Секретарь старшего принца 6

Глава 55

— Думаю, тут и на меня хватит, — Элор потёр ладони в картинном предвкушении и направился к нам. Смотрел он при этом именно на еду. — Теперь понимаю, Халэнн, почему ты так стремился на этот ужин: он обещает быть очень и очень вкусным.

Ему тут же поднесли ещё один стул, и Элор беспардонно уселся у торца стола.

А я… я поняла, что, в общем-то, ничуть не удивлена. Как-то ожидала вот этого вот.

Возможно, Танарэс тоже, поэтому не начинал разговор сразу — опасался, что нас услышат.

И ведь не возразишь Элору: это весёлый квартал, бордель, сюда может заходить любой. Да просто как сюзерен Элор может запретить мне любые встречи с Танарэсом, приказать уйти, и я должна буду подчиниться — как его вассал, как его служащий и офицер ИСБ.

— Чего ждём? — спросил Элор с нарочитой весёлостью.

— Ничего, — ответила я ровно и взялась за вилку с ножом. — Приятного аппетита.

— Приятного, — согласился Элор чуть более спокойно, тоже берясь за столовые приборы.

— Я угощаю, — отозвался Танарэс.

— Нет уж, я угощу, — непререкаемым тоном возразил Элор, на что Танарэс только дёрнул плечом и отозвался:

— Как пожелаете. Я лишь хотел отблагодарить за приятное общество, — он глянул на меня.

У Элора затрепетали ноздри, и вилка в его пальцах немного помялась. Но в лапы он взял себя быстро.

Сначала мы ели молча. И, возможно, продолжали бы так жевать в молчании, но я заметила выглядывающий из-под рукава Элора змеевидный браслет блокиратора меток, и глухое раздражение на это вторжение уступило место любопытству.

— Как дела с расследованием? — спросила я и отхлебнула немного вина, чтобы заглушить пряную остроту рыбы. — Появились новые обстоятельства дела?

— О да, — хмыкнул Элор и взмахнул ножом, словно выкапывая что-то. — Новые обстоятельства огромной глубины и длины. И шума такого, что у меня в ушах звенело, когда мне их сообщали.

Похоже, сокровищницу Аранских всё же ограбили. Представляю негодование императора. И бывшего императора заодно. Там, наверное, весь дворец сотрясался от этих новостей.

— Чего не досчитались пострадавшие? — осведомилась я, не желая при Танарэсе обсуждать промах императора. Конечно, об ограблении узнают, но источником информации буду не я.

— С этим всё относительно хорошо. В том смысле, что пострадавшие сами не слишком пострадали…

Значит, болотные гоблины украли только свои вещи.

— Но ситуация в банке мне не нравится, подозреваю, там кто-нибудь из сотрудников мог попастись под шумок. Уж больно обстоятельства благоприятные… Танарэс, мы вам не мешаем своей болтовнёй? — Элор резко посмотрел на него, но улыбался при этом предельно вежливо.

— Конечно, не мешаете, — улыбнулся Танарэс поверх бокала с вином. — Мне очень интересно послушать. Я люблю слушать. И слышу многое.

Последнее прозвучало так многозначительно, что я тоже повернулась к нему.

— Вы продолжайте, — предложил Танарэс. — Можете не обращать на меня внимания.

После такого предложения не обращать было, конечно, тяжело. Элор сощурился — ему-то разрешения на подобные вещи были не нужны, но это недоброе выражение держалось на его лице всего мгновение, после чего он расслабленно спросил:

— А вы, Танарэс, здесь какими судьбами? Не знал, что вам нравятся подобные заведения.

— Не мне, — не спуская с него взгляда, Танарэс качнул головой. — Это ваш секретарь любит бордели. У него и следует поинтересоваться, что здесь такого прелестного, что его тянет именно сюда. Постоянно.

— Я знаю, зачем сюда ходит Халэнн, у меня нет нужды спрашивать об этом его. Я интересуюсь причинами вашего появления здесь.

— Встреча с Халэнном. Полагаю, как и у вас, — отозвался Танарэс. — Вы предупреждали, чтобы я не смел приближаться к вашему секретарю, не смел оставаться наедине. Поэтому пришлось выбрать столь специфичное место, держаться на расстоянии. — Танарэс жестом очертил ширину стола. — И дождаться вашего появления — чтобы уж наверняка не нарушить никаких неписаных правил.

— Ну надо же, — Элор откинулся на спинку стула. — Такая изумительная послушность в вашем исполнении не может не радовать. Надеюсь, в политике вы будете столь же мягки и уступчивы.

— Политика — это одно, личные отношения — другое, — напомнил Танарэс.

А я тоже откинулась на спинку стула и принялась потягивать вино. Человеческое, оно не могло меня опьянить, но отвлекало вкусом. Танарэс и Элор мерились силой взглядов, и никто пока не мог взять верх.

Подумав, я подхватила хрустящую трубочку с креветочной начинкой и, обмакнув в соус, обхватила кончик губами. Элор и Танарэс одновременно скосили на меня взгляды, потом снова уставились друг на друга.

— Я вам не мешаю? — спросила я.

— Да, — неожиданно подтвердил Элор. — Я бы с удовольствием побеседовал с Танарэсом наедине. Обсудил кое-какие вопросы.

— Какие? — осведомилась я…

И тут же поняла, насколько неправильным было моё поведение как Халэнна — он должен был уйти. Извиниться и уйти, а не спрашивать, почему его сюзерен хочет переговорить наедине с правителем другой страны.

— Извините, — я поднялась и кивнула им обоим. — Не буду вам мешать.

От следующих слов Танарэса всё во мне зазвенело и натянулось.

— Я хотел поговорить об обнаружении Неспящих в закрытом мире Киндеоне.

Сердце сбилось с ритма, я оглянулась на Танарэса.

— Халэнн, выйди! — приказал Элор, сверля его ненавидящим взглядом.

— Я бы хотел поучаствовать в совместной операции с имперцами, — продолжил Танарэс. — И я бы не советовал выгонять Халэнна. Пока мы разговариваем, он может делать всё что угодно. В том числе и отправиться в Киндеон сам.

Элор схватил меня за запястье, и я… как-то просто не успела отскочить, слишком удивлённая речью Танарэса, словно он тоже хотел, чтобы я оказалась под присмотром. Горячие пальцы сомкнулись на моей коже, словно наручник.

— Я не идиот, — резко начала я, еле сдерживая рык, но не пытаясь высвободить руку, потому что мои порывы будут выглядеть глупо и импульсивно. — За кого вы меня принимаете? Я благоразумный дракон и не собираюсь лезть к Неспящим в одиночку! Я тоже хочу участвовать в операции. Под прикрытием сильных драконов. Под прикрытием боевых магов. В команде. И если окажусь в бою — я не побегу один в гущу врагов в надежде своими руками вырезать Неспящих.

— Ты обычный дракон, — рыкнул Элор. — Обычный дракон, поэтому тебе опасно участвовать в боевой операции в непризнанном мире! Там у тебя не будет магической подпитки Эёрана, а они будут питаться кровью и жизнью, накачивая себя до бесконечности! У него вот спроси, какие они на самом деле! — Элор указал на Танарэса. — Или вспомни вампиров в бою! И это не говоря о том, что Киндеон закрыт для посещений из-за его повышенной опасности! Там пропадали маги! Там их убивали! Даже Дегон, дракон правящего рода, отправившийся туда на спасательную операцию, оттуда практически сбежал! Тебе там делать нечего. Да и не факт, что отец разрешит такую операцию, потому что для драконов это почти самоубийство!

— А я, повторяю, в своём уме и не буду рисковать без причины, — я старалась быть терпеливой. Очень терпеливой, чтобы показать свою вменяемость. — Но я хочу присутствовать на операции, хочу участвовать в бою против Неспящих, хочу стать одним из тех, кто уничтожит эту заразу!

Пальцы Элора всё больнее сжимались на моей руке, и я невольно оскалилась.

— Мы поговорим позже, Халэнн, а сейчас просто!.. подчиняйся! — прорычал в ответ Элор и поднялся. Он был выше меня, шире в плечах, а в прямом безыскусном противостоянии — сильнее. И все мои инстинкты требовали подчиниться. Но ярость захлёстывала и требовала ударить, напасть, укусить. И эти два противоречивых чувства перекрывались осознанием, что рядом с нами — архивампир, глава чужого государства, естественный враг драконов, и значит — я должна держаться Элора. Он зло посмотрел на Танарэса. — Кто-то говорил, что хорошо относится к Халэнну и желает ему только добра, только что-то по поступкам я этого совершенно не вижу.

— А вы бы предпочли, чтобы ваш секретарь действовал тайком, исключительно на своё усмотрение? — поинтересовался Танарэс.

У Элора снова затрепетали ноздри, но ответить ему было нечего. Я же тоже уставилась на Танарэса с раздражением и какой-то внезапной внутренней обидой, хотя Танарэс никогда не был мне другом, а скорее раздражающим фактором, и не спросить не получилось:

— Почему?

Он правильно понял мой вопрос, ответил грустно:

— Для твоей же безопасности. Я бы хотел поучаствовать в этой операции вместе с тобой, вместе с тобой убивать тех, кто уничтожил самое дорогое мне существо и лишил мою жизнь смысла, но только не в непризнанном мире. Это территории превосходства вампиров.

— Даже он понимает, что тебе туда нельзя! — выпалил Элор и за руку потащил меня к двери.

Только присутствие Танарэса удерживало меня от того, чтобы ударить и вывернуться из захвата.

Но едва Элор выволок меня в коридор, я захлопнула за нами дверь и коленом с разворота врезала ему в пах. Ярость клокотала внутри, ревела яростным пламенем. Элор почти ушёл от удара, в последний момент подставил бедро и, захватив мою ногу, впечатал меня в стену.

И это было бы удачным решением, если бы стена не проломилась от этого удара.

С треском и фонтанами штукатурки мы ввалились в сумрачную комнату. Пронзительный визг меня почти оглушил, я дёрнулась под Элором. Он что-то бормотал, отпустил меня и пытался поднять.

«Когда я советовал тебе, как просить, — вдруг заговорил Жаждущий, — я говорил подрочить ему, а не коленом в пах! Это разные вещи, разные!»

В ушах ещё звенело от воплей девицы, злость кипела, и я ударила коленями и руками. Прошёл только удар под дых, Элор захрипел, я извернулась, впечаталась лбом ему в лицо. Нос у него хрустнул, запахло кровью — воспоминание о брачном периоде, муках, кошмарах накрыли меня на краткий миг, но этого хватило, чтобы погасить пламя гнева, остыть, опомниться. Я отвернулась, чтобы на меня даже капли крови не попало, судорожно коснулась губ — они были сухими и шершавыми от побелки. Никакой крови.

— Помогите, спасите, — причитал кто-то знакомым сбивчивым голосом.

Припорошённый побелкой Элор шипел и хрипел рядом.

И тут над нами раздался голос Танарэса:

— Кажется, я начинаю понимать, почему Санаду так любит вести дела с драконами: у вас и правда всё проходит как-то живее и задорнее, чем у нас.

Судя по интонациям, он не шутил.

— Шёл бы ты куда подальше, — рыкнул Элор и магией смёл с себя всю грязь, да так сильно, что почистилось и всё пространство вокруг, и я, и Танарэс, судя по тому, как у него дёрнулась щека.

Но заговорил он спокойно:

— Я бы хотел ещё обсудить с Халэнном подарки нашим сёстрам. У его сестры скоро День рождения. И у моей тоже.

Я рефлекторно потянулась к карману с запрятанным в нём зельем изменения запаха.

— Без этого можно обойтись, — огрызнулся Элор, поправляя свёрнутый нос. — Мёртвых надо отпускать!

Мы с Танарэсом переглянулись.

— Простите, что стены в нашем заведении такие хрупкие, — извинялась перед нами хозяйка борделя лично. Стояла, склонив голову и не смея поднять взгляда. Дрожала так, что позвякивали драгоценности. — Простите, это всецело наша вина, мы использовали недостаточно прочные материалы. Ужин был, разумеется, за счёт нашего заведения, и если вы снова почтите нас своим визитом, угощения и девушки к вашим услугам совершенно бесплатно.

Страх, звучавший в её подобострастном голосе, меня раздражал.

Элор тоже злился, но на Танарэса, стоявшего неподалёку и попивающего принесённый ему чай из новой пёстрой чашки. Это он так по его требованию подальше ушёл, но ещё дальше уходить отказался без заверенного в министерстве иностранных дел предписания, а потом появилась хозяйка с извинениями, и Элор взял себя в лапы, позволил перепуганному до смерти клиенту — министру хозяйства — уползти вместе с девушкой.

А мне велел стоять рядом с ним.

И я стояла. Потому что мне надо было немного покоя, чтобы распределить по себе изменяющее запах зелье.

Потому что я не собиралась сейчас отходить от Элора, наоборот, я планировала очень настойчиво требовать себе возможность участия в операции против Неспящих.

Поэтому мне хотелось, чтобы хозяйка борделя закончила уже свои извинения, и мы смогли разойтись с Танарэсом, после чего я взяла бы Элора в оборот.

Элор, наверное, предчувствовал это и не спешил.

Зачем с нами остался Танарэс, я так и не поняла. Не защищать же меня от Элора в случае продолжения драки. Хотя… может, и для этого. Не знаю, как у вампиров, а у нас в пробивании стен друг другом нет ничего странного. Немного некультурно, особенно для старших драконов, но в нашем с Элором возрасте простительно.

— Желаете ещё чего-нибудь? — обречённо спросила хозяйка. — Отужинать, десерт, посмотреть на танцы или иных развлечений?

— Я бы ещё посмотрел на танец девушек, — неожиданно произнёс Танарэс. — Если они не слишком напуганы моими дорогими друзьями.

— Нет, что вы, они в полном порядке и будут рады усладить вас, — поспешила уверить хозяйка и склонилась ещё ниже. — Есть иные пожелания?

— Нет, — отчеканил Элор, снова взял меня за запястье и повёл на улицу.

Напоследок я кивнула Танарэсу.

И не сопротивлялась: незачем злить Элора ещё больше перед тем, как я собралась просить.

А на улице всё так же весло шумели. Жизнь продолжалась, и яркий свет фонарей и окон заглушал блеск проступивших на небе звёзд.

— Ещё в бордель хочешь? — спросил Элор сердито.

Его пальцы были горячими, дышал он тяжело и пах раскалённым металлом намного больше, чем корицей.

— Нет.

— Голоден?

Перед нами расступались. Отступали панически, потому что на огненно-рыжих волосах Элора поблескивали, мерцали искры.

— Нет, — ответила я.

Элор оглянулся на меня, осмотрел с подозрением:

— Точно?

— Да.

— Хорошо, — столь же сердито согласился Элор, и нас объяло золотое пламя.

Оно фырчало, выдавая злость своего хозяина, но даже такое — ревущее и яростное — оно меня не обожгло.

Нас выбросило на каменное плато, и мы с Элором в темноте ухватились друг за друга, чтобы не упасть. Рядом, внизу, рокотало, рычало море, и морские птицы откликались на его голос пронзительными трелями. Весь воздух был пропитан солью и предчувствием грозы. Вдали тёмное небо прошило отблеском молнии, и следом пришёл гром.

Сюда мчался дождь, а значит, мне следовало как можно быстрее покинуть это место, не позволить воде слизать с меня изменяющее запах зелье. Но я не могла пошевелиться. Не могла ничего сказать. Элор обнимал меня крепко-крепко, и образы из снов накатили с внезапной ясностью.

Его нежность…

Его слова о любви…

О том, что он принимает меня…

— Элор, — я запрокинула голову и попыталась разглядеть его лицо в темноте, но видела лишь смутное бледное пятно с тёмными провалами глаз. — Элор, я должен участвовать в рейде.

— Нет, это слишком опасно. Даже если туда отправится боевой отряд, для тебя это слишком опасно.

— Я буду вести себя осмотрительно.

— Ты не ведёшь себя осмотрительно. — Элор судорожно сжал меня в объятиях. — На битве тебя чуть не съели, тебя — крылатого! Ты ведь мог улететь, но ты так увлёкся боем, что пропустил атаку. А ведь ты к этим существам счётов не имел! Ты встречаешься с Танарэсом наедине после того, как видел, какими могут становиться вампиры. Ты можешь гарантировать, что эта их трансформация теперь не стала их постоянным навыком? Уверен, что вампиры после обращения к своему богу не получили силы для свержения власти драконов? Уверен, что Танарэс не пытается использовать ваше общее горе, чтобы влиять на тебя? Уверен, что ты не делаешь себе хуже, постоянно вспоминая о сестре, придумывая ей подарки? Даже если бы она не умерла, сейчас она была бы замужней драконессой, занятой своей семейной жизнью и детьми. Ты уверен, что в её жизни осталось бы место для тебя? Уверен, что она не попыталась бы использовать тебя в своих целях?

— Элор, скажи честно, — получилось тихо, и я повысила голос. — Скажи честно, ты считаешь, что смерть моей сестры была к лучшему?

Один удар сердца, второй, третий… Элор молчал.

Он не мог дать точного ответа? Или не хотел говорить.

— Думаю, она бы не помешала, — после паузы произнёс Элор неохотно. — Всё равно родовой артефакт не работал, и она не могла стать избранной Лина или Арена. Так что я не считаю смерть твоей сестры каким-то особым благом. Думаю даже, что моя жизнь в случае её выживания была бы проще, ведь мы бы с тобой не встретились, у меня не было бы всех этих смущающих чувств, я не тревожил бы тебя домогательствами.

Его горячие пальцы оказались у меня на затылке, зарылись в волосы, потянули, снова вынуждая прижаться к его широкой груди.

Я прокручивала в памяти его слова, интонации. В них была осторожность, такт. Но и неприязнь — холодная, тщательно скрываемая, но всё равно ощутимая.

Элор не считал мою «смерть» благом исключительно из логических умозаключений и, скорее всего, ради Халэнна, но эмоции… Нет, я не думала, что он начнёт любить покойную менталистку Риэль Сирин. Но хотя бы чуть больше нейтральности ко второй половине своего возлюбленного — на это Элор мог быть способен. Из любви к Халэнну. Но он не был.

Самое ужасное, что меня это задевало. Несмотря на то, что я Элора понимала. Несмотря на то, что не собиралась ему открываться. Несмотря на то, что я могла это исправить, переломав его личность. Меня это задевало! Отношение существа, которое меня, по сути, не знало!

Вот уж точно эмоции делают нас слабыми, сводят с ума и не подчиняются никакой логике.

— К чему этот разговор? — спросил Элор. — Я могу извиниться за то, что мне не нравятся способности твоей сестры и то воспитание, которое дают потомственным менталистам, вся эта гордость своими способностями, уверенность, что они имеют право изменять остальных, лезть в мысли, что они венец творения и самые лучшие маги из всех только потому, что могут брать под контроль и использовать ресурсы других магов. Но разве моё извинение что-то изменит?

Искреннее — да…

— Нет, — ответила я и попыталась высвободиться из его объятий. — А теперь хватит меня тискать, давай обсудим моё участие в операции против Неспящих…

— Нет.

— Элор…

— Можешь сколько угодно бить меня в пах, но всё равно нет.

«Потому что не бить надо, не бить, а хотя бы глади…» — попытался ввернуть Жаждущий, но Многоликая снова взяла его под жёсткий контроль и стиснула на моей талии.

— И в целом я не думаю, что отец разрешит эту операцию, — добавил Элор. — Скорее всего, не разрешит.

— Почему?

— Потому что это опасно для драконов. Потому что это идея Ланабет, и она сама хочет отправиться охотиться за вампирами, а он не позволит своей избранной идти в непризнанный закрытый мир, в котором она была заперта долгие пятнадцать лет. Не даст он ей сражаться с высшими вампирами, разожравшимися на крови и жизнях обычных существ, в выгодной для них обстановке.

— Элор, мы договаривались. Когда я пришёл к тебе на службу, мы договаривались о том, что ты поможешь мне отомстить.

— Но мы не договаривались, что я отправлю тебя в опасный мир для ловли Неспящих. От своего слова я не отказываюсь, я готов выдать тебе на растерзание столько Неспящих, сколько потребуется для твоего успокоения. После того, как их отловят, обезвредят, допросят.

— Мы и правда не обсуждали тогда детали, — я пыталась сохранить спокойствие и благоразумие, хотя всё внутри закипало от злости и обиды, бегало щекотно-колючими волнами по нервам. — Но я полагал само собой разумеющимся, что я буду участвовать в поимке Неспящих, а не становиться палачом для уже пойманных. Хотя от последнего я не отказываюсь, — это я добавила, понимая, что для Жаждущего крови тут практически нет разницы, хотя он тоже предпочитал насыщаться чужой энергией в бою.

Он бы мне просто не простил такого расточительства, как упущенная возможность добраться до Неспящих.

— Надо было точнее обговаривать детали, — отрезал Элор. — Я всё сказал, и это не обсуждается.

В пах я ему всё же заехала, но он был готов.