Семь моих смертей

Часть 2.

- Вот что мне в тебе нравится, это отсутствие длительных истерик. Вижу – хочешь. И ударить, и заорать, и зарыдать… А ты не сдерживай себя – поори и порыдай! Зря за тобой всюду эту две профурсетки ходят? На кой Слут они ещё нужны?!

Брук улыбнулся мне покровительственно и продолжил:

- Видишь ли, помимо наследника от одной из Цееш, у Ривейна есть ещё один способ повлиять на решение патриарха. Завещание Персона Цееша.

Я так удивилась резкой смене темы разговора, что отвлеклась от своих бед и страданий и действительно собралась. Сосредоточилась.

- Разве было какое-то завещание? Насколько я помню, в нашу первую встречу вы говорили, что его нет.

Брук смотрел на меня, его тёмные глаза под стёклами очков были непроницаемыми. Один раз за сегодня мне удалось его смутить, больше он не мог себе позволить чего-то подобного.

- Всё дело в том, дорогая, что доподлинно это неизвестно, – мягко сказал он. – Официально, во всяком случае, – нет, иначе тебя бы здесь не было, и у Ривейна не было бы необходимости в браке. Видишь ли, Ривейн и Его Величество Персон дружили. Ну, скажем так, молодой король нуждался в поддержке. Он был хорошим человеком, но слишком неопытным и мягким. Склонен доверять людям. Мог ли он оставить завещание в пользу Ривейна? К сожалению, да. Он верил ему, он понимал, что не успел оставить наследников, он не мог не беспокоиться о том, что будет с Эгрейном в случае трагической случайности. Хотя вряд ли ожидал столь скорого и трагического исхода своей болезни. Никто не ожидал.

- Подождите, – я почти за голову схватилась. – Я не понимаю. О каком завещании идёт речь?

- О завещании, которое мог оставить Его Величество Персон в пользу ныне регентствующего Ривейна Холла.

- Но если оно есть…

- Мне известно только то, что Персон подумывал о нём. А кроме того, незадолго перед смертью вызывал к себе духовника. Как представитель Высокого храма, тот мог засвидетельствовать подлинность завещания единолично.

- Его допрашивали?

- Некромантия запрещена Высоким храмом, – белозубо улыбнулся Брук. – Он повесился несколько часов спустя. В общей суматохе о сье Лабеле вспомнили не сразу. Но вспомнили. А было уже поздно. Повесился в капелле, на одной из тесёмок, которыми завязывают портьеры, и это несмотря на то, что Высшие не приемлют добровольный уход из жизни. К тому же повеситься с переломанными пальцами добровольно довольно трудно, как мне кажется, независимо от веры. Не советую пробовать.

- Ему помогли? Но кто?

- К сожалению, пальцы на моей совести. Не думал, что он окажется таким несговорчивым и малодушным: испугался боли и предпочёл покинуть наш грешный мир, но не выдать ни содержание завещания, ни место, куда оно было спрятано, даже сам факт его существования.

- Но…

- Дорогая, а ты думала, всё так просто?

Что ж, если для Брука не проблема пальцы отрезать, представляю, с какой лёгкостью он их ломает. Однако ужасаться его методам было некогда, да и бессмысленно.

- Если завещание было составлено в пользу Ривейна, то где оно?

- Вопрос вопросов. Вариантов множество. Либо завещания не было вовсе, либо его кто-то нашёл и уничтожил, либо держит, как туз в рукаве, чтобы в самый последний момент посадить Холла на крючок и что-то выгадать для себя. Либо – и именно эту версию я предлагаю рассмотреть сейчас – оно где-то спрятано и ещё никем не найдено. Оно где-то здесь, во дворце.

- Персон написал его и спрятал? Но зачем?! Почему было не передать Ривейну?

- В тот день Ривейна во дворце не было. Я предполагаю, что состояние Его Величества резко ухудшилось, в связи с чем он написал завещание и куда-то спрятал его – сам или с чьей-то помощью. Последнее вероятнее, так как передвигаться ему было уже тяжеловато, а комнату его обыскали всю, от и до, до самой последней пылинки, уж поверь.

- Но это глупо! – упрямо возразила я. – Если бы Его величество хотел, чтобы Ривейн стал его преемником, он должен был не прятать завещание, а оглашать публично.

- Кому? Ему стало хуже очень резко, очень внезапно, созвать Министериум он бы уже не успел, сообщить Патриарху – тоже. Высокий храм расположен на границе трёх государств, далековато от Гравуара. Ривейн отстаивал Варданы, а Персон прекрасно понимал, что у его протеже есть и противники.

- Но он должен был оставить какой-то знак, всё равно!

- Возможно, знал сье Лабель. Возможно, кто-то допросил его с пристрастием, прежде чем отправить к Высшим богам, но мы не знаем, сказал он своим мучителям что-либо или нет. Это же королевский дворец, Вердана! Тут все что-то скрывают и все себе на уме.

- С момента смерти Персона прошло почти полгода. И вы ничего…

- Мы ничего не нашли. Но не теряем надежду. Ты новый человек здесь, Вердана. Свежий взгляд новичка иногда даёт больше, нежели всё хитроумие искушенного в интригах мудреца. Если ты найдёшь завещание Персона и передашь его мне, я отпущу твоего брата живым к семье. Неплохой обмен, как ты считаешь?

- А меня? – это было лишнее, но я всё же произнесла это вслух.

Брук улыбнулся, несколько сочувственно, словно глядя на болезного духом. Это можно было бы озвучить как «ты же умная женщина, зачем задаёшь такие глупые очевидные вопросы?»

- Вы хотите уничтожить завещание? – зачем-то снова спросила я.

- Не твоё дело, чего я хочу. Твоё дело его найти.

- Да вы что?! – мне захотелось прикрикнуть на ухмыляющегося Брука, как на Грая или Брая, и я прикусила язык. – Его Величество имел доступ ко всем помещениям дворца, ко всей Гартавле. А вы… Вы лучше меня знаете мой регламент. Когда мне искать какую-то бумажку, не привлекая внимания, и где?! В собственной спальне?!

Брук мои слова, можно сказать, проигнорировал.

- Не просто бумажку. Чтобы написанное без свидетелей завещание имело силу, на нём должна быть сургучная печать с гербом Эгрейна, а внутри стоять личная подпись, магически засвидетельствованная представителем Высокого храма. Если Персон оставил завещание в пользу Холла, значит, считал, что тот сможет его найти. В данный момент ты ближе к нему, чем кто бы то ни был. Думай, Вердана. Но время уходит. Поторопись.

- Разрешите вопрос?

- Да, дорогая? Не стоит переусердствовать с покорностью. Мне гораздо больше нравится, когда ты живая и колкая, в меру, конечно, а не дохлая кукла.

«Плевала я на то, что тебе нравится, – мысленно огрызнулась я. – Можно подумать, Марана твоя ненаглядная – не дохлая!»

- Если некромантия запрещена Высоким храмом, что делает вполне себе активное умертвие в темнице под дворцом?

Несколько мгновений Брук с любопытством меня разглядывал.

- Надо же, и туда уже забралась и сунулась. На вид тихоня-тихоней, а сама… Да, некромантия не разрешается, собственно, как и убийства, грабежи, азартные игры, проституция… и не тебе объяснять, как люди относятся к этим запретам.

- Его Величество занимался…

- Не говори ерунды, – поморщился Брук. – Разумеется, не он создавал некроша. И покушения на занимающую престол особу начались не только с Холла. На Персона тоже покушались, очевидно, считая его слабым местом. Его Величество Фраус был скор на расправу, его боялись, а вот его сына… В общем, Персону подбросили некроша, за пределами Гартавлы, но к счастью, покушение не удалось. Тварь разорвала только лошадь, а Персон спасся чудом.

- И… посадил умертвие в тюрьму?! – это, мягко говоря, не укладывалось в голове.

- Персон жалел всех без разбору, – хмыкнул Брук. – За два года его правления не было вынесено ни одного смертного приговора. Его бы воля – не случилось бы и кровопролитных сражений за острова, но влияние Холла было слишком велико. Да… боги забирают лучших. Его Величество оставил тварь, даже подкармливал её. Говорил, мол, однажды она сможет узнать своего хозяина, и таким образом вопрос с покушениями решится. Смешно.

- А кто мог организовать покушение?

- Кто угодно. В Эгрейне умельцев мало, хотя при желании тоже отыскать можно. В Пимаре и Дармарке с этим проще. Там и одарённых магически больше, и на такие эксперименты с высокой степенью вероятности будут смотреть сквозь пальцы.

Брук замолчал, рассеяно глядя в стену, словно забыв и обо мне, и о завещании, а я гадала, откуда он знает так много и можно ли верить его словам.

Молчание затянулось.

- Что ж… Держи глаза и уши наготове, моя королева. Братишки передают тебе привет, особенно младшенький. Очень соскучился. Милый мальчик. Кстати, у меня же есть для тебя подарок.

Брук засунул руку в карман, доставая что-то маленькое, прямоугольное…

Ноги подкосились, в глазах потемнело, всего на несколько мгновений, но Брук успел меня подхватить и удержать, прижимая к себе. Прежде чем я сказала что-либо, засмеялся мне в лицо, от его горячего дыхания свет так и норовил померкнуть.

- Или лекари всё же неправы, и ты уже..? Успокойся, я просто принёс тебе средство, осветляющее волосы. Твои скоро начнут темнеть у корней, моя прекрасная простолюдиночка.

Он улыбнулся и мягко втолкнул принесённый картонный пакетик в вершину треугольного выреза платья. Острый край вдавился в кожу, но я почти не почувствовала этого, потому что следом под ткань корсажа протиснулись пальцы Брука. Сдавили нежную кожу так, что я едва удержалась от жалобного писка.

- Я иногда по тебе скучаю. В постели ты была, как бревно, но на редкость милое бревно…

- Лекари правы, но мы с Ривейном стараемся, – растянула я губы в ответной светской улыбке. – Ежедневно и интенсивно. Не переживайте, его всё во мне устраивает.

Несколько минут мы продолжали обмениваться взглядами, а потом Брук склонил подбородок к плечу, вытащил руку. Взял мою ладонь в свою, поднёс к губам и мягко, влажно поцеловал. Скользнул губами выше, задирая свободного покроя рукав. И вдруг я невольно охнула от внезапной боли, отдёрнула руку. Чуть выше запястья краснел отчётливый след укуса.

Можно было зубы пересчитать.

- Наконец-то я услышал, как ты умеешь стонать! – Брук нарочито медленно вытирал рот. – Холл научил?

- Вы с ума сошли! Ривейн увидит, и…

- И решит, что ты завела любовника. После чего участь твоя будет незавидной, сьера Снэй. Кстати, не рассчитывай на развод: они запрещены. Так что… в твоих интересах придумать, как не выдать нашу взаимную нежность. И ещё, – он снова взял меня за руку и сжал пальцы так, что, кажется, вот-вот кости треснут. – Не надо никакой самодеятельности. Оцени степень моего милосердия, я не буду наказывать мальчика за твоё непослушание. Просто не надо от нас ничего скрывать. Братишка тебе не простит, бедолага. Я же предупреждал, даже у такого худышки ещё много чего можно отрезать. До скорой встречи, сьера Вердана. До очень-очень скорой встречи.