Семь моих смертей

Часть 4.

- Его Величество Персона, вероятно, убили пимарцы, – заговорила я, но Брук только помотал головой.

- Нет. Никаких пимарцев во дворце тогда и близко не было. Это Холл уже позже устроил из Гартавлы проходной двор, впуская всех подряд… Неужели Перс действительно мог составить завещание в его пользу?! – в его голосе отчётливо зазвучала обида. Искренняя и чистая, совершенно детская обида. В каком-то смысле, его даже можно было понять: Ривейн, которого Брук при мне ни разу не назвал по имени, с его точки зрения не только смог забрать любимую, пусть и безответно, девушку, но и дружбу брата.

- На самом деле я… – заставить голос будто бы дрогнуть. Обхватить себя руками. Я на распутье, я вся в сомнениях и тревогах, такой я должна казаться.

Брук посмотрел на меня. У меня задрожали губы. Особо притворяться и не приходилось.

- Я кое-что придумала, пока ходила по дворцу, по саду. Вы слышали, что произошло на последнем заседании по Тройственному союзу, Декорб?

Последний из Цеешей вздрогнул после того, как я назвала его настоящим именем. Нельзя было давить на него, но и медлить тоже было нельзя.

- Кое-что, – эхом отозвался он.

- Вы знали о том, что Персон держал в темнице умертвие, подосланное пимарцами?

Брук неопределённо кивнул.

- Когда я искала завещание, то нашла в птичьей клетке оставленную Персоном записку для Грамса. Там было сказано о некроше и о том, что нужно беречь его. Кормить живой кровью, а для этого нужен надёжный человек, например, Ривейн.

- Что? Почему не сказала, дура? Где эта записка? – резко и хищно выступил вперёд Брук, а я покачала головой.

- Я её уничтожила после того, как показала Грамсу. Мужичок любит животных без меры, в своё время он, надо полагать, даже сдружился с вашим братом, который тоже очень любил животных… Кстати, это вы их задушили?

Брук резко мотнул головой, и я отчего-то поверила ему.

- Передавать записку Ривейну тогда я не стала, можете спросить Грамса. Пошла к некрошу сама. Персон знал, что тот, кто будет кормить мертвяка кровью, будет обладать над ним определённой властью, будет с ним связан… сейчас я думаю, что завещание спрятано там. В клетке у мертвяка. Не найти лучшего охранника.

Поверит или нет?

Брук косо смотрел на меня, словно прикидывая, высчитывая что-то в уме. Сомневаясь.

- Почему сама не пошла?

- Я боюсь… одна. Одно дело кровь давать, другое – в клетке шерудить. Ривейну не говорила, он и не догадывается о клетке. А если даже и догадается… Без меня он не сможет её обыскать.

Соблазн заполучить завещание именно сейчас был слишком велик для болезного принца. Знать, что Ривейн был в полшаге от вожделенного трона, знать, что всё могло бы обойтись иначе – и перехватить его за эти полшага до победы.

Если Брук узнает, что я сделала, он меня убьёт.

О чём это я? Он всё равно меня убьёт. Он – или они. Но я клялась себе сделать всё возможное, чтобы хоть кто-то из них получил по заслугам. Неужели я могу упустить свой последний шанс? Я и так слишком долго думала и сомневалась. Надо было сразу идти к Ривейну… Лучше было бы остаться навсегда в Гартавлской паутине, чем с Бруком.

Принц набросил на себя плащ духовника, очевидно, в таком виде он привык выходить из дворца. Бросил мне такой же плащ – я закуталась с головы до ног.

- Никого не насторожат два духовника?

- Нет. Их и должно быть два, они меняются.

- А где настоящие?

- Сидят и не высовываются, как им и положено. Помолчи. Иди рядом и не делай глупостей.

А почему бы и не сделать?.. Что я теперь теряю? Закричать, позвать на помощь, привлечь внимание… Тайного хода напрямую до клетки некроша нет, нам придётся идти по дворцу, по саду. Можно обратиться к стражникам, даже если они не посмеют идти против Декорба, всё равно Ривейн узнает, и…

- Хочешь закричать? – проницательно спросил Брук, а я закусила губу. Нет. Нет, кричать я не буду, я справлюсь сама, потому что второго шанса мне не представится. Сталкивать регента и принца, пока Ривейн ещё всё-таки не король – ненадёжная затея. Лучше рискнуть всем, но... Поддаваться я больше не буду. Про Арванда Брук соврал, так я и буду думать, чтобы с ума не сойти. Ривейн получил завещание, я сделала для него даже больше, чем могла. А ребёнок… Ребёнок, если он родится здесь, во дворце, будет очередной разменной монетой. Средством давления на регента – или уже короля. Либо мой план удаётся, либо… я не буду жалеть ни о чём, ни о какой потере.

Я накинула капюшон на лоб и пошла рядом с Бруком. Шла, уставившись прямо перед собой, чтобы не споткнуться и не упасть – вспомнила, как Марана потеряла своего нерожденного малыша. Но она его ненавидела, а я… не могла об этом думать. О том, как Ривейн обещал мне любить нашего ребёнка не за кровь Цеешей. О сладком запахе мёда и молока дочери Мехрана и Адори. Айне, так её звали. Как бы я назвала свою дочь? Или своего сына? Как мама выбирала имена детям? Я не знала и уже никогда не смогу спросить её об этом.

Опасные мысли. Они заставляли меня поверить в возможность другой жизни. Но Брук был ещё жив, жив и опасен. И жива Марана, которой нужен «крысёныш» Ривейна Холла. Жив Каллер, о котором я вообще ничего не знаю.

В темницу Декорба пропустили беспрепятственно, стоило ему только приспустить капюшон, никаких объяснений не потребовалось, я же шла рядом с ним, опцстив голову, и моей личностью, похоже, никто не заинтересовался. Полномочия принца во дворце были практически безграничны.

***

- Норг, это снова я, – говорю, стягивая капюшон. Брук замирает где-то за моей спиной. Вряд ли он видел некроша раньше. – Здравствуй.

Медленно подхожу ближе и протягиваю ему ладонь, неокровавленную, целую. Осторожно касаюсь щеки.

Бесстрашна – и безрассудна.

Бесстрашный, безрассудный, безумный план.

То, что я замыслила, отвратительно. Противно небу и высшим богам, хоть и не все верят в их безусловное могущество и вообще существование. А самое главное, что отчего-то стыдно перед этим существом, пусть мёртвым и не очень разумным, но всё-таки... Я собираюсь его использовать и использовать грязно, подло.

Некрош вдруг прижимается щекой к моей ладони. Тёплые искорки разрывают холодную сероватую кожу.

«Прости»

- Клетка пустая, – недовольно говорит за спиной Брук. – Здесь ничего нельзя спрятать.

- Должен быть тайник, – отвечаю я, не оборачиваясь. Острый коготь касается моего плеча, по руке ладонь некроша спускается вниз, на живот. Несмотря на некоторую двусмысленность жеста обнажённого существа, этот жест не говорит об угрозе или вожделении. Он… просто чувствует. Может быть, даже слышит.

«Защити меня»

- Как ты собираешься войти в клетку? – кажется, Брук нервничает, и его нервозность растёт.

«И прости»