Семь моих смертей

Часть 2.

Я поёжилась, стоя перед окном. Потёрла пальцами прокушенное некрошем предплечье. Мне повезло: Ардин забыл в моих покоях свою банку с целебной мазью. Без магического воздействия лекаря эффект был слабее, но к утру рана всё же затянулась без видимых последствий, хотя лёгкое онемение осталось.

Тогда, после укуса, меня замутило, кровь моментально пропитала рукав, отважный Грамс, как следует ткнув некроша кочергой, отскочил от клетки и бросился ко мне, охая и стеная. Но боль неожиданным образом прошла, в глазах прояснилось почти сразу. Тварь сидела на корточках в клетке, не глядя на меня, и облизывала подношение, на которое сперва не обратила внимание. Не рвала зубами, а облизывала серым неестественно длинным языком. И поглядывала на меня как-то… иначе. Я бы сказала, с некоторой усмешкой. Более осознанно, чем вначале.

На тёмной ткани зимнего плаща с пелериной пятен крови было не видно. Я вышла на белый свет, игнорируя скулящие попытки Грамса вымолить прощение, сбегать за дюжиной дворцовых лекарей, держать меня за руку или вообще нести на руках. Последнее впрочем, было бы забавно: я представила лица своей свиты, когда блаженный Грамс выволок бы меня, перекинув через плечо, как мешок с сырым мясом.

Старательно делая вид, будто всё хорошо, я поднялась к себе, выгнала фрейлин и горничных, и с содроганием стянула пропитавшуюся кровью ткань, думая, что же я скажу всей этой кодле: лекарям во главе с Бруком и Каллером. Что же я скажу Ривейну…

…нет. Ничего. Ничего я им не скажу.

Искать завещание в клетке с мертвецом-людоедом я больше не стану. Персон был не настолько безумен, как я. В конце концов, веры Бруку всё равно не было никакой. Так что пусть ищет завещание сам, я старалась, но не нашла.

***

- Сьера, Его превосходительство приглашает вас, – опустив глаза к полу, сказала Фрея. Я приподнялась со своего стула, где вышивала – ну, как вышивала, больше смотрела в окно на снег, бездумно сжимая пяльцы в руках.

- Его превосходительство вернулся?

- Да, сьера. Ждёт вас.

- Ждет меня? Где?

Ривейн никогда никуда меня не приглашал и нигде не ждал. Всегда приходил в мою спальню сам, за исключением того единственного раза на конюшне, при воспоминании о котором у меня до сих пор начинало гореть лицо.

- В малой обеденной зале. Я помогу вам переодеться…

И я переоделась, механически, как кукла, ткнув пальцем в одно из трёх предложенных Фреей платьев. Мельком глянула на саму Фрею: она показалась мне в этот момент необыкновенно хорошенькой, свежей, словно светящейся изнутри. Её не кусала мёртвая тварь, её брат не сидел в заложниках у безумного заговорщика, её время общения с любовником не было регламентировано получасом. Ривейн приглашал её не по необходимости, а когда хотел. Когда хотел её сам.

- Вы такая красивая, сьера, – неожиданно сказала Фрея. Я покосилась на неё: издевается? Но лицо девушки было совершенно серьёзным и даже немного печальным. Против воли я улыбнулась – наши мысли, похоже, совпадали.

Может быть, её печаль вызвана тем, что регент перестал ею интересоваться? Сказать по правде, последнее время, за исключением ночей и моих отлучек, Фрея почти всё время была на глазах…

- Спасибо. Ты тоже.

Прозвучало это глупо. Но я усилием воли выкинула мысли о любовнице Ривейна из головы. Искусством в нужный момент избавляться от тяжелых и грустных раздумий я овладела лучше, чем игрой в напёрстки.

***

Малый обеденный зал «малым» был только по названию. На самом деле здесь вполне можно было бы проводить балы человек на шестьдесят, не испытывая особых стеснений. Огромный, накрытый кроваво-алой скатертью стол, к моему удивлению, был пустым. Ожидаемо горели свечи – много свечей. Я повернула голову и увидела дивную картину: одна из стен, ранее закрытая портьерами, оказалась полностью прозрачной, застеклённой, с маленьким выступающим наружу балкончиком. Уличные фонарики, расположенные снаружи, озаряли вечернюю темноту, и падающие хлопья снега казались нереальной, сказочной магией.

Как и тёмный силуэт Ривейна, стоящего у окна и смотрящего в вечернее небо.

В зале было тепло, горел камин, камни горячника согревали помещение по периметру, но мне всё равно стало зябко, и я обхватила себя за плечи, стараясь не стучать зубами. Посмотрела на небольшой альков сбоку – несколько обитых алым бархатом компактных, но вместительных диванчиков, отодвинутая портьера, позволяющая в нужный момент при желании скрыть происходящее от посторонних глаз. Представила, как Ривейн посреди многолюдного бала берёт меня за руку и ведёт к диванам, вежливо и холодно кивая гостям: мол, дела делами, а сьера жена по расписанию…

- Добрый вечер. Приятно, что вы решили расширить географию… наших встреч.

- Что? – регент обернулся и посмотрел на меня с недоумением. Я пожала плечами и не ответила.

- Ну, вот я пришла. Если Фрея не ошиблась, когда вела меня сюда, – взгляд неуклонно съезжал к этим самым диванчикам.

- Да, всё верно, – рассеянно сказал регент. – Я пригласил вас поужинать, – только тут я обратила внимание на небольшой накрытый столик на двоих. Нахмурилась.

- Просто поужинать? В чём подвох?

- Обязательно должен был подвох?

- Ну, вы же не ужинаете с Канцлером. Кстати, где он?

- Канцлер остался в спальне. Мне сообщили, что вы неожиданно подружились. Я рад.

- Мы и не ссорились… Всюду шпионы и соглядатаи.

- Что?

- Ничего.

Ривейн отодвинул мне стул, и я села. Вообще-то действительно подошло время ужина, но любой аппетит пропадал рядом с ним. То он хватает меня, как доступную шмару, с ходу задирая подол, то устраивает какое-то подобие церемонных супружеских отношений… Неопределённость выводила из себя.

- Вы сказали, что ничего обо мне не знаете.

Я снова почувствовала, как кровь приливает к щекам, запульсировала дважды прокушенная рука. Да, я ставила это ему в укор. Но на самом деле знать о нём больше мне не хотелось. Того, что уже было известно, хватало за глаза, а то, что надо было знать – причастен ли он к смерти Персона, например – Ривейн мне всё равно бы не сказал, во всяком случае, сейчас.

- Спрашивайте, Марана.

Слут, это не так происходит! Знакомство, зарождение чувств или хотя бы невольной, но подлинной симпатии, доверия, уважения, слегка подбитых задиранием подола…

- Я не знаю, что спрашивать.

Вилка звякнула о край тарелки, я подцепила кусочек мяса и отправила в рот, просто чтобы выиграть несколько мгновений, пока жевала. Еда, как обычно, была восхитительна.

- Вы родились не в Гравуаре?

- Нет. В Мистране. Это недалеко от пограничья.

- Зимы там снежные?

- Очень.

- Как же вас занесло во флот?

- Мы переехали в столицу, когда мне было десять.

Казалось, мы играем в какую-то детскую игру с мячом: я кидаю, а он отбивает. Это раздражало больше молчания, ещё больше раздражало то, что он сам её предложил.

- Как вам удалось? Я имею в виду, вы действительно пробились сами, без протекции?

Ривейн чуть сощурил глаза и тоже положил в рот сочный кусок. Промокнул салфеткой влажные от сока губы. Никогда не обращала внимания на то, как едят взрослые люди, не до того было. Но на Ривейна смотреть почему-то хотелось, и я не без усилия отвела глаза.

- Странный вопрос. Вы думаете, я жульничал?

- Вы жульничаете, – надо же, слово-то какое подобрал! – Сейчас.

- Что вы имеете в виду?

- Брак с одной из Цееш для получения престола. Это нечестно, – я не хотела этого говорить, тем более, изображать обиду. Но прозвучало именно так. Обиженно.

Ривейн снова взялся за вилку, и я последовала его примеру. Несколько минут мы ели, бросая друг на друга косые взгляды. Я снова заставила себя смотреть на что-то другое – на клятые диванчики, на снег за окном, на стол с едой. Мясо – горячее в тарелках и холодное, нарезанное ломтиками, на блюдцах. Овощи. Холодный морс и вино. Хлеб с какими-то семенами и специями. Десерт, очевидно, должны были принести по запросу.

- По крайне мере, я никогда этого не скрывал. А вы, Ана? Разве вы во всем честны со мной? Я тоже ничего о вас не знаю.

Что ж, этот его упрёк попал в цель, как никакой иной попасть бы не смог. Моя ложь была несравнимо глубже.

- Как вы получили этот шрам?

- Я уже говорил. Боевое ранение.

- Это слишком абстрактно.

- Не хочу вспоминать.

- Вы видели русалок в море?

- Что?

- О себе вы говорить не хотите. Стараюсь поддерживать разговор нейтральными темами.

- Мне действительно не хочется вспоминать эту историю, – Ривейн чуть повысил голос, вилка чуть громче звякнула. – Боли я не боюсь, но ощущение собственной беспомощности… невыносимо. Иметь подобную слабость недопустимо, и я действительно сожалею, что вы о ней узнали.

Какое-то время мы ели в тишине.

Я отодвинула стул и встала, и он посмотрел на меня чуть напряжённо, снизу вверх.

- Никто не узнает. Во всяком случае, от меня.

Это была правда. Я не собиралась посвящать в личные тайны Ривейна ни Брука, ни Каллера.

Я подошла к Ривейну со спины, обхватила руками, положила ладони на его глаза, почувствовав пушистые кончики ресниц, и как только моментально напряглась его спина, тут же убрала руки.

- Даже так тяжело?

Он не ответил и тоже поднялся, не резко, но решительно. Свечи вокруг нас пылали, пламя дрожало.

- Давайте каждый раз мы будем задувать по одной свече. Может быть, к темноте всё же можно привыкнуть. К тому же вы будете не одни. Я буду с вами.