Семь моих смертей

Часть 2.

***

Нужны. Я из рук вон плохо играла в карты, хотя много раз пыталась научиться, но можно ли вообще победить, не имея ни одного козыря? Не зная даже, что считать козырями…

Мы спускались долго, действительно долго. Небольшое помещение с высоким потолком в недрах гартавлской темницы было освещено не привычными мне свечами, а тусклыми масляными лампами, кособокими, словно их делал неловкий слепой мастер. Здесь оказалось не очень душно, очевидно, какая-то система вентиляции всё-таки была предусмотрена, но стены и потолок давили, и мне стало по-настоящему дурно, проступил холодный пот на лбу и висках. Посередине комнаты находилась настоящая металлическая клетка, а в ней лежало, свернувшись калачиком, тёмное, абсолютно голое существо. Сначала мне показалось, что это чернокожий человек, я таких не видела, но слышала о них не раз. Однако присмотревшись, заметила, что кожа не чёрная, а скорее тёмно-серая и – слабо светящаяся, как глубоководная медуза.

Если бы не хриплые вздохи и стоны, можно было бы подумать, что существо мертво, настолько неподвижным оно казалось.

- Не подходите ближе, сьера! Ну, вот вы увидели. Давайте подниматься обратно.

- Откуда он? – спросила я, не желая уходить, не разглядев все детали. – Кто он? Что он?

- Я не знаю! – почти визгливо отозвался сье Дорус. – Я и понятия не имею! Я просто тюремный комендант, а не специалист по такому… по таким… по вот этому вот, храни нас Высшие от этаких тварей…

- Кто это?!

- Не знаю! Их называют некрошами, сьера… Но я человек-то маленький, неграмотный, не знаю я ничего!

- Это не человек? – до меня подобное доходило с трудом.

- Сами же видите и слышите, – почти обиженно воскликнул Дорус, видимо, обида на свою горькую судьбу перекрыла в нём страх на то, что я наябедничаю регенту. – Мертвяк это самый натуральный! Ещё Его Величество Персон приказал стеречь, регент приходил как-то, глянул да ушёл и носа с тех пор не кажет, а я сторожи!

Для демонстрации он выхватил из кармана связку ключей, видимо, чтобы потрясти ею перед лицом для большей наглядности, но ключи вдруг предательски выскользнули из пальцев и упали на пол.

Существо в клетке вздрогнуло и поднялось.

Не так, как поднимаются нормальные люди, хотя по очертаниям оно, несомненно, напоминало человека: две руки, две ноги и голова с длинными тёмными волосами. Оно поднималось так, как будто его тянула за лопатки неведомая, но мощная сила.

Некрош встряхнулся, будто мокрая собака, – вместо брызг я увидела полупрозрачные, тающие клубы чёрного дыма. Зарычал, утробно и голодно. Очень худой: сквозь мерцающую серую кожу проступали кости.

Два красных глаза вспыхнули в темноте.

***

- Сьера, сьера, ну, чего вы удумали, – лепетала Далая, пока мы шли обратно по тёмным, холодным и сырым коридорам. – Надо же было такое выдумать! Идти куда-то в подземелья, да ещё и почти в одиночестве! Да ещё после звуков таких, от которых волосы дыбом! Что там…

- Скажешь регенту – высеку, – сказала я. – Лично высеку, до кровавых соплей. Поняла?

- Да как можно, сьера!

- Очень даже можно.

- Я не…

Срывать своё смятение на кругом зависимой и, по сути, ни в чём не повинной девушке было жестоко и глупо, но мне хотелось.

Внезапно она замолчала, словно подавившись словами – и замолчали все остальные, разом. Мне даже не было нужды поднимать глаза, потому что я и так знала, кого увижу.

…глупо было ожидать чего-то другого.

***

Регент захлопнул за собой дверь, предварительно втолкнув меня в спальню. Никаких публичных сцен устраивать не стал, просто сопроводил до дверей мараниных – моих – апартаментов, отправил всех сопровождающих прочь и уставился на меня, пронзительно, но и не без любопытства.

А я пожала плечами, неожиданно ощутив вовсе не страх, что было бы естественно. Нет, это чувство было сродни будоражащему предвкушению, как в юности, когда я только-только начинала играть в напёрстки. Мне хотелось увидеть хоть какие-то эмоции на ледяном лице Ривейна, как тогда, в охотничьем домике, в день нашей первой встречи. Пусть бы злился, пусть бы отругал меня, только бы не смотрел утомлённо и разочарованно, как на глупого, в сотый раз нашкодившего бестолкового ребёнка.

- Вам настолько скучно? – неожиданно спросил он. Я снова пожала плечами.

- Присоединитесь ко мне за ужином?

Вот так?! И никаких отчитываний и ругани?

- Вы так любезны, сье.

Неумолимо хотелось нарваться на его злость, вывести его на какую-то вспышку, хотя мне совершенно было это не нужно. Спросить, хорошо ли он выспался в одиночестве, которое не нашёл, кем скрасить, припомнить эти дурацкие запавшие мне в память слова об удовольствии, которое мы – якобы – можем друг другу доставить. Нельзя было рисковать всем, жизнью Арванда – нельзя! И я проглотила несказанное, как горькое скисшее блюдо, от которого свело язык и заныл живот.

- Надеюсь, вы не будете жестоки к дармаркскому пленнику, – только и выговорила я.

- Вы поступили правильно, хотя вам стоило разбудить меня. В подземелья более не ходите, это опасно, – коротко бросил Ривейн и вышел.

Я осталась. Стоило подумать о записке Каллера, а не заниматься ерундой… регент имеет право хранить в своих подземельях хоть армию оживших мертвяков. В мои задачи слежка за ними не входит.

Нужно попасть на заседание по поводу заключения Тройственного союза: устав от многолетней делёжки Вардан, представители Пимара, Дармарка и Эгрейна собираются вместе для выработки мирных соглашений. Это раз. Непонятна роль Каллера, но это уже дело не моё.

На Ривейна может быть совершено очередное покушение, а допустить этого нельзя: делом пьяного дармаркца стоит заняться. Это два.

А три – Адори Хорейн. Если бы кто-то мог сказать мне, что Арванд жив и здоров, но мне остаётся только ждать, молясь и Высшим богам, и Низшим духам, да хоть Слуту душу продав..! И если я не могу получить благую весть, но могу принести её – нельзя не воспользоваться этим. Нельзя.