торчала лишь золотистая макушка. Если прислушаться, можно было уловить ровное глубокое дыхание. Голое плечо по сравнению с изумрудным покрывалом казалось белоснежным, на этом фоне сеточка глубинных застарелых шрамов стала ещё заметнее. Несмотря на пасмурную погоду, было ещё светло, горела только одна свеча на дальнем столике у стены, высокая и толстая, очевидно, предназначенная для розжига остальных в случае необходимости. Не осознавая, что делаю, я наклонилась и почти коснулась обнажённой кожи. Представила, как мои пальцы следуют по этим высохшим руслам шрамов ниже, по лопатке к пояснице, ещё ниже...

Соскучилась. Ещё не прошло и суток с его последнего визита, а я… Стыдоба. Позор. Тряпка безвольная, шмара, слюни распустила.

Снизу послышалась какое-то ворчание, и только тут я вспомнила о собаке, собаке, недолюбливавшей Марану. Дратхаар, Канцлер. Опустила взгляд: пёс лежал на прямоугольной деревянной лежанке и смотрел на меня, внимательно, но вроде бы не зло. Марана говорила, что Ривейн любит порядок, чёткость, симметрию… Что ж, в комнате это чувствовалось даже в том, что придали форму собачьему коврику.

Ривейн спит. Устал. Какие-то послы из Дармарка, нет, Пимара… А я ни о чём не знаю.

Я отступила, не желая его беспокоить и самую малость страшась разбудить, разозлить. Пёс не рычал, не пытался вскочить, схватить, но наблюдал за мной пристально, неотрывно.

Вышла – парнишка Артин остервенело тёр салфеткой перепачканную коленку. Вскочил, снова зацепил злосчастную чернильницу, на этот раз она на столе не удержалась и гулко, с треском рухнула на пол, моментально разлетевшись осколками.

- Успокойся! – повысила я голос. – Я уже ухожу. Не дёргайся, а то весь кабинет разнесёшь. Сье регент отдыхает. Не беспокой его, как приказано.

На лице Артина было большими буквами написано «а я же вам говорил!», но он только склонил голову, и в этот момент в дверь постучали – сильно, уверенно, но негромко. Артин мигом подобрался, открыл рот, собираясь что-то ответить, но покосился на меня и сник.

- Открывай! – сказала я, мальчишка подошёл к дверям и распахнул их, пропуская целую делегацию: пять или шесть довольно-таки взмыленных мужчин в кирасах дворцовых стражников. На меня они взглянули не без изумления: увидеть жену регента в его приёмной явно не ожидали.

- Сьера Марана Холл! – шёпотом возопил Артин. Парню бы в глашатаи идти, а не трудится этим, как его… постельничим. Что вообще делает человек с такой должностью? Заправляет постель? Выносит ночной горшок Его Величества, то есть, пока что ещё просто его превосходительства? Ублажает в постели, если господину не спится?

Жизнь при дворе окончательно меня испортила.