Семь моих смертей

Глава 20. Шаги вслепую

Слишком много свидетелей, кто-нибудь да проболтается раньше времени, несмотря на угрозы. Фрея, Далая, Свартус, лекарь, поварята, начальник стражи… целая толпа. Ну да что поделаешь.

Моя нечаянная догадка оказалась верной: в «детском вине», которое, по сути, представляло собой безобидный ягодный сок, оказался сильнейший яд, вроде того, которым в подвалах замка травили крыс. Бочонки выкатили из погреба, а вот что было делать с ними дальше? Уничтожать до окончания расследования ценную улику было нельзя, оставлять в погребе – опасно и глупо. Закопать, что ли, на заднем дворе? Нет, лучше складировать в одной из свободных камер темницы. Сейчас заговорщики-отравители уверены, что их план удался, и было бы неплохо, если бы они какое-то время оставались в этой уверенности… Ещё лучше было бы понимать, кто они такие или хотя бы кто должен был стать непосредственной жертвой. Непьющие пимарцы на грядущем заседании по поводу создания Тройственного союза? Или всё-таки я?

Не убить регента, а подставить… Кому это могло быть выгодно? Дармаркцам, жаждущим отмщения за «свои» Варданы..? Или тому, кто хочет получить трон. Без козырной карты в моём лице, без одной из Цееш, шансы Ривейна на трон невелики. К тому же это могло бы стань вторым покушением на Марану, я совсем забыла о выстреле на охоте!

Конечно, надо было рассказать обо всём Ривейну. Если бы он только был тут! Каллеру? Наша связь с ним была односторонней, инструкций, как связаться с ним, мне не оставили. Кроме того… Каллер, возможно, в курсе. Не в этом ли была подлинная цель при замене жены регента на меня: уберечь настоящую Марану от смерти в случае покушения?

Это звучало куда убедительнее гипотетической невозможности избежать нежелательной беременности при подкупленных-то целителях.

И если я хочу выжить, а я хочу, вопрос стоит не только в том, чтобы просто перетерпеть регента в течение трёх месяцев, а в том, чтобы увернуться от козней недоброжелателей.

Я резко остановилась и развернулась, а Далая и Фрея чуть ли в меня не врезались, как и стражники: в общей шумихе к нам присоединился ещё и лейтенант Гравиль.

- Ты! – ткнула я пальцем в Свартуса. – Найди и приведи мне сьеру Адори Хорейн.

- А… – начал было стражник, но я мотнула головой.

- Адреса я не знаю. Найди. Её муж отбывает наказание в Гартавлской паутине. Не так давно он был поставщиком молока для королевской кухни.

- Но сье регент… – мученически закатил глаза стражник, впрочем, не теряя подобострастного выражения на лице, всё вместе это смотрелось довольно забавно. Я вздохнула:

- Регент всегда позволяет жене маленькие капризы. Не самой же мне за ней бегать!

***

Обед пропускать я не стала, хотя то и дело вспоминала свой последний совместный ужин с Ривейном, совершенно ненужный никому из нас ни с какой точки зрения.

Бунтовать и нарушать распорядок кардинальным образом, давая впоследствии повод Ривейну заниматься своим воспитанием, – тоже. В те полчаса после дневного отдыха, в которые меня обычно навещал супруг, я посетила дворцовый храм и, пожалуй, первый раз в жизни искренне помолилась Высшим богам: за Арванда, за всех остальных братьев, за себя, а потом, украдкой, и за Ривейна тоже: покушения на его жизнь и благополучие не были выдумкой больного разума, увы. Они были реальностью.

Я обещала Ривейну не ездить без него верхом, а погода сегодня, накануне декабря, была удивительно тихая: морозная, но безветренная, самое то, для прогулок... Внезапно я придумала, чем заняться.

Неуклюжий постельничий Артин сидел на прежнем месте в кабинете регента, но уже не один: за столом возвышался очень пафосный, худой и долговязый, крайне унылого вида мужчина в очках, опасно балансирующих на кончике носа. На нём было буквально написано «камердинер», и он первый из обитателей Гартавлы посмотрел на меня без подобострастия, а со сдержанным почтительным вниманием, приправленным дозой скепсиса.

- Сьера, к моему великому прискорбию…

- Я знаю, что регент Ривейн в отъезде, – оборвала его я. – Артин! Ты-то мне и нужен.

Мальчишка выгнул грудь колесом, только что не закукарекал от важности. Чернильных пятен на его коленках на этот раз не было, зато на щеке красовалась чумазая полоса, а из бокового шва рубашки торчали нитки, словно он зацепился за гвоздь.

- Хочу выйти на прогулку с Канцлером. Или Ривейн взял его с собой?

- Нет, сьера, оставил.

- Тогда бери собаку и пойдём.

Камердинер сдавленно закашлялся, но промолчал, не рискуя выражать своё отношение к происходящему как-то иначе.

- Как прикажете, сьера, – Артин округлил глаза. Ну, да, у прежней Мараны отношения с собакой вроде бы не сложились, но мне, при удачном стечении обстоятельств, предстояло ещё два месяца прожить здесь...

А я любила собак.

Мы отправились тревожить садовых духов всей толпой: Фрея для придания благопристойности, Свартус и Гравиль для безопасности, Артин для компании и Канцлер – в качестве предлога. Я невольно вспомнила детскую сказку про золотую курочку, к которой волшебным образом прилипали все, когда-либо коснувшиеся её или другого коснувшегося, а потом ходили длинной вереницей, не в силах оторвать ладони.

Морозный воздух начала декабря дня щекотал и покусывал щёки. Канцлер подошёл ко мне близко-близко, благосклонно обнюхал мои ладони, дружелюбно ткнулся мокрым носом.

- Вот он и привык к вам, сьера! – нарочито бодро сказал Артин, одновременно и побаиваясь, и чувствуя некоторую гордость из-за возможности относительно неформального общения с будущей королевой. – А то поначалу всё чурался да чурался, аж рычал… Не поймёшь их, зверьё это. Вот мой папаша к ним подход имеет, любит он их, даже слишком.

- Настолько любит, что ворует мясо с королевской кухни?

- Вы что, сьера! – искренне возмутился мальчишка. – Мой отец при Дворце с малолетства работает и на хорошем счету, иначе и меня бы не взяли! Он честный, ни разу для себя ни крошечки не вынес!

- А я и не говорю, что для себя. Кошки тут, рыбы…

- Вам жалко что ли, сьера? – выпалил мальчишка и тут же испуганно хлопнул себя по губам.

- Позвольте, я ему объясню, как разговаривать нужно, месьера, – вмешался идущий поодаль Гравиль, а Артин опустился на колени на белый гравий, губы и оттопыренные уши затряслись вразнобой.

- Умоляю, сьера, Слут попутал! Но отец мой правда лишнего не возьмёт. Если брал что, так только стухшее, что и так в выгребную яму, не иначе! Не в обиду будь сказано, но ни вы, ни Его превосходительство рыбу не жалуете, аквариум-то совсем заброшен. А она ж большая, хищная, отец пришёл листву-то напавшую убрать, а она вынырнула, говорит, одна такая, и смотрит на него, грустно-грустно так, только глазами своими большими моргает, печально так…

- У рыб нет век. Встань, не дури.

- Что?

- Нет век. Нечем ей моргать.

- Ну, может и нет… В общем, жалко папаше моему всех. Такой уж он уродился. Рыба-то и стухшее сожрёт…

- Бывает, – сказала я, уже перестав вслушиваться в бормотание мальчишки и возвращаясь к собственным невесёлым мыслям обо всём сразу.

- Ему даже вас…

Канцлер выбежал вперёд и вдруг остановился, прислушиваясь. Сделал стойку, уставившись куда-то в обёрнутые зеленовато-серебристой дымкой кусты.

- Эй, – Артин подошёл к нему, положил руку на холку, а из куста на дорогу вышагнула рыжеватая кошка. В прошлый раз, кажется, была чёрная…

Такая же тощая и столь же нелепо и резко двигающаяся, как и та, первая. Собака смотрела на неё настороженно, но попыток броситься не делала. За спиной испуганно охнула Фрея.

- Ты веришь в духов, Артин?

- Ну-у… – парнишка замялся, явно не зная, какой именно ответ мне понравится больше. – Не очень, если честно. Ежели вы про кошку, то хворают они тут чем-то. Отец даже к целителю одну таскал, но тот его высмеял, мол, утопи да и всё. Вот чего им не так-то? Вроде ж и кормят хорошо, крыс тут, правда, нет, но отец кормит, так они ещё и рыбу таскают… Ой.

Он снова прикрыл рот рукой, ожидая отповеди за ненадлежащее хранение дворцового имущества, сиречь той самой королевской рыбы, но тут к нам подошёл один из слуг, а через пару минут лейтенант Свартус доложил, что искомая сьера Хорейн дожидается меня в одной из гостевых зал. За столь скорую работу ребятам безусловно полагалась награда… я посмотрела на удаляющуюся кошку, выгибающую спиной тощую спину самым нелепым образом. Если их уже как минимум две… а вдруг это заразно?

- Артин, всех больных животных надо изловить, показать лекарю и, если не найдётся способа лечения, пристрелить, – сказала я. – На тебя можно положиться? Сможешь передать отцу? Пусть скажет лекарю, сьера Марана велела, лечить со всем старанием. А если уж не удастся… Пристрелить, но только так, чтобы не мучились, чтобы сразу, а тела сжечь.

- Да, месьера. Я всё понял.