Семь моих смертей

Часть 2.

- Вы правильно меня поняли, – вздохнула я. – Ваш кинжал был украден, заменён на полностью аналогичный, чтобы вы ничего не заподозрили, а вот подлинный, из особенной стали, забрали себе те, кто хотел подставить вас. Подозреваю всё же, что несчастный, отравившийся вином – так и не узнала, к сожалению, его имя – был одновременно и отравителем. В ваших рядах должен был быть как минимум один предатель. Не могу сказать точно, покончил ли он с собой по предварительной договорённости со своими нанимателями или же они отравили его так же, как и мою фрейлину… возможно, ещё не поздно изучить тело, если в том есть необходимость. Ллер Эхсан… вы говорили мне про глаза. У представителей вашего народа они светлые. У человека, который стрелял в меня в Вестфолкском лесу, глаза были тёмные, это точно. На самом деле, расчёт был верным – почему-то об этой вашей особенности я не знала, как и многие жители Эгрейна. Просто не принимала во внимание. А волосы легко покрасить, – я едва не коснулась собственных высветленных прядей. – Бороду можно сбрить. Цвет глаз поменять куда сложнее.

- Так кто стоял за покушениями? – не выдержал Эхсан. – Я уже говорил вам, Марана…

- Для тебя – сьера Марана, – не выдержал Ривейн и подошёл ко мне. Обнял за плечи. – Не смей фамильярничать с моей женой, Эхсан. – сжал мои плечи сильнее. – Ответ очевиден, верно?

- Верно, – ответила я. – Пожалуйста… давайте вернём ллеру его законное оружие. Его уже обработали, сняли нанесённый яд, так ведь?

Кинжал принесли очень быстро. А я повернулась с остальным мужчинам.

- Всё очевидно. Но нужны неоспоримые доказательства.

- Доказательства чего? – подал голос ллер Гилани.

- Того, что всё это придумали вы, – я сжала пальцы Ривейна. – Разумеется, это всё придумали вы, просто больше некому. Пимарец стрелял в меня на охоте, мы в плену стереотипов, если у человека другая стрижка и цвет волос, трудно переключиться с восприятия. Но цвет глаз так просто не изменить. Некрош, умертвие, яды... Именно пимарцы знают чёрную магию и алхимию. Уверена, у вас было противоядие на случай, если затея с детским вином сработает, так, чтобы пострадать, но не умереть. Это вы убили Его Величество Персона Цееша? Так старательно подставляли дармаркцев… зачем? Надо полагать, до островов вам нет дела, хотя золото никогда не бывает лишним, но соседство с Дармарком стало слишком обременительно для маленького Пимара. От чересчур беспокойных соседей стоит избавиться, стравив их с Эгрейном, верно? Я почувствовала запах крови, дыма и стали на ваших ладонях, ллер Гилани. Вы брали в руки оружие ллера Эхсана, а я уверена, что он и не в курсе…

- Никогда не слышал более увлекательной истории, – чуть поклонился мне вождь пимарцев. – Но, уважаемая сьера, я так понимаю, что все ваши догадки основаны на гипотетическом… запахе моих рук? У вас прекрасное воображение.

Он преувеличенно тщательно поднёс ладони к носу, потом вытянул руку к Эхсану.

- Не соблаговолите ли убедиться в словах сьеры, применив её безупречный метод…

- Ривейн! – обернулась я к регенту. – Некрош… некрош узнает своего хозяина. Я предлагаю спуститься вниз.

- Куда это "вниз"? – с нехорошим блеском в глазах учтиво спросил Ривейн.

- К клетке некроша, разумеется. Не спрашивайте меня сейчас, я… я позже вам всё расскажу. Некрош узнает своего хозяина. Можно взять с собой ллера Эхсана, чтобы эксперимент был… нагляднее.

Ривейн молчал. Но недолго – всё-таки он умел справляться с гневом на мою очередную тайну и замалчивание подданных, полагающих, что их дело маленькое – не влезть в разборки между «их превосходительствами».

- С чего вы решили, что у некроша не может быть хозяина не из… не из высших чинов?

- Мне просто так кажется, – честно ответила я. – То, что именно ллер Гилани передавал кинжал… или крал, говорит о том, что он принимает живейшее и непосредственное участие во всех своих интригах. Насколько я узнавала, у пимарцев уровень магической силы и политический статус прямо пропорциональны друг другу.

Ривейн снова помолчал, потом посмотрел на Эхсана и Гилани.

- Это бред! – пимарец затеребил густую бороду. – Теперь вы будете допрашивать какое-то умертвие? А почему бы сразу не вызвать его ответчиком в суд?! Это попросту опасно для жизни!

- Я думаю, если проверить всех ваших людей, у одного из них борода будет приклеена, – вздохнула я. – Но дёргать за бороды иностранную делегацию жене регента как-то уж совсем выходит за рамки… Если вы не желаете спускаться с нами, можно привести некроша сюда.

- Вы подвергаете опасности жизнь иностранных правителей… – взбеленился ещё один пимарец, чьего имени я не знала. Дармаркцы молчали, но тревожно поглядывали на вождя.

- Если нужно, мы поможем сьере Маране, – Эхсан выразительно звякнул кинжалом. – Речь идёт о добром имени моего народа! Ривейн, почему ты раньше не рассказал обо всём...

Ллер Гилани огляделся. Против вооружённых дармаркцев и эгрейнцев силы были явно неравны. И он склонил голову.

- Ты никуда не пойдёшь, – внезапно шепнул Ривейн мне на ухо, и от этого обращения, такого долгожданного, предательски онемели запястья. – Оставайся здесь…

- Некрош будет меня слушаться, – пришлось ответить, хотя я понимала, какую реакцию это вызовет у Ривейна. – Вас всех – нет.

- Ты тоже тайный иностранный агент, владеющий чёрной магией?

- Просто поверьте… поверь мне. Пожалуйста. Долго объяснять… Со мной всё будет в порядке.

- Нет.

- Я давала ему свою кровь, – сказала я, почти касаясь губами его уха. – Теперь он слушается меня. И я до сих пор жива, знаешь ли.

- Это ненадолго, – удивительно хладнокровно пообещал Ривейн. Многообещающе так.

В итоге мы спустились вниз. Я, Ривейн, ллеры Эхсан и Гилани, ещё несколько человек, сопровождающих эгрейнцев. Ривейн был в бешенстве, я чувствовала его так ясно, как будто оно было выковано из железа. Но держался отлично.

Некрош безучастно сидел в своей привычной позе. Поднял голову и посмотрел на меня. Только на меня.

- Привет, Норг, – я споткнулась на имени. Чужие взгляды жгли затылок и спину. Вытащила кинжальчик. Ривейн ухватил меня за запястье.

- Ты не будешь этого делать. Никогда не будешь, поняла? – а потом вдруг резко отдёрнул руку. Я опустила взгляд на руку – вокруг запястья обвился огненный браслет. Всполохи пламени взвились вверх – и пропали.

А я и не почувствовала ожога.

- Что это?! – хрипло сказала я, голос как-то разом сел.

- Некрош отметил вас своей силой, сьера, – неожиданно проговорил ллер Гилани. – Иногда они на такое способны… Он вас укусил, верно? И передал вам таким образом часть своих способностей. Не беспокойтесь, это не опасно, скорее, это бесценный подарок. Причём заставить их невозможно, проверено. Странные существа. Мы научились создавать их из мёртвых тел наших врагов, воскрешенная плоть получает особую силу. Из этих умертвий получаются отменные телохранители. И убийцы, конечно же. Не дёргайся, сье Ривейн. Эта тварь признала твою жену за хозяйку. Даже не представляю, что она теперь будет с ним делать…

- Мне нет нужды его выпускать, ллер? – спросила я.

- Нет, сьера, не стоит. Мы их создатели, но они ненавидят нас. Боюсь, казнь или пожизненное заточение в Гартавлской паутине будет более гуманным исходом. А вы, как я понимаю, за гуманность.

- Как вам удалось провести его в Гартавлу?

- Покушение было за пределами Гартавлы. На празднике Зимнестоя. Молодой король хотел быть близок к народу, он был уверен в своей неуязвимости. Молодая красивая девушка поманила его отъехать в сторонку… в общем, было до смешного несложно. Милая сьера, вы правы во всём, кроме одного, и если мне позволят договорить…

Эхсан дёрнулся было к нему, но Ривейн остановил его. Покачал головой.

- Вы правы во всём, но могу поклясться пламенем и пеплом, как принято у моего народа: Его Величество Персона мы не убивали, попытка с некрошем была первой и последней. Выстрел на охоте, яд в молоке и вине, попытка избавиться от последней из Цееш, но не гибель эгрейнского короля. Ищи крысу где-то среди своих, Ривейн. Эта смерть не на нашей совести.

***

От дальнейшей суеты я сбежала в свою комнату. Дальше Ривейн разберётся сам. Надеюсь, и про Мехрана не забудет, и про родителей бедной Далаи, хотя сомневаюсь, что они ещё живы. Арестовать вождя другого государства не представлялось возможным – пусть у пимарцев таких вождей было несколько, и статус ллера Гилани нельзя было в полной мере приравнять к королевскому, всё же это был не какой-то там молочник. Почему-то объяснение произошло так… спокойно и буднично, что я даже не испытывала к ллеру Гилани негативных чувств, несмотря на то, сколько невинных людей погибло по его вине. И, честно говоря, не возражала бы, если бы вопрос решили бескровно. Мне не хотелось войны.

Наверное, я действительно могла бы стать не самой плохой из королев.

Лекарь Артуп, пожилой и суетливый, пришёл ко мне вечером точно в срок. Бессмысленная формальность, я раздражённо ждала завершения процедуры, сидя в тёплом коконе его целительской магии, а сама думала о своём. Завтра церемония снятия полномочий, выезжать нужно было сегодня вечером. Каллер притих, и Брук уже столько дней меня не тревожил. Обдумывают следующий шаг? Какой? Заговор пимарцев раскрыт, вряд ли теперь их ставленники заявят свои права... Хотя откуда мне знать. Пимарец может отказаться от своих признаний в дальнейшем.

Когда передать завещание Ривейну? И передавать ли? Что, если оставить всё, как есть? Ривейн-не-король не нужен Маране и остальным. Но нужен мне. Мы сбежим, о нас забудут. Мы будем вместе.

Я ушла в своих мыслях далеко и не сразу поняла, что говорил мне улыбающийся от уха до уха лекарь. Это странное, совершенно непривычное выражение на его лице испугало меня.

- Что вы сказали?

- Сьера Марана, я очень рад… очень рад. Теперь я могу сказать совершенно точно.

- Чему вы рады? Что вы можете сказать?

Целитель недоумённо моргнул, а потом собрался с силами и снова нацепил на лицо неестественно широкую улыбку.

- Вы ждёте ребёнка, месьера. Поздравляю вас!

В комнате стало тихо, так тихо, что я, казалось, слышала, как где-то в подземных темницах скрёбся запертый некрош, как на кухне звякала на кастрюле крышка, как в храме Высших ударили в колокол, как стучало моё сёрдце.

Пока что только одно моё.