Секретарь старшего принца 6

Глава 59

Боялась ли я, что Элор не захочет мстить за менталистов? Наверное, нет, ведь он в принципе не был против мести за Сиринов, просто не хотел моего участия в этом деле.

Я склонила голову набок, впервые так открыто глядя в глаза императору.

— Элор сделает это, — пообещал он. — Даже если мне придётся его заставить. Он в любом случае отомстит за твою семью, об этом можешь не беспокоиться.

Месть Элора за мою семью никогда не была у меня поводом для беспокойства.

— Ты теперь часть моего рода, — напомнил император. — И можешь обращаться ко мне за помощью и поддержкой.

— Назначьте Элора ответственным за миссию в Киндеоне, это сфера ИСБ. И так ваша избранная будет в большей безопасности, — предложила я. — А я смогу получить то, что хочу, без лишнего напряжения с вашей стороны.

— А если миссия в Киндеоне ничего не решит, что тогда? — император сцепил пальцы и подсунул их под подбородок. — Ты так и продолжишь прятаться?

Это был тонкий момент… я понимала, что хотел услышать император, но мне претило обещать ему раскрыться после миссии в Киндеоне. Это просто опасно: если там ничего не решится, мне снова придётся ждать и лучше делать это под обликом Халэнна, но император из-за такого обещания мне этого не позволит.

О, как же теперь всё сложно! Будь неладен Арендар с его неуместной сообразительностью!

— Неужели ты не устал-а? — из-за почти случившейся ошибки в обращении у императора раздражённо дрогнули губы. — Неужели не хочешь попробовать другой вариант? Попробовать жить, как женщина? Так ведь проще.

— Когда артефакт признал меня избранной вашего сына, род Сиринов окончательно перестал существовать. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с этим. И Элору нужно время, чтобы понять, что избранная ему нужна.

— Элор ищет избранную!

— Нет. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Он перегорел. Я слишком долго был одиночкой, — я поздно заметила, что обратилась к себе по-мужски, а император заметил это и чуть нахмурился. — Нам с Элором нужно время. И… мне нужна эта месть, без этого я не смогу стать хорошей женой и матерью.

— Ты совсем не любишь Элора? — грустно спросил император. — После всех этих лет вместе совсем ничего не испытываешь, что дало бы надежду на совместное счастье?

О чём он? О каком счастье с существом, которое ненавидит мне подобных, может быть речь?

— Пока я не отомщу, я не могу думать ни о чём другом, — твёрдо повторила я. — О семейных отношениях в том числе.

В очередной раз я услышала тяжкий императорский вздох. Расцепив пальцы, император потёр лоб:

— Даже не знаю… Никогда с таким не сталкивался. Я имею ввиду — когда дело касалось драконесс.

Мне нечего было на это ответить, и я просто стояла, ждала, что скажет император.

— Ладно, — устало подытожил он. — Я попробую передать руководство миссией в Киндеоне Элору, но брать тебя туда или нет — решать будет он.

У меня широко распахнулись глаза.

Уловив в этом признаки негодования, император уточнил:

— Или ты хочешь, чтобы Элор заинтересовался, с какой стати я вдруг покровительствую его любимому секретарю?

— Он решит, что вы хотите от меня избавиться.

— И мне такие проблемы в отношениях с Элором не нужны. А тебе я советую поскорее разобраться со всеми этими женскими эмоциями и рассказать Элору правду, потому что чем дольше ты скрываешься, тем сложнее вам будет потом мириться, поверь мне.

Я не собиралась с Элором мириться, но императору, конечно, знать этого не стоило.

— Пока я оставляю вас разбираться самостоятельно, — продолжил он многозначительно, — но терпение у меня не безгранично.

— Наследники от Элора вам так срочно не нужны, зачем спешить? — спросила я как можно мягче и искреннее.

— Меня беспокоит его поведение. Это уже начинает выглядеть странно и ненормально.

Похоже, это император про последний забег Элора за мной… Получилось и впрямь не очень. Пришлось пообещать:

— Я позабочусь о том, чтобы Элор вёл себя предельно пристойно.

Нахмурившись, император пристальнее в меня вгляделся.

— Без ментального воздействия, — с трудом сдерживая раздражение, пояснила я. — На мне абсолютный щит, я даже если захочу, не смогу ментально на Элора повлиять. Не беспокойтесь об этом. А воздействие голосом непродолжительно.

— Я не Элор и не думаю постоянно об угрозе для сознания. Мне просто интересно, как ты, не признаваясь в том, что ты избранная, сможешь заставить Элора вести себя пристойно, если даже мне это не удалось?

— Так же как добилась безопасности своих перьев.

Покачав головой и повздыхав, император дёрнул рукой:

— Ладно, пока не буду тебя сдавать, но и ты не слишком затягивай своё раскрытие. Так будет лучше и для тебя, и для всех нас. Подойди.

Я уже понимала, что меня ждёт, но… Еле сдерживая желание убежать, я подошла к императору и протянула свободную от меток руку. Он осторожно коснулся моего запястья, и я ощутила растекающийся по коже жар магии — там формировалась родовая метка.

— Если понадобиться помощь, если будет угроза жизни, проблемы — вызывай, — мрачно подытожил наш разговор император. — Канал для телепортации открыт, если вопросов нет…

Было только глухое раздражение, но ответила я ровно:

— Вопросов нет.

— Тогда можешь идти. И помни, что теперь я глава твоего рода, и ты можешь обратиться ко мне с любыми проблемами и просьбами. Если Элор будет вести себя неподобающе — ты можешь рассчитывать на мою защиту.

Это было так непривычно… что не верилось, никак не укладывалось в голове: теперь надо мной глава рода.

— Я буду об этом помнить, — пообещала я. — И если потребуется, обязательно обращусь к вам за помощью.

Император так смотрел на меня, словно не поверил обещанию. Правильно, в общем-то, но и мне на заметку: в эмоциональном состоянии, растерянная, я плохо управляю лицом и голосом.

Так как больше никаких замечаний не последовало, я телепортировалась в гостиную на первом этаже башни Элора.

Пламя заклинания схлынуло, погасли золотистые отблески на фарфоре ваз и статуэток. И тогда я услышала голоса — женские. Рядом. В соседней гостиной. И не только любовниц Элора. Сначала во мне полыхнул страх: выбери я ту гостиную, огонь телепортационного заклинания выдал бы меня с головой. Потом пришло облегчение. А затем и раздражение: нечего посторонним девицам делать в башне, даже на первом этаже! Чешуя покрыла кожу, зубы обнажились в оскале.

Вейра, Диора и Сирин что-то шумно обсуждали, но с ними звучал ещё один женский голос… Валерии! И, что удивительно, прозвучал и мужской, но не Элора и не Арендара.

«Что любовницы себе позволяют? Кого притащили?» — поднимая руки, я шагнула к двери и заметила острые когти на пальцах, мерцающие на них всполохи огня…

Пламя… Стихии Аранских снова рвались наружу.

Вдохнув и выдохнув, я заставила себя погасить огонь. Втянула когти и чешую.

Голоса за стенкой раздражали. Нервировали. Будили во мне собственнические инстинкты.

«Ну, ты правильно делаешь, что успокаиваешься, столько трупов нам незаметно не спрятать», — поддержал меня Жаждущий.

Я тряхнула головой и вдруг поняла, что узнаю мужской голос — это Тарлон, компаньон Валерии. Вот и болтали бы в башне её дракона! — чуть было не рыкнула я вслух, но вовремя сдержалась.

Разговор с императором, что ли, на меня так подействовал, или раньше просто никто на башню Элора не покушался, поэтому я не злилась на вторжение.

Вдохнув и выдохнув, я расправила плечи и с независимым видом вышла из гостиной, прошла мимо гостиной с незваными гостями. Не заметив меня, они обсуждали свадебное представление. Почему в этой башне-то? Почему не в башне Арендара? Почему в этой гостиной? Кто их сюда позвал?

«Не моё дело. Это не моё дело!» — повторила я и начала уже подниматься по лестнице, но в гостиной засмеялись, и я вернулась, заглянула внутрь.

Все улыбались, были такими весёлыми, радостными: у Валерии блестели глаза, Вейра и Диора раскраснелись, Сирин Ларн выглядела непривычно умиротворённой, Тарлон с мечтательным видом что-то высчитывал на бумажке.

«Не моё это дело, пусть Элор посторонних из своей башни гоняет!» — одёрнула я себя и поспешно отступила от двери, вернулась на лестницу.

Я поднималась всё выше, а в гостиной продолжалось радостное обсуждение.

Меня это раздражало. Против воли раздражало. Хотелось выгнать отсюда всех, запереть башню, завернуться в меховое покрывало.

Вместо этого я вошла в свою комнату и распечатала окно, выглянула, втянула носом воздух.

Под окном, раскачиваясь на мохнатой холке, проехал Элор на хорнорде. Я отступила вглубь комнаты, прежде, чем он заметил меня, но Элор всё равно немного поездил под окном, словно надеялся передо мной покрасоваться.

Пришлось закрыть створки.

— А я пирожные принёс. Вкусные. В форме рыбок. И ещё морских звёзд. И креветочек, — радостно поведал мне Элор.

Краем глаза я видела, что у него в руках большая коробка, да и ароматы пряностей и фруктов расползались по моему рабочему кабинету, намекая на появление сладостей.

Но голову я не подняла, продолжила проверять расчёты по финансированию сверхурочных часов работы офицеров ИСБ, занимавшихся расследованием деятельности Фламиров, их покушения на Валерию, когда она считалась только избранной, и выявлением их сообщников.

Я делала вид, что Элора не существует — если только дело не касалось службы. Увы, это был единственный доступный мне протест против его желания уберечь меня от встречи с Неспящими в Киндеоне.

— Креветочки марципановые прямо милые, — попытался разговорить меня Элор. — И надпись подарочная, хоть взгляни…

Коробку он водрузил мне на стол прямо перед документами. Я продолжала делать вид, что ничего не замечаю, хотя это трудно, когда витают сладкие ароматы, добавляются такие знакомые и тревожащие ноты корицы, а в поле зрения мелькают красивые руки.

Зашуршал золотой бант, открываемая крышка. Элор осторожно вытащил бумажную формочку с желе цвета морской волны и танцующими креветками в креме. Сахарными лапками они держали плитку белого шоколада с надписью «Прости».

«Не прощу», — хотелось сказать, но… это значило заговорить с Элором о чём-то помимо службы, а я решила пока говорить с ним только о службе.

И точка!

— Халэнн, — протянул Элор полужалобно, полуумоляюще. — Я просто о тебе беспокоюсь. Переживаю за твою безопасность.

Не добившись от меня ни ответа, ни взгляда, он стал раскачивать конструкцию с креветочками и напевать тоненьким голоском:

— Халэнн, Халэнн, ну посмотри на нас, ну попробуй нас, мы такие вкусные-вкусные, аппетитные-аппетитные, Халэнн, посмотри на нас…

«Слушай, ещё пару дней этой дрессировки, и твой дракон совсем крышей поедет, — мрачно констатировал Жаждущий. — Ты бы его приласкала, что ли. Хоть даже столом по голове — ему любое твоё внимание сейчас в радость».

Я это понимала. И именно понимая, что Элор тяжело переносит демонстративное игнорирование, я выбрала такую форму воздействия.

Потому что иных не было, теперь я даже пригрозить ему уходом не могла: мне просто не дадут это сделать. И изобразить уход ненадолго не могла.

Оставались только нечестные формы борьбы вроде этой, на которые Элор не станет жаловаться родственникам. Я уже два дня с ним не разговаривала на личные темы, а ко мне до сих пор никто с претензией не явился.

— Вкусная, прекрасная креветочка, — не унимался Элор, отколупнул одну креветку из композиции и потянулся через стол, явно метя сладким творением мне в губы.

Не обращать внимания на это было тяжело, я подхватила листы и откинулась на спинку кресла, делая вид, что читаю. Из-за ширины стола Элор не мог до меня дотянуться, пошёл в обход. Я встала с бумагами и, продолжая делать вид, что его не замечаю, изобразила, что прохаживаюсь вокруг стола, продолжая читать. Читать, увы, не получалось — приходилось следить за Элором, так как он норовил перекинуться через стол, пойти на встречу, а мне приходилось уворачиваться.

После пятого почётного круга я поняла, что надо действовать радикальнее, и направилась к двери. Как бы инстинкты ни выедали мозг Элору, с марципановой креветкой бегать за мной по ИСБ он не станет… я на это надеялась.

Выйдя из кабинета и шагая к окну в конце коридора, я ощущала на себе взгляд Элора.

— Халэнн… — тихо произнёс он, но с креветкой за мной не побежал.

Вздохнул очень печально, надрывно прямо, ненадолго вернулся в мой кабинет, а потом перебрался в свой и негромко хлопнул дверью, словно сообщая мне о том, что я могу вернуться к себе. Как будто мне нужно его разрешение!

Сунув бумаги под мышку, я прошлась по ИСБ, проверила, как идёт работа, поспрашивала новобранцев, всё ли им понятно, не требуется ли разъяснений. Новобранцы были какие-то запуганные, смотрели на меня во все глаза, бледнели, заикались… и только один молодой дракон с приятным фруктовым запахом спросил:

— А правда, что вас даже Безымянный ужас переварить не смог?

Юный коллега пихнул его локтем в бок, старожилы судорожно закашлялись, пытаясь сдержать смех.

Мда… вот так и рождаются легенды.

— До самого Безымянного ужаса я не дошёл, — я не видела смысла скрывать правду или примазываться к чужим успехам, — но враги поменьше переварить не смогли, это правда.

Восторженности во взгляде новобранца не убавилось, а я пошла дальше заниматься делами: пусть этому молодняку старшие объясняют, что не стоит верить всему, что болтают.

Обдумывая новый виток славы Бешеного пса, я поднялась в свой кабинет.

Марципановые креветочки печально взирали на меня с желейного постамента и демонстрировали табличку «Прости».

Вздохнув, я убрала сладость обратно в коробку и переставила её на диван.

Мне нужны не извинения, а разрешение участвовать в миссии в Киндеоне, но Элор сказал, что никакие обстоятельства не заставят его отменить запрет.

Что ж, посмотрим, кто кого.