Секретарь старшего принца 6

Глава 7

Ворота с золотым драконом на бирюзовом фоне Элор открыл сам. Наверное, не хотел рисковать: теперь магия Арендара отличается от родовой Аранских, защитные чары могли преградить ему путь в это жилище.

Штатная резиденция представителя Аранских на землях Фламиров выглядела едва ли не роскошнее дворца Аранских: инкрустации из полудрагоценных камней и перламутра, золочёные двери, искусно выполненные статуи, и всё яркое, цветастое, даже двор выложен разноцветными плитами. У Жэнарана Кофрана есть титул, деньги, влияние…

И всё же он предал Аранских. Я заподозрила это сразу, как только он начал извиняться за то, что его дочь сбежала из дома и оскорбила денею Валерию. Слишком встревоженный, он всё же, кажется, лгал. Если бы на мне не стоял абсолютный щит, я бы наверняка ощутила его панику ещё до того, как Валерия, воспользовавшись своими способностями видящей, определила, что девушка из её личной гвардии находится сейчас под землёй. А под землёй здесь тюремные камеры.

Жэнаран поник. Мертвенный оттенок лица и съёжившаяся фигура выдавали его без слов.

— Халэнн, следи за ним, — велел Элор.

Валерия, а следом за ней и Арендар, рванули за ним.

«А, то есть теперь, когда у меня Кофран под надзором, меня можно оставлять со страшной менталисткой?» — я покосилась на Никалаэду Штар.

— Я не собираюсь вас околдовывать, — она спряталась за спиной Дариона. — У меня призывного предмета с собой нет, а без него я не могу захватить власть над правящим драконом с щитом правителя.

— Так у меня и нет щита правителя.

Мой ровный ответ, кажется, перепугал Никалаэду ещё больше, и Дарион, посмотрев на меня с укоризной, заметил:

— Халэнн не боится менталистов, и ничего против них не имеет.

Зато много чего имею против вампиров. Я посмотрела на Кофрана. Тот кусал губу и утирал с бледного лба пот. Подозреваю, что холодный.

Похоже, проштрафился он серьёзно. Да даже если не серьёзно: одно то, что он согласился на ослабление клятвы верности Аранским и позволил это сделать, это вылет с должности, запрет занимать посты в любых государственных структурах. Позор и возможная конфискация имущества.

— Награда была хорошей? — спросила я от нечего делать, чтобы не думать о том, что Дарион на меня смотрит. — И за что тебе заплатили?

— Я не понимаю о чём вы, — буркнул Кофран сдавленно.

Мы постояли ещё немного. Вдруг дом загудел, и Кофран совсем сник. Так, над резиденцией активировали мощную защиту. Всё интереснее и интереснее.

Метка Элора на моей руке начала нагреваться, и я сразу поняла: надо вести этого Кофрана вниз.

— Пошёл, — приказала я.

Он испуганно взглянул на меня и медленно, стараясь не делать резких движений, направился к золотым дверям дома. В холле дома драгоценные мозаики повествовали о сражении Аранских с Фламирами и покорении последних.

По пути через выпячивающие роскошь комнаты с изящной резной мебелью, зеркалами и гобеленами мы прошли до лестницы на второй этаж, перед которой был раскрыт тайный ход в подвал. По работе мне доводилось быть там, но когда Дарион обогнал, чтобы первым ступить на озарённую магическим светом лестницу, возражать я не стала.

Кофран плёлся следом. Чуть пружинящая лестница гасила наши шаги. Никалаэда шла позади меня, и мне от этого было неуютно.

Голосов снизу не доносилось, а Валерия в обнимку с Арендаром стояли возле средней правой камеры. Всего камер было шесть, и первые две были открыты, демонстрируя убогую суровость обстановки. Здесь пахло корицей, и я не сразу поняла, что это выпечка, а не аромат Элора. Дарион мимо отступившей парочки свернул в правую среднюю дверь.

Это помещение мало чем напоминало камеру: шёлковые обои, книжный шкаф, секретер, большой сундук и, конечно, кровать под балдахином.

Обитательница камеры — Вильгетта Кофран — пряталась за кроватью.

Ещё бы: здесь и император был, небрежность одежды которого показывала, что его оторвали от своих занятий. И Элор весьма мрачный.

Пока Никалаэда по стеночке пробиралась к Вильгетте за кровать, Дарион встал в ближнем к двери углу. Я ушла в противоположный, заработав ещё один проникновенный остро ощутимый кожей взгляд.

Дождавшись, когда все зайдут и золотая парочка закроет дверь, император накрыл камеру защитными чарами. Подождал он, и пока Валерия уселась на кровать и пригласила к себе перепуганных девушек. Всё это время он смотрел на Кофрана, тот молчал, и заговорить пришлось императору:

— Я жду объяснений.

Мне тоже интересны его объяснения, а также причины этого семейного сборища.

Упавший на колени Кофран, уткнувшись в расшитые золотом туфли императора, завыл:

— Пощадите, Бездна попутала!

— Фламиры и с Бездной спутались? — император с трудом сдерживал бешенство.

Я удивлённо приподняла бровь.

— Нет-нет, — Кофран гладил его туфли. — Если они и связаны с Культом, я об этом не знаю. Меня просто попросили сделать одолжение…

— Ты считаешь нас идиотами? — Элор присел на корточки рядом с Жэнараном, и тот пополз в сторону. — Ты не мог сделать такого интересного одолжения в обход клятвы верности, но ты сделал, значит, клятва верности ослаблена. А у тебя, наш мохнатый подданный, — Элор мощно похлопал Кофрана по плечу, — не тот уровень силы, чтобы ослаблять подобные печати. Так что лучше рассказывай, когда и на каких условиях ты спутался с Фламирами. Тогда есть шанс, что на тебя ни Карит, ни Арендар огоньком не дыхнут. Ты же не хочешь узнать на себе всю мощь золотого пламени?

Арендар оскалился, император выпустил из ноздрей струйки дыма. Кофран сразу стал готов к сотрудничеству:

— Н-нет. Я же недавно, я совсем недавно с ними сговорился.

О чём? И не спросишь же, надо стоять с умным и независимым видом, я ведь не Валерия, чтобы, подняв светлые очи, легко и непринуждённо спрашивать очевидные остальным вещи. У репутации Бешеного пса есть свои недостатки.

— Почему? — уточнил император.

— Так это… — Кофран оглядел нас всех растерянно, — считалось же, что леди Изольда станет избранницей наследника, и Фламиры бы со временем вернулись к власти, а если бы у многоуважаемого Арендара не нашлось избранницы, всё равно бы Фламиры заняли место Аранских, это же очевидно, я просто хотел служить правителям империи. Мой дом — империя, мне… Мне всё равно, кто сидит на троне.

— Предположим, — таким голосом Элор говорил, когда рассказывал о пытках тем, кого хотел запугать. Вместе с кровожадной улыбкой это работало даже на драконах правящих родов, а тут был всего лишь жалкий медведеоборотень, — ты и правда верен империи. Но тут имеется нестыковочка: у Арендара появилась избранница, которая не имеет никакого отношения к Фламирам, а потом и вовсе денея, так почему же ты сохранил верность Фламирам? Почему не явился к истинным правителям империи с повинной? Может, дело только в деньгах? Сколько Фламиры тебе заплатили?

А я бы уже нашла себе оправдание…

Кофран же чуть не блеял от страха:

— Но… из-за проблем с артефактом наследником должен был стать средний принц Линарэн, и леди Изольда могла стать его женой, и тогда через неё Фламиры вернули бы власть.

— Но не после появления денеи, — напомнил Арендар.

Я бы на месте Кофрана зацепилась за это, сказала бы, что хотела на Фламиров донести (мне всё интереснее, что такого они сделали с его помощью), а дочь запер, потому что хотел собрать доказательства вины Фламиров, и она могла всё испортить, но этот тупоголовый кретин выдал:

— Так ведь вас… в жертву принесут, и… Аранских станет слишком мало, Фламиры и поддерживающие их рода вернут былую власть, а я по-прежнему буду служить империи.

Ну не идиот ли? Зачем такие в интриги лезут, если они не могут даже оправдания своим действиям придумать?

А всё же что он такого натворил, что все в таком бешенстве? Что задумали Фламиры? Очень бы не хотелось, чтобы они вмешались в дела империи до того, как я доберусь до Неспящих.

Жаль, что Кофран так нелепо попался, если бы информация досталась мне, я, возможно, смогла бы её использовать. Потому что он прав: если Арендара с Валерией принесут в жертву, власть Аранских может сильно пошатнуться. Если не власть, то влияние точно, и тогда они не смогут пойти войной на Неспящих.

Не думала, что когда-нибудь буду желать здоровья и долголетия принцу Арендару.

— Отец, сними защиту, — в тихом голосе Арендара клокотала ярость, — мне срочно надо объяснить паре зарвавшихся драконов, что никакого жертвоприношения не будет.

— Может, выпустим его? — Элор оскалился.

Фламиры что, готовились золотую пару в жертву принести и выяснили рецепт, по которому это надо делать?

В напряжённой позе Элора чувствовалась готовность самому броситься в самоубийственную атаку на Фламиров. Даже у меня живот и спина стали покрываться чешуёй, но император проявил благоразумие.

Отпрысков осадил.

Об опасности цитадели Фламиров напомнил.

На то, что союзников Фламиров надо найти до боя с Культом, чтобы не получить удар в спину, указал.

И даже снизошёл объяснить Валерии, что при недобровольном взломе щита правителей Фламиры могут механизмами щита стереть порочащую их информацию, так что даже менталисты не помогут найти их союзников и доказать их вину.

Умеет же он быть хорошим императором, когда захочет!

При упоминании менталистов и взлома щитов Элора слегка перекосило:

— А я за то, чтобы вызвать Фламиров во дворец и покусать. Шарон трус, оттяпать ему руку, сразу заговорит. Ну или не руку, а что-нибудь другое… много же есть частей тела, без которых в принципе можно обойтись.

И этого император не позволил:

— Отличная идея: покромсать главу рода и его наследника без веских доказательств. Нашим противникам не хватало только, чтобы у Аранских появилась репутация безумных правителей, готовых калечить и убивать самых родовитых по малейшему навету. После этого собрать против нас коалицию будет намного проще, почему бы не помочь врагам? Они мучаются, не знают, с какой стороны к нам подойти, а мы им такой отличный мотив для свержения предложим. Какие ещё гениальные идеи по скорейшему уничтожению нашего рода будут? Я весь внимание.

Пока император это всё говорил, Дарион внимательно смотрел на меня. Пристально так.

— Что ты предлагаешь? — выдавил Арендар.

— Какую вы указали официальную причину визита? — спросил император.

— Показываем Валерии Старую столицу, — отозвался Элор, похлопывая совсем расклеившегося Кофрана по плечу. — Не хорони драконов раньше времени, порой мы возвращаемся даже от несравненной властительницы смерти. Видел бы ты, как резво бегали драконьи скелеты основателей Академии, когда пальнули из лука, оценил бы.

— Простите, — бормочет Жэнаран, — я просто… просто…

— Сейчас тебе Арен просто голову откусит и всё, — безмятежно предположил Элор.

Задумчиво оглядывавший всех император заметил меня и нахмурился. «Меня здесь нет», — повторила я, не особо веря в успех, но император не стал заострять внимания на моём присутствии, он обдумывал ситуацию и принимал решение.

— Пока не стоит пугать Фламиров известием о раскрытии заговора. — Император, заметив, что манжеты у него забились в рукава, выправил их, и рассеянно посмотрел на младшего сына. — Их нужно отвлечь, прогулка Арена и Валерии по Старой столице подойдёт как нельзя лучше: подтвердит легенду прибытия и заставит пристально наблюдать за вами. В это время Элор официально примет отчёт Жэнарана о его деятельности. Или обсудит исчезновение его дочери, всё же личная гвардия… — Император посмотрел на Кофрана. — Фламиры знают, что ты её запер?

— Н-нет.

— Отлично, — император поправил не до конца застёгнутые пуговицы. — Значит, можно будет «отыскать» её и вернуть во дворец. Навещать тебя она до конца дела не будет, а если захочешь её увидеть — придётся явиться во дворец. Далее… меня здесь официально нет.

Под его взглядом Вильгетта и Никалаэда закивали. У Арендара от злости аж лицо окаменело. Да шёл бы он уже отсюда вместе с официально отсутствующим императором, чтобы я могла у Элора спросить, что здесь происходит.

— Что вы собираетесь делать? — Арендар явно не хотел оставаться в стороне, молодая кровь бурлила и требовала действий.

— Объяснять, что мы на троне империи надолго, — выпуская золотые когти, хищно улыбнулся Элор.

Мне даже захотелось, чтобы он повернул голову и увидел, наконец, что Дарион с меня взгляд практически не спускает.

— Восстанавливать клятву, — император проигнорировал замечание Элора. — Также выясним всех возможных участников, организуем присмотр за ними и Жэнараном. Союзников Фламиров надо вычислить до решающей битвы с Культом, так что мы будем искать самые эффективные способы получить информацию.

— Арен, не переживай, — поднявшись с корточек, Элор сунул руки в карманы. — У самих лапы чешутся порвать их в клочья. Да и я не допущу смерти единственной, кто знает мою избранную.

А до или после этого с секретарём в бордель заглянешь для освежения воспоминаний о близости, и, может быть, даже поможешь секретарю получить удовольствие.

— Идите, — император улыбнулся парочке. — Отдохните немного, это Старая столица, центр развлечений.

Но парочка не побежала предаваться развлечениям, Арендар оставался мрачным и злым, хотя вёл себя сдержаннее, чем сначала:

— После некоторых известий мне меньше всего на свете хочется веселиться.

— Значит, тебе придётся изобразить веселье и беззаботность. Ты хочешь поймать заговорщиков? Тогда сыграй так, чтобы никто не догадался о болтливости Жэнарана. От вас с Валерией сейчас требуется именно это.

— А как же Ника и Вильгетта? — Валерия указала на подруг.

— Вильгетте ещё рано показываться, посидят здесь, — император мрачно приказал: — Халэнн составит им компанию.

Лучше в бордель.

Элор, наверное, думал так же, потому что взвился:

— Опять ты хочешь лишить меня секретаря! Это нечестно! Несправедливо! Как я буду работать без него?

Император даже глаза закатил:

— Может, мне стоит взять на должность главы безопасности Халэнна? Он, кажется, может делать всё сам, в отличие от тебя…

Поймать бы его на слове, да нельзя: только разозлится сильнее.

— Арен, — император многозначительно посмотрел на них, — идите уже, чем дольше вы находитесь здесь, тем подозрительнее это выглядит.

— Да-да, идите уже, детки, — щелчком пальцев Элор снял с камеры защиту. — Мы по-взрослому разбираться будем.

Но Валерия… это, к счастью, Валерия: спасла, не оставила на меня Вильгетту с Никалаэдой, попросила:

— Пожалуйста, отправьте Вильгетту и Нику во дворец. Или пусть Арен отправит. Зачем им здесь сидеть?

А когда Вильгетта бухнулась на колени, прося не убивать отца, пообещала:

— Если он будет сотрудничать и верно служить — не убьют.

— Буду сотрудничать, буду верно служить, — поспешно согласился Кофран. — Я всё осознал. Золотые драконы — самые сильные, только золотые будут занимать трон империи.

То ли идиот, то ли тугодум: раньше это надо было говорить, раньше! Сейчас же это как издёвка выглядит.

— Почему для такой понятливости существ надо припугнуть покусанием и обжариванием? — возмутился вскинувший руки Элор. — Никогда этого не пойму. Мы же такие добрые, а нас вечно доводят до звериного облика и плевания огнём.

Арендар исчез с Вильгеттой во вспышке пламени.

Дарион смотрел на меня.

Элор косился на меня.

И сам император тоже косился на меня.

«Меня здесь нет», — повторяла я, а то ведь с императора станется меня выставить, и придётся ждать возвращения Элора во дворец, чтобы узнать подробности.

И кстати, если верхушку Фламиров уберут, то можно будет рассмотреть вариант покупки земли на их территориях. Правда, ценность этой земли в том, что даже Аранские её конфисковать не могут, но если Фламиров прогнут, эта интересная уступка их особому статусу может исчезнуть.

Принц Арендар появился из золотого вихря за спиной Валерии и сжал её плечи:

— Вильгетта в надёжных руках, никому лишнего не сболтнёт. А Никалаэду я бы оставил здесь. Пусть Элор устроит в резиденции и на рабочих местах ревизию, а она понаблюдает. Может что-нибудь интересное почувствует. Да и пришли мы с ней, внезапное исчезновение будет выглядеть подозрительно. Надеюсь на вас.

И, зачем-то подложив брату менталистку, хотя прекрасно знал о его нелюбви к нам, он быстренько вывел Валерию из камеры.

И что это было?

Ладно если бы Валерия решила повесить Никалаэду на Элора чтобы он попрактиковался в общении с менталистками, увидел, что мы не страшные, смягчился, но Арендар? Или он брату за что-то отомстить решил?

— Неплохая идея, — поддержал император.

— Мне Халэнна хватит! — Элор сразу нахохлился.

Нет, вредить Никалаэде он не станет, но довести может. Она резво оказалась за кроватью:

— Да не трону я тебя! — отмахнулся от неё Элор. — Отец, я не буду работать с этой вампирятиной обморочной!

Запахло мятой, император набрал воздуха в грудь и кажется собрался ругаться, но вдруг замер, будто прислушался к чему-то. Скорее всего, сработала связь через метку. Уголки его губ дрогнули, поднимаясь вверх, и агрессивный запах мяты пошёл на убыль.

— Значит так, Элор, либо ты работаешь с Никалаэдой, либо Никалаэду выгуливает твой секретарь. Выбор за тобой.

— Они оба мне помогают, — не задумываясь, согласился он.

— Вот и отлично, — император улыбнулся. — А Дарион за вами присмотрит. Вечером жду подробный содержательный отчёт. Написанный тобой, а не Халэнном.

Так мне сегодня ещё и целый отчёт почерком Элора писать, а то он после шантажа и подобного приказа такое насочиняет, что проще будет выкинуть, чем избавить от колкостей в адрес читающего отчёт.

Великий дракон, чем же я… Впрочем, знаю, чем я его прогневала: отказом от связи избранных.

— Ну, раз все всё поняли, — император уничижительно посмотрел на Кофрана, и тот стал биться головой об пол.

— Понял-понял.

Взметнулось золотое пламя. И остались мы наедине. Кофран, продолжавший на всякий случай биться лбом об пол. Смотрящий на меня Дарион. Смотрящий на меня Элор. И вампирятина-менталистка.

— Что-то мне нехорошо, — пролепетала Никалаэда Штар и, вскинув руку ко лбу, картинно рухнула в обморок. Точно на кровать.

Кофран отвлёкся от пробивания пола, и стало тихо.

— Может, оставим её здесь? — предложил Элор.

Даже Дарион, кажется, поддерживал эту идею, но молча, одним только видом.

Соблазн был велик, но… но… я вздохнула:

— А если император проверит? Опросит потом служащих? Отчёт с Никалаэды потребует?

Вздохнули все, даже Кофран. Я строго посмотрела на него:

— Чего ты сделал-то?

О том, как мне сейчас «весело» будет между Дарионом и Элором, я старалась не думать. Элор вон уже на Дариона коситься начал недобро.