Семь моих смертей

Часть 2.

Перед массивными стеклянными дверями, за которыми виднелись чуть искажённые очертания погружённого в сон сада, фрейлины внезапно остановились.

- Месьера…

- Месьера, сад уже погрузили в сон.

Я посмотрела на них по очереди. Марана прожила в Гартавле всего пять месяцев, лето и часть осени. Она не обязана была знать какие-то нюансы.

- Погрузили, и что же?

- Наш визит может разбудить древесных духов, – очень тихо ответила Далая. Я покосилась на неё: издевается? Но девушка была серьёзна, как и всегда.

- Детка, вера в древесных и иных низших духов оскорбляет Высших, – повторила я азы. – Ты не ребёнок. Впрочем… Я не заставляю тебя идти с собой, если ты веришь в сказки для маленьких детей. Мы пойдём вдвоём с Фреей. К королевскому аквариуму. Покормим рыбок, только и всего.

На лице светловолосой фрейлины восторга я не увидела, даже привычная лукавая полуулыбка спряталась так, что без свечи не отыскать. Но никаких возражений не поступило, Далая, потупившись, упрямо осталась стоять у дверей, а Фрея покорно пошла за мной, как положено по регламенту.

Мы прошли совсем чуть-чуть, огибая спящие деревья, мимо спящего фонтана. Воды не было ни в одной из трёх постепенно уменьшающихся кверху каменных чаш, каменная фигура сверху, представляющая собой две разведённые в молитвенном жесте ладони тоже была суха, но мне чудились застывшие в воздухе серебристые капли.

Я мысленно хмыкнула. В духов я не верила, да и в Высших, сказать по правде, – постольку-поскольку. Когда-то что божества, что Гартавла с её обитателями казались мне недостижимыми, как небосклон. Но всё внезапно изменилось, и, возможно, мне пора было начинать молиться усерднее и верить со всем старанием. Где короли – там и боги.

- Вот, сьера, – прошелестела Фрея, и, следуя за указующим жестом её тонкой руки, я подошла и заглянула за каменный бортик довольно внушительной в диаметре округлой каменной чаши мне по колено высотой. Больше всего королевский аквариум напоминал огромную вкопанную в землю кастрюлю без крышки. Вода в чаше казалась неподвижной и чёрной – возможно, глубина его достигала нескольких человеческих ростов. В центре высился остроконечный чёрный каменный выступ. Я присела на бортик, разглядывая собственное отражение на идеально гладкой, без единой морщинки, водной поверхности.

Может быть, обитатели аквариума умерли, как и другие животные? Были убиты по чьей-то злой воле? Или просто предпочитают отдыхать на дне?

Я посидела немного, разглядывая лицо сьеры Мараны. Рука не болела, лекарь своё дело знал, но голова вдруг закружилась, а во рту пересохло, и в то же время язык и дёсны неприятно защипало. Кругом были деревья и камень, обычно в таком окружении у меня не появляется никаких дискомфортных ощущений, а сейчас я чувствовала себя так, словно проглотила с десяток медных монет. Впрочем, у меди вкус другой, куда более привычный и не такой едкий...

Незнакомое ощущение.

Я провела языком по дёснам – мне казалось, что я вот-вот нащупаю кровоточащие язвочки. Покосилась на застывшую Фрею – не чувствует ли она нечто подобное? Может быть, так и ощущается "недовольство древесных духов"? Что-то тяжело плеснуло, чёрный хвост или плавник ударил по водной поверхности, я успела заметить обтекаемые очертания тела рыбины размером примерно с две моих ладони.

Я кивнула Фрее, и она торопливо достала заранее припасённую булку. Секунду я колебалась, а потом раскрошила пористую золотистую мякоть в ладони и стряхнула в воду.

Несколько мгновений тишины – и вода забурлила, будто закипев, так, что я соскочила с бортика. Что ж, рыбы были живы, и с их аппетитом как минимум всё в порядке. Здоровенные, иные с мою руку длиной… А ведь я люблю рыбу, но не ела рыбных блюд с тех пор, как оказалась в заточении у Брука.

Вытерла попавшую на руку каплю и, отчего-то не удержавшись, лизнула. Вода оказалась горько-солёной. Неужели из моря привозят? Должно быть, так, рыба-то морская.

Дёсны защипало сильнее.

- В конюшни, сьера? – Фрея нарушила тишину, и у меня не было причин возражать ей. Конюшни и поле для объезда лошадей и прогулок, в частности, выгула сьеры регентши, находились севернее Королевского сада. Внутри оказалось тепло, как во дворце, горячника не пожалели.

Только в конюшне, оглаживая бок смирной лошадки, которая посмотрела на меня без особой симпатии – уж ей-то явно было известно, что перед ней фальшивка, хотя для протеста коняжке не хватило норова – я поняла, что едкий привкус и сухость во рту пропали без следа.

***

День длился медленно и неспешно, и я саму себя ощущала холодной рыбой в тёмной солёной воде. Ко времени обеда не было аппетита, ко времени дневного сна я не устала нисколько, на вышивку даже смотреть уже не хотелось, а книги были скучные и непонятные – или только казались мне таковыми? Не дождавшись конца «дневного отдыха», единственным плюсом которого было то, что фрейлины с почтительным поклоном удалились, я встала, самостоятельно стянула сорочку для сна, торопливо надела нижнюю рубашку и нижнюю юбку, влезла в заранее приготовленное дневное зелёное платье – цвет нарядов становился всё более насыщенным к вечеру – и вдруг поняла, что не дотягиваюсь до крошечных пуговиц на спине. Кто придумывал наряды этим знатным сьерам, почему они настолько беспомощны в обслуживании себя?!

Я всё ещё злилась на неудобные застёжки, когда протяжно скрипнула открывающаяся дверь.

- Помоги, – коротко приказала, откидывая со спины чуть спутавшиеся волосы, и кончики прохладных уверенных пальцев почти сразу же коснулись спины, ловко застёгивая маленькие костяные кругляшки. А потом медленно, чувственно провели по обнажённой шее, и я резко обернулась, одновременно отступая.

Регент смотрел на меня безо всякого выражения в своих болотно-зелёных глазах, чем-то напоминавших королевский аквариум с морской рыбой.

В голове всё разом перепуталось, и я мучительно пыталась вспомнить, как правильно с ним здороваться, нужно ли делать поклон или…

- Как вы себя чувствуете? – нейтрально спросил Ривейн.

Паршиво я себя чувствовала, но до его прихода было лучше! Вероятно, жалобы на слабость дали бы мне отсрочку на денёк, но тот, кто хочет врать в главном, не должен врать в мелочах, и я сказала:

- Нормально.

- Сегодня утром я был занят, но зайду к вам после ужина.

- На самом деле слабость и головокружение…

- Примите мятную настойку для успокоения.

Он постоял, словно ожидая какого-то ответа, вероятно, и не подозревая, сколько усилий мне стоило этот ответ ему не дать. А потом вышел из комнаты, и только тогда, через пару мгновений в комнату вернулись фрейлины.