Семь моих смертей

Часть 2.

- Оставайся, – проговорил Ривейн глухо. Я лежала рядом, бездумно глядя в потолок. В голове, за исключением мыслей о шегельском посёлке и его обитателях, было пусто. В теле чувствовалась умиротворяющая расслабленность, мышцы немного ныли, но это была даже отчасти приятная боль. Очень хотелось снять платье или хотя бы переодеться, я чувствовала нелепость собственного вида, но и решиться на следующий шаг не могла. – Оставайся со мной.

- А у меня есть выбор? – хмыкнула я, намекая на запертые окна и дверь. Ривейн приподнялся, повернулся, слегка придавливая меня собой, и я подумала, что мысли у нас с ним сейчас, несмотря ни на что, одинаковые. Мы были чужие друг другу люди, с той же степенью общности, что у заезжего моряка и торгующей собой продажной сьерой в затрапезном порту.

И в то же время – абсолютно близкие. За какие-то три с половиной месяца, что я жила во дворце в статусе его жены, мы почти успели стать семьёй друг для друга, той самой опорой, в которой оба так нуждались.

Этот диссонанс делал всё происходящее нереальным.

- Я не могу допустить, чтобы ты опять сбежала, так ничего мне и не ответив… А, зная тебя, лучше подстраховаться. Была бы здесь дымовая труба пошире, я бы заколотил и её.

- Зная меня? Что ты обо мне знаешь?

- Оставайся, – его рука скользнула под одеяло. – Я безумно скучал по тебе.

- Ривейн, ты женатый человек… – да, платье было лишним. Но я не собиралась опять тонуть в чувственных ощущениях, не прояснив всё до конца – если вообще возможно было что-то прояснить.

- Раньше тебя это не смущало.

- Смущало, – сказала я. Смешно было говорить подобное человеку, правителю страны. Правителю! У него должна быть очередь в фаворитки, тем более, что это не пестуемый родителями и братом молодой принц – король, привлекательный зрелый мужчина, а я артачусь, будто цену себе набиваю. – Мне было тошно, я не могла не думать об этом. Но у меня не было другого выбора. Брук отрезал палец моему младшему брату у меня на глазах, а потом и вовсе... Что бы ты сказал, Ривейн, держа в руке палец ребёнка, которого растил с младенчества?

Его рука замерла на моём бедре, вернулась на плечо.

- Я тоже из большой семьи, если ты помнишь, хотя и младший. Я понимаю. Но ты могла рассказать мне обо всём! Тебе не нужно было бы справляться со всем в одиночку, Вердана!

- Рассказать когда? Сперва мы виделись по полчаса в день, и эти полчаса ты тратил не на разговоры…

- Ты сама не хотела...! – начал было он – и осёкся.

Ну, да. Не я.

Молчание вновь затягивалось, и я пожалела, что вообще заговорила, поддержала разговор. Пожалела, что руку он убрал – в его объятиях всё казалось проще, чем было на самом деле.

- Ты постоянно твердил, что должен быть единственным и всё в таком же духе. Да, я видела, как ты меняешься, как меняется твоё отношение ко мне, но понимала, что без фундамента влечения к Маране ничего бы не было. Я боюсь, что, глядя на меня, ты видишь другую, ты будешь всегда её видеть. И когда-нибудь, как Брук, назовёшь меня другим именем…

- Тебе обязательно всё время об этом вспоминать?!

- Ривейн… – я потянулась к нему и коснулась губами его губ. Слегка прикусила верхнюю, лизнула – и ускользнула от поцелуя, чуть приподнимаясь, вынуждая его потянуться за мной. – Меня-то устраивает то, кто я есть. Бандит Пегий, с которым я жила после того, как ушла от тебя, оставил мне достаточно средств, чтобы я и мои братья не нуждались, хотя бы пару лет, пока я и старшие не найдём нормальную работу… – бравада вдруг оставила меня перед его хмурым лицом, а я оставила этот дурацкий тон и попросила. – Отпусти меня. Я тебе не нужна, хотя я знаю, что тебя ко мне влечёт, но это... это не то, что мне нужно. Ты искал меня, нашёл, можешь быть доволен собой. Ты мне должен… немного, хотя бы за пимарский заговор. Отпусти. Видит небо, ты мне очень дорог, я тоже хочу тебя, так, что у меня… Но я не смогу так жить. Видеть, как ты на меня смотришь, когда морок желания спадает, и ты обо всём вспоминаешь. Смотришь как на шлюху из Сумрачного квартала. Даже если ты будешь вспоминать об этом не каждый раз. Даже если очень редко. Даже если ты только один раз так на меня посмотришь – я этого не вынесу.

Если ты хоть раз засомневаешься в...

- Оставайся, – Ривейн прикрыл глаза, словно в самом деле опасаясь, что я могу прочесть что-то не то в его взгляде прямо сейчас. Поглаживал меня через ткань платья, губы коснулись виска. – Мне… мне просто нужно свыкнуться с этим всем. Оно никак не укладывается в голове. Оставайся со мной. Нам же хорошо вместе, Вердана. Мы потихоньку договоримся обо всём. Я не смотрю на тебя, как на… Всё это сложно было осознать, то, что ты жила после меня с каким-то... Я думал, будет проще, когда я тебя найду, но проще не стало. Когда ты ушла, это было почти так же, как с матерью. Только хуже. Я знал, что в уходе матери нет моей вины. А ты…

Остаться?

Да, это вариант, приемлемый и для него… и для меня. Конечно, Вердана Снэй уже никак не годится для законной жены законного короля Эгрейна. Но в качестве любовницы… Нам так или иначе нужны деньги и защита, на наследство Стагера можно прожить, но братья, Ларда с её ребёнком и новым мужем, Джус... я могла бы обеспечить им всем безбедную бесхлопотную жизнь. Ривейн… нас так тянет друг к другу. Мы оба можем получить то, чего желаем. Почти.

Я действительно согласилась бы, может быть. Не без привкуса горечи разочарования, что в этом его «останься» я не услышала всего того, чего подспудно так ждала. Но согласилась бы. Ворованное счастье всего за три месяца стало моей фламинской дурью – я видела тех, кто на неё подсаживался, еще тогда, в детстве, когда жив был Боров, видела, как они загибаются от неудовлетворённой тяги к проклятой бурде.

Прошло два с половиной года. Я вылечилась, но не забыла.

Если бы не… если бы не одно обстоятельство, я согласилась бы, Слут, я согласилась бы ещё до того, как он бы даже подумал об этом, я бы сама ему предложила. Мне так его не хватало. Между законной и честной жизнью с любящим, без сомнения, меня Джусом и жизнью с Ривейном, я, не задумываясь, выбрала бы самое для себя не подходящее. Несколько лет этой бездумной чувственной страсти... Ладно, кому я вру. Мне не хватало и всего остального: разговоров, танцев, уличных праздников в его компании, совместных прогулок с Канцлером, общих завтраков, обедов и ужинов, политических заседаний и обсуждений. Я хотела увидеть по-настоящему снежную зиму в его родном Мистране – с ним. Хотела посетить выстраданные Варданы. Даже подразнить его чуть-чуть, предложив прогуляться до Дармарка…

Это всё явно не входило в предложенное «останься». Но я согласилась бы. Просто потому, что я уже решила остаться с ним, ещё тогда, когда он приходил ко мне на полчаса в день, не нарушая установленный Мараной регламент.

…порой мне казалось, что Марана специально выдумала ту ложь про Фрею, так настойчиво настраивала меня против регента и ограничивала моё общение с ним ею же придуманным «регламентом», чтобы я не привязалась к нему слишком сильно.

- А как быть с твоей законной женой, Ривейн? Для неё у тебя останется тридцать минут в день?

Ривейн приподнялся и сел в кровати.

- Не думай об этом. С ней всё решено.

- Да что ты? А мне так не показалось.

- Забудь о ней. Больше она тебе беспокойства не доставит.

Я тоже села, оправляя измявшуюся юбку платья.

- Вот как ты это называешь? «Беспокойство»?! Кстати, ты так и не рассказал, когда ты понял, что она – это не я? До коронации или после? После того, как уложил её в постель? Уверена, ты не удержался. Да, для обычных шмар ты слишком брезглив, но не жил же ты монахом Высокого храма эти два с лишним года…

- Прекрати! – взвился он. – Да, я полный придурок, но с Мараной и до тебя у нас почти ничего и… Обманулся не только я! Слуги…

- Слуги со мной не спали!

- Ты была совсем другая, совершенно другая после Вестфолкской охоты, но я не думал о подмене, я ожидал видеть её – и видел её, всем нестыковкам я находил более-менее логичное объяснение, разве это не понятно?! Конечно, я заметил, что всё изменилось, но… я почти совсем её не знал!

- А меня – знаешь?

Кажется, наш разговор замкнулся и снова пошёл по тому же кругу.

- Знаю, – ответил он вдруг. – Точнее, я всё ещё так мало знаю о тебе, но знаю, какая ты. Сильная. Решительная до отчаяния, но уязвимая внутри. Умная, но мнительная. Чувственная. Сладкая.

- Я не хочу больше жить в неволе, Ривейн, – помотала я головой, не желая слушать всякие глупости. – Не хочу ежесекундно ожидать явления Мараны на пороге. Ллер Эхсан был прав: даже это имя говорит о смерти. Прости, если задеваю твои чувства…

- Никакого Эхсана.

- Да при чём тут он?! Я про Марану...

- Марана... Марана давно мертва.