Семь моих смертей

Глава 39. Разоблачения продолжаются.

То, что произнёс лекарь, дошло до меня не сразу. То есть, значение его слов – каждого в отдельности – было понятно. Но несколько мгновений я искренне недоумевала, какое отношение это всё имело ко мне.

- Месьера Марана, поздравляю вас, какая радость! Срок примерно три недели. Пока что я не смогу назвать вам пол ребёнка или сказать что-то конкретное, но, несомненно…

- Не может быть, – прошептала я, взгляд прилепился в точку на стене, а мысли наоборот, скачут, как блохи на раскалённой сковородке. – Не может быть…

- Но почему же? Вы здоровая молодая женщина, было бы естественно…

- Я ничего не чувствую!

- Вы и не должны ничего чувствовать, ещё слишком рано. Все ощущения придут позже, не беспокойтесь. Всё хорошо. Дышите глубже, не напрягайтесь, не переживайте.

- Меня не тошнило, я не падала в обморок…

- Это совершенно необязательно, поверьте моему опыту.

- Не говорите Ривейну, – резко сказала я, ещё не успев толком осмыслить всё. – Не говорите ему ничего! Это… такое личное. Я должна сама ему сказать.

- Прошу прощения, месьера… – лекарь моментально стушевался, даже моргать начал в два раза чаще. – Но вы же сами, вероятно, знаете, как ждёт этого известия сье Ривейн. Я не имею права не сказать ему об этом. Утаить такое – всё равно что добровольно признаться в государственной измене, месьера!

- А разве государственная измена – что-то совершенно для вас чуждое, сье? – медленно проговорила я. – Разве вы не предали вашего правителя, когда согласились докладывать обо всём Каллеру? Разве вы его не продали?

- Каллеру? Какому ещё Каллеру?! Месьера, что вы такое говорите! Как можно! – седые усы целителя возмущённо затрепетали. – Я целиком и всецело предан Его превосходительству и буду рад назвать его своим монархом! И я могу поклясться на белом алтаре Высших богов, что ни от кого и никогда не брал денег ни за свои слова, ни за своё молчание!

Он врёт мне? Или же мне врал Брук? Но зачем?

- Я знаю, что о моём состоянии вы докладываете не только регенту, – выдохнула я. – Кому ещё? Человеку по имени Брук?

Лицо седовласого лекаря моментально, чудодейственным образом изменилось, даже глубокие складки в уголках глаз и на лбу разгладились.

- Брук? О… ну, если вы так называете… конечно. Но… это же совсем другое дело, сьера! Сье Брук никогда не платил мне денег! Разумеется, от него у меня нет секретов и тайн! Но только от него. Уверен, что на сье Брука любой из нас может положиться… всецело.

Я приподнялась и чуть было не села мимо кровати.

- Сье Брук убьёт меня и этого ребёнка, если вы скажете о его существовании кому-либо, – я чувствовала, что нахожусь среди безумцев, в самом центре сумасшедшего карнавала. Но лекарь помотал головой всё с той же улыбкой накормленного младенца.

- Не говорите чепухи, сьера, как можно! Только не сье Брук! Беспочвенные тревоги и навязчивые страхи свойственны женщинам в вашем положении… Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Всё хорошо. У меня есть прекрасная настойка, помогающая снять тревожность, которая не навредит…

- Ничего не надо, – пробормотала я. – Не говорите Ривейну, хотя бы до вечера, слышите меня? Я сама скажу ему. Не забывайте, что если патриарх одобрит кандидатуру Ривейна, я стану вашей королевой. И уж не сомневайтесь, найду возможность как отблагодарить, так и раздать долги всем, кому только можно. Уверена, сье… Брук скажет вам то же самое.

Дверь закрылась за бледным, но всё ещё нелепо улыбающимся сье Артупом, а я выдохнула и прижала ладони к животу.

Я так панически боялась этого, потом – ждала, ежедневно ждала, потом, после разговора с Мараной, снова боялась, свыклась уже с мыслью, что никакого ребёнка не будет…

А если это ложь? Обман?! Нет никакого ребёнка, нет и быть не может! Я же ничего, ничегошеньки не чувствую, разве что усталость и сонливость, и аппетит изменился… Снова задержка, но это всё мелочи, это всё неправда, так ведь уже было…

Я меряла шагами комнату и ждала Ривейна. Несомненно, целитель должен отправиться к нему, чем бы я его ни стращала, а Ривейн в замке, он выезжает в Высокий храм вечером, только вечером…

В дверь постучали, у меня едва сердце не остановилось. Но нет, регент не стал бы стучать… Снова целитель? Хочет признаться, что ошибся, или…

В комнату заглянула Фрея с чуть виноватым испуганным лицом. Я тут же отняла ладонь от живота.

- Вам нужна помощь, сьера? – робко спросила Фрея, а я вспомнила, что по сути, другой фрейлины у меня сейчас и нет. – Можно зайти?

- Заходи, – кивнула я. Всё лучше, чем сидеть вот так одной и трястись от ожидания реакции Ривейна. Однако время шло – и он не приходил. Почему? Почему?

Целитель всё-таки промолчал?

- Прости меня, – сказала я тихо вышивающей в уголочке Фрее. – Ты спасла мне жизнь, а я так и не отблагодарила тебя. Так плохо с тобой обращалась… Ревновала.

Теперь это можно было произнести вслух и признать, в первую очередь, для себя же самой.

- Ко мне, сьера?! – изумилась Фрея. – Как же можно! Это моя работа. Я клянусь вам, что…

- Не клянись, – мотнула я головой. – Услышала сплетни о тебе и Ривейне… от кого-то и поверила.

- Его Превосходительство замечательный человек, – едва слышно пробормотала девушка и отвела глаза в сторону. – Он никогда ко мне… ничего такого. И ни к кому другому. Он так любит вас, сьера.

Я закрыла глаза и хмыкнула.

- Любит… Разве ж так любят, Фрея? Мы живём – каждый сам по себе. Встречаемся только чтобы… ну, ты поняла. Потому что так нужно.

- Но вы же сами поначалу так холодно с ним разговаривали… чуть ли взашей не выгоняли, – очень серьёзно ответила Фрея, поглядывая на меня, словно ожидая, что я вот сейчас вскочу и опущу стул ей на голову. – Но потом-то всё стало меняться, верно? И вы изменились, сьера. Просто другой человек. Простите меня за… дерзость.

- Всё нормально.

…другой человек. Надо поговорить с Ривейном, хватит отмалчиваться. Рассказать ему обо всём. О завещании. О ребёнке – если сье Артуп меня не обманул. О Маране, Бруке и Каллере. О заговоре и подмене. Может быть, он убил бы меня на месте раньше, но ребёнок… это же всё меняет, должно изменить, верно? Как же мне хочется в это верить! Может быть, он простит и мою ложь, и моё молчание. Может быть, он отпустит меня… нас. А если даже и не простит… Пусть. Я заслужила.

- Узнай, у себя ли Его Превосходительство, – кивнула я Фрее, и девушка вернулась буквально через несколько минут, однако мне они показались вечностью.

- У себя, сьера.

- Отлично. Тогда… у меня есть к тебе одна просьба.

Мне было страшно. И мне нужно было взять хотя бы небольшую паузу. Поэтому я встала и пошла в капеллу.

Да. Просто немного побыть одной и всё обдумать.