Секретарь старшего принца 6

Глава 24

Элор осторожно обошёл мертвецов, встал напротив Этьена.

— Сочувствую твоему горю. Искренне сочувствую, Шарль был прекрасным человеком и герцогом, под его руководством Анлария процветала. Наша семья займётся организацией похорон. — Элор не сводил взгляда с Этьена. — Сейчас сюда прибудет дирижабль и заберёт тела. Ты полетишь с ними или останешься здесь до того времени, как тебя вызовут в ИСБ для дачи показаний или опознания остальных? Если ни один из этих вариантов тебе не подходит, я могу доставить тебя обратно в Академию или в иное место на твоё усмотрение.

Повернувшись ко мне, Этьен склонил голову:

— Благодарю за поддержку, я… и сочувствую вашему горю. Если о моих родных позаботятся, то вы правы, мне лучше отправиться в Академию, к друзьям.

— Позаботимся, — пообещали мы с Элором почти одновременно. Не глядя на меня, он протянул Этьену руку. — Я телепортирую.

Этьен ещё раз поклонился мне. Когда он посмотрел на отца, дыхание у него снова перехватило, Этьен неуверенно шагнул к Элору, тот взял его за локоть, и светлые плиты и пропитанные кровью плащи позолотили отсветы пламени.

Элор и Этьен исчезли, а я тоже будто задыхалась, не могла глубоко вдохнуть. Сбежать бы, но телепортироваться никак, а на крыльях улетать… не подозрительно ли это будет выглядеть?

Не зная, что делать, я снова присела на корточки. Приподняла плащ над Шарлем: он выглядел удивлённым. А двое других — драконы! — испуганно, и кровь на их разорванных шеях была чёрная, отравленная магией архивампиров. Меня передёрнуло. Я смотрела на знакомые лица, вспоминала их личные дела… у обоих остались семьи, маленькие дети, жёны, родители.

При этом архивампиры, убившие их, ушли совершенно свободно — никого не задержали! Да и глупо на это надеяться: сейчас империя не захочет ссориться с кантонами.

Зябкое чувство продолжало терзать, выбивало из кожи чешуйки, призывало передёрнуть плечами, съёжиться, обхватить себя руками, но я себе этого не позволяла, сдерживала чешую. Накрыла мёртвые лица и поднялась, отступила.

Элора всё не было. Зато над стеной вокруг замка появилось тёмное пятно дирижабля.

Он надвигался, его тень переползла со стены на каменные плиты. Тугие канаты упали, раскинули змеиные кольца хвостов. Три офицера бросились к ним. Из замка выбежали слуги, они нажали на плиты, и из-под трёх высунулись швартовочные кольца.

Я бездумно наблюдала, как дирижабль фиксируют, лениво подумала, что тут не хватает мага земли, который вытянул бы металлический штырь, чтобы поставить огромное воздушное судно на прикол.

Казалось, это всё происходит не со мной, не передо мной, словно это не моё тело стоит здесь, под солнцем, на этих плитах с дорожкой из капелек крови, тянущейся от крыльца до накрытых плащами мертвецов. А море шептало-шипело-шелестело ударами волн о камни: «Плачь, плачь, плачь».

Я едва заметно кивнула в ответ на приветствия и отступила, чтобы прибывшим удобнее было брать носилки.

Элора всё не было.

Я следила, как люлька поднимает тела одно за другим. Кровь больше не текла. Море шумело, и солнце светило. Ничья смерть не может потревожить течение жизни.

Задрожала, заскрипела земля, застонала от толчка землетрясения.

Возле меня вспыхнуло золотое пламя, опало, открывая статную фигуру с огненно-рыжими волосами. Элор смотрел на меня. Я развернулась к нему. Он продолжал смотреть встревоженно.

— Что? — спросила я.

Что-то изменилось во взгляде Элора, лицо смягчилось, он шагнул ко мне и мягко взял под локоть. Нас снова охватило золотое пламя. Перед выходом нас хорошенько тряхнуло. А после выхода ноздри обжёг запах соли и водорослей.

Мы оказались на берегу. Волны шлёпались о берег, набегали на песок, и пена искрилась в золотых лучах солнца.

Элор взял меня за руку, потянул за собой в пенистую, качающуюся воду. Сопротивляться не было сил, я шла за Элором, волны толкали — то пытались выбить на берег, то утащить в глубину. Тёплая вода мгновенно проникла под одежду. Элор шёл уверенно, не оглядываясь, и остановился, только когда вода стала нам по грудь. Тогда Элор развернулся ко мне, приблизился, вглядываясь в лицо.

Я не стала спрашивать «Что?», но Элор сам ответил:

— Ты выглядишь, как покойник. — Он сгрёб меня в объятия. — Это вода. В воде же тебе должно быть лучше, да?

Он прижимал меня к себе, а я чувствовала себя словно деревянной, каменной, и вода перетекала вокруг нас, а я её не чувствовала, как чувствовал бы её Халэнн, и лучше мне не становилось.

— Скажешь что-нибудь? — Элор смотрел на меня через созданное им золотое пламя. Оно плавило песок и грело мои ладони, вытравливало воду из посветлевших прядей.

Я телекинезом размазывала по телу изменяющее запах зелье из запаса Многоликой.

— Лучше ты расскажи, что там произошло в резиденции Шарля? — на коряге возле огня мне было уютнее, чем в тёмном сине-зелёном море.

Элор пристально смотрел на меня, золотой костёр делал его радужки ярче, казалось, они тоже горели. Вздохнув, он начал рассказывать:

— Планировалось собрание правителей для обсуждения подготовки к войне с демонами. Участвовала империя, Озаран, эльфы и архивампиры. Опасались покушения, поэтому собрание решили провести здесь, под щитом герцогов Анларских. Шарль подготовился идеально: вынес все вещи, чтобы ни в одной не спрятался вестник, запретил подвозить крупные грузы, подлетать дирижаблям. Устроил над резиденцией антиполётную зону. Ограничил телепортацию. На собрание внезапно явились представители Пат Турина. Только оказалось, что они не из Пат Турина, это какие-то поддельные големы. Похожи на настоящих, но детали не те, материалы не те. Они притащили с собой гномью импульсную мину. Как ты знаешь, они здесь запрещены. Когда Шарль накрыл зал родовым щитом и запитал его от Белой скалы, голем убил его, сработала импульсная мина, и у архивампиров покрошились практически все магические кристаллы. Щит не позволял им в полной мере поглощать магию извне, Белая скала была недостаточно близко. Они оголодали и набросились на тех, кто был слабее.

Я склонила голову. Огонь грел мне лицо, высушивал морскую воду с ресниц.

— Мучают воспоминания? — спросил Элор. Его голос почти утонул в «Шлёп-шлёп-шлёп» бьющихся о берег волн. — Хочешь отдохнуть? В малой цитадели достаточно дел по благоустройству, а можно просто ничего не делать.

Представив, как сижу одна в комнате, я поморщилась и замотала головой:

— Нет, лучше делами заниматься. Тем более дел много: надо с Анларскими разобраться, с демонокотом этим. Выискать ресурсы на дополнительное патрулирование. В общем, я с удовольствием займусь службой. Сам бы в патруль отправился, но, боюсь, это будет слишком. Да и ты не отпустишь.

— Учитывая сложную обстановку с вампирами — не отпущу, — согласился Элор. — Я бы предпочёл, чтобы ты оставался в малой цитадели. Но я понимаю, что ты на это не согласишься.

— Не соглашусь, — подтвердила я.

— Может, ты хочешь отправить туда кого-нибудь из близких? У тебя же есть дорогие существа здесь, в Эёране?

— Я отправил их к Энтарии. Мне кажется, там им будет безопаснее, чем здесь.

— Ты прав, — уныло согласился Элор и протянул руки к огню. Золотые языки трепетно облизали его пальцы. — Сам не хочешь отправиться к ней и сыну?

— Хочу, — неожиданно это было даже не совсем ложью: с Энтарией у нас не сложилось, но её сын замечательный мальчишка. С моими Дербеном, Толисом и Наей ему будет не так скучно, они его побалуют, а мне сейчас хотелось кого-нибудь лёгкого в общении, как он. Чтобы он обнял меня и порадовался моему приходу. — Хочу, но не могу. Надвигается война. Война на уничтожение: если Безымянный ужас запечатают в Эёране, демоны не оставят драконов в живых, чтобы потом драконы не устроили им ответную подлянку. В случае их победы все драконы, оставшиеся в других мирах и связанные с ними существа окажутся под ударом. Поэтому моя задача, моя обязанность — сделать так, чтобы в этой войне мы выиграли. Пусть я не самый сильный дракон, но и не самый слабый. Может, возникнуть ситуация, когда моё присутствие или отсутствие в рядах сражающихся с врагами станет критическим для исхода войны, боя, да хотя бы для того, чтобы выжило больше наших. Я не смогу спокойно прятаться, зная, что в это самое время моя помощь может быть нужна, я мог делать что-то значимое, а может быть даже спасать мир.

Элор пронзительно смотрел на меня, а затем произнёс с нескрываемой мукой в голосе:

— Ты прекрасен. Ты слишком прекрасен.

Я засмеялась, но это было нервное:

— Давай вернёмся в ИСБ, пока я тебя своей прекрасностью не сразил окончательно. — Я пригладила волосы, возвращая им тёмный цвет.

— Почему ты не любишь свой серебряный?

— Потому что с ним я похож на утончённую драконессу, и твоё поведение доказывает это как нельзя хорошо. Поверь, мне не хочется выглядеть утончённым, нежным объектом для домогательств других драконов.

— Ты сам хочешь домогаться, — нервно хмыкнул Элор и поднялся с камня. Потянулся, дыхнул на золотой костёр, и тот погас, оставив после себя расплавленный в слюду песок. — Причём довольно активно.

— Да всё никак до борделя не дойду, чтобы пар спустить, а тут ты такой прекрасный с такой соблазнительной филейной частью…

Подавшийся было ко мне навстречу Элор застыл, смущённо розовея. Я даже подумала, не предложить ли ему прямо сейчас на песочке отдаться мне под шум моря, — всё равно ведь не согласится, зато в следующий раз подумает, прежде чем подкатывать, — но Элор, похоже, догадался о моих коварных планах и превентивно подскочил ко мне, сжал руку.

Нас окутало золотое телепортационное пламя и с берега моря перекинуло в сумрачный зал ИСБ. В этот раз Элор извернулся, но приземлился относительно ровно, поддержал меня.

— Давай займёмся делами, — предложил Элор, — а то у меня скоро будут обязанности неотложные.

— Какие?

Он взмахнул рукой, и в ушах засвербело — значит, Элор наложил заглушающее заклятие.

— Во дворце с охранными чарами совсем беда, — признался он. — Но разряженный родовой артефакт из защитного ложа нам не вытащить. Мы сделаем вид, что крепления ложа ослабли и со всеми предосторожностями, но достаточно открыто, перевезём поддельный родовой артефакт в малую цитадель, чтобы за настоящим не охотились. Пока остальные доставляют подделку, я буду сторожить малую цитадель, ведь там у нас без присмотра останется самое ценное: женщины и сокровища. Так что можешь смело всем говорить, что мы перевозим родовой артефакт.

— Хорошо, — кивнула я, отмечая, что Элор предельно откровенен: о перевозе подделки мог бы и не рассказывать, для меня это в принципе не имеет особого значения.

Точнее, имеет, это ведь теперь и мой родовой артефакт, но с формальной точки зрения Элору не стоило раскрывать мне такие стратегические подробности.

Он же рассказал и теперь смотрел проникновенно, как бы говоря: «Смотри, я доверяю тебе самое важное!»

Подкупает доверием.

— Элор, я не вхожу в твою семью и никогда не войду, тебе не стоило это говорить.

— Я тебе доверяю.

— Всё равно не стоило. — Я вздохнула. — Элор, я знаю, что я тебе дорог, но давай посмотрим правде в глаза: наши любовные отношения ни к чему хорошему не приведут. У них просто нет будущего. Я не могу лечь под тебя, ты не хочешь лечь под меня. А ещё ты хочешь детей, и для этого тебе нужна избранная.

— А ты хочешь отомстить Неспящим, и для этого тебе нужен я.

— Да, — ответила я, глядя ему в глаза. — Да, это так. Об этом мы договаривались в самом начале.

Поджав губы, Элор кивнул, развернулся и направился к выходу, разрывая действие скрывающего звуки заклинания.

Демонокот при появлении кого-нибудь в поле зрения начинал материться и дёргаться так, что ящик на полметра подскакивал, поэтому его я после ухода Элора, вопреки совету закончить со зверюгой побыстрее, оставила мариноваться в камере и осознавать собственную незначительность (насколько её может осознать демонокот при его гипертрофированном чувстве собственного величия).

Пока мне было кого допрашивать: эльфы из свиты наместников, наши офицеры ИСБ — но никто из них не был непосредственно в зале, где произошли убийства, и не мог рассказать подробностей, которые требовал протокол. Аранские занимались важными делами, Озаранского короля призывать к даче показаний было бессмысленно, ещё один офицер ИСБ пока находился в исцеляющей капсуле в Анларии.

Зато архивампиры согласились ответить на вопросы. Точнее, согласились прислать одного из них, чтобы тот дал показания за всех, и я не удивилась, что в мой кабинет на допрос вошёл именно Танарэс.

— Не думал, что буду выступать в таком печальном качестве, — сипло признался он. — Я всегда гордился своей выдержкой.

Выглядел Танарэс ужасно: вены вздулись, потемнели на пепельно-бледной коже. Радужки глаз окрасились кроваво-красным. Зомби и те краше выглядят.

Кристаллами он был увешан основательно: диадема из магических кристаллов, оплечья с ними, широкая лента ожерелья из цветных магических кристаллов. Пояс и браслеты с ними же. Кольца. Заколки в длинных чёрных волосах. Не удивлюсь, если и на ногах под узкими брюками у Танарэса тоже браслеты с подпитывающими магическими кристаллами.

— Мне очень жаль, что так получилось, — искренне сообщил Танарэс.

— Ваши сожаления никого к жизни не вернут.

— Увы, увы, иначе жизнь была бы намного проще. — Он слабо улыбнулся, но этого хватило, чтобы лучше показать ряды заострившихся зубов.

Танарэс был увешан подпитывающими его магическими кристаллами, но всё равно выглядел голодным. Хотел ли он моей крови?

— Да, ты выглядишь весьма аппетитно, — подтвердил мои мысли Танарэс и снова улыбнулся (кажется, грустно). — Этот вопрос так и читался на твоём лице. Я столько лет пытался показать, что я — мы — не чудовища, но теперь все мои усилия перечёркнуты.

Он нарочито медленно подошёл к стулу для посетителей и опустился на него. Теперь наши глаза оказались примерно на одном уровне.

— Слышал, ты недавно знатно поохотился, — голос Танарэса немного непривычно шелестел. — И в этот раз тебе попались полноценные Неспящие. Поздравляю.

Наверное, я никогда его не пойму. Потому что совершенно не представляю, зачем он говорит это всё вместо того, чтобы просто ответить на мои вопросы о том, как погибли два дракона. Чего он хочет такими разговорами добиться?