Секретарь старшего принца 6

Глава 3

— Я. Уже. Понял, — отчеканил Арендар, гневно трепеща ноздрями. Но в его интонациях, помимо раздражения, было и чувство вины. Похоже, сожалеет, что не сдержал силу.

— А ты, Элор, — Видар опять обернулся к нему, — имей в виду, что Арен теперь не наш младшенький, а старшенький своего собственного рода, может и приложить… ну, ты это, судя по лицу, тоже уже понял.

У Элора тоже напряглись ноздри, заострились скулы.

И тут в разговор вступил Линарэн:

— Не могли бы вы перенести разборки? — Он сунул мел в карман и, оттянув гогглы на макушку, уселся за стол. — У меня мало времени, не хотелось бы тратить его на ваши упражнения в язвительности. Тем более, я считаю, что Элор в этом отношении бесспорный лидер, а пользоваться его временной слабостью не очень по-семейному.

— Вот! — возгордившийся Элор вскинул палец. — Послушайте умного дракона: я самый языкастый из вас.

Так, пора заканчивать этот балаган.

Я нарочито громко защёлкнула крышечку банки. В наступившей тишине прозвучало как-то слишком громко, и на меня уставились все, кроме слепой Ланабет.

— Мне лучше уйти, — заметила я ровно.

Поклонилась, как и положено низко, императору и Ланабет, менее глубоко поклонилась Линарэну, Арендару, Валерии и Видару Второму — всё же они все пока не правители. Марджемиру Флосу лишь слегка кивнула.

Внешне я была спокойна, но если честно — злилась. Прежде всего на то, что Элор ничего мне не рассказал о воскрешении венценосного дедушки.

Я злилась на Элора, все обиды навалились с новой силой, расшатывая нервы, и магия забурлила во мне, норовя вырваться, напоминая, что я должна сдерживаться. Но на первый этаж я отправилась всё тем же ровным, беззвучным шагом.

И остановилась на последних ступенях лестницы, услышав наверху голоса, потому что в них фигурировало знакомое имя.

— … а принц Элоранарр, конечно, такой дракон, но раздевать всех подряд, чтобы искать избранную? — невидимая мне девушка спускался вниз, и ей ответила другая девушка:

— А что ему ещё делать, если избранная сама не признаётся? Только метку искать, а метка может быть в любом месте, — последнее было сказано весьма и весьма игриво.

Что-что делал Элор? Кажется, у меня глаза на лоб полезли. А спускавшиеся фрейлины, увидев меня, синхронно ойкнули и, развернувшись, рванули вверх.

Несколько мгновений я стояла, обдумывая их слова. Затем развернулась к безмолвным гвардейцам у основания лестницы.

— Принц Элоранарр раздевал девушек, чтобы найти у них метку?

— Да.

— Но недолго.

Пробасили медведеоборотни по очереди.

«Оргия», — простонал захлёбывающийся хохотом Жаждущий и получил очередную порцию усмирения, а я отказалась от мысли спрашивать, скольких девушек и насколько досконально Элор успел проверить в своём поиске (и додумался ведь!). Потому что не моё это дело, кого он там раздевает.

Но так-то он мой избранный…

Нет!

Никакой он мне не избранный, связь до конца не сформировалась.

А ещё он у меня кресло спёр. Точнее, получается, сам император спёр моё кресло, и ведь не отдадут, надо новое искать.

Рассерженная внезапной потерей, я направилась к дверям на крыльцо.

Они распахнулись. Дарион чуть не споткнулся, но быстро взял себя в лапы. Я же лишь выше вздёрнула подбородок и, глядя строго перед собой, не удостоив его даже кивком, прошла мимо.

Вдохнула пропитанный цветочными ароматами воздух парка, но умиротворяющий запах не пригасил моей злости на Дариона.

Как он мог отдать меня Элору?

Почему решил, что за его смерть я себя не прощу?

Мне не понравилось чувство, возникшее у меня от этого вопроса, все мои чувства сейчас мне не нравились, и обстоятельства, и то, что у меня украли кресло!

Рыкнув, я вернулась во дворец, быстро прошагала в ближайшую гостиную — небесную — и схватила кресло с посеребрёнными подлокотниками и резными ножками. Раз император забрал моё кресло, я возьму его кресло.

С прижатой к груди добычей я пронеслась мимо слегка оторопевших караульных и снова оказалась на улице. Не оглядываясь (я же на законных основаниях добычу тащу!), прошагала к башне, взбежала по лестнице и быстренько поставила кресло перед секретером.

Оно не подходило к мебели, но это тоже кресло, и император не сможет забрать его с верхнего этажа башни Элора.

Усевшись, я потянулась к перьям и ругнулась: вот нет между мной и Элором полной связи, а я вещи ворую, как он! Хуже даже: не для коллекции, а так. Драконы собственники, но меру тоже надо знать, особенно когда дело касается правящих… а я теперь тоже правящая.

Отогнав эти неудобные мысли, я взялась за бумаги. Я даже начала снова в них вникать, но…

Бах! Бах! Бах! — дверь содрогнулась от ударов.

Похоже, у Элора очень странное представление о том, что такое выходной.

— Нет, ну как они могут даже думать такое? — возмущался Элор. — Как у них язык повернулся сказать такое?

— Я, конечно, тебе очень сочувствую, но объясни мне, зачем ты раздеваешься?

Элор как раз сбросил камзол на мою кровать и уже схватился за золотые пуговицы жилетки.

Явился он ко мне пожаловаться на родных: они посмели пояснить счастливой только что оденеившейся паре, что золотая истинная пара — то есть они — самая лучшая жертва для закрытия перехода между мирами.

Впрочем, Элор злился и на то, что Валерия, узнав о новых обстоятельствах, и не подумала как-то помочь ему найти избранную. Всё же в её упрямстве и отсутствии страха перед драконами есть и положительные стороны.

— Все словно с ума посходили! — фыркнул Элор и, расправившись с пуговицами жилетки, принялся расстёгивать воротник рубашки.

Пустила я Элора сюда только потому, что он притащил с собой моё кресло (и теперь получается, я просто так украла кресло у императора, переместившего моё кресло вместе с Элором!), а он не преминул воспользоваться моей добротой.

Я же проявляла завидное терпение:

— Ты сам сказал, что пока их никто приносить в жертву не собирается, рассматриваются другие варианты.

— Да, они думают, как защитить Пат Турин от демонов, как лучше патрули организовать…

— Разумно.

— Да глупость всё это! — рыкнул Элор и с треском сорвал с шеи платок, тот пеплом осыпался с его пальцев. — Глупость! Эти демоны убивали правящих драконов здесь, в этом самом дворце-цитадели! Они уничтожили озаранских принцев в их доме! Они разнесли Академию драконов — а она эквивалентна цитадели! А эти дураки надеются защитить Пат Турин силами разных, конфликтующих между собой стран? Бред! Мало того, что там будут сновать сотни существ, каждого из которых могут подкупить или начинить тварями Бездны, так ещё единства в рядах нет. А представь молодых драконов разных родов на посту? Да я бы медяка не поставил на то, что эта злосчастная печать с такими защитниками продержится месяц, не то что постоянно.

— Ты предвзят, — возразила я, но… в его речи было слишком много неприятной правды: чем больше разнородных живых существ — тем выше риск предательства или какой-нибудь подмены, потому что каждый сам за себя.

— Да, я предвзят! Потому что дело касается всего мира в целом и моего брата в частности. И я считаю, что уже сейчас мы должны думать, как спеленать ледяную истинную пару в случае, если нам понадобится жертва для печати!

Я промолчала. Взлохмативший волосы Элор продолжил метаться по моей комнате:

— Надо подготовиться, надо позаботиться о том, чтобы Саран со своей денеей не нашли союзников. Это сейчас у них натянутые отношения с Озараном, к тому же они могут быть связаны с Культом, но потом, потом… Ох, как же всё сложно!

Не то слово: дракон с денеей — это настоящие машины для убийства. Планировать их отлов и принесение в жертву — бесспорно сложно.

Элор уселся на кровать и исподлобья посмотрел на меня.

— Халэнн, ты ведь меня понимаешь?

— Да, я бы весь мир отдал, если бы это могло спасти мою семью.

— Понимаешь, — вздохнул Элор и, облокотившись на колени, склонил голову. — Вроде я бронированным стал, а сил всё равно не хватает. Недостаточно, чтобы всех уберечь.

— Полагаю, теперь Арендар и Валерия сами могут себя уберечь. Они сильнейшие существа Эёрана.

— А впереди война, и сильнейших бросят на врага в первую очередь.

— Это дракон с денеей, почти мистические создания.

— Это прежде всего мой младший брат и его глупая маленькая избранная.

В голосе Элора прозвучала такая тоска, что мне стало неловко спорить.

Тем более, я его понимала.

Как бы ни сложились обстоятельства, даже если бы Халэнн нашёл себе денею, для меня он оставался бы любимым братом, о котором я беспокоюсь, а потом уже всё остальное.

Элор поморщился:

— Мне не нравится, что отец вообще затрагивает тему жертвоприношения в отношении Арена. Он, конечно, помог мне с отбором, когда появилась такая возможность, но я знаю, что если на карте будет стоять остальная семья и жизнь империи, отец согласится пожертвовать одним из сыновей.

— Если исходить из этого, то твой отец будет делать всё возможное, чтобы в случае жертвоприношения твой брат и его денея спаслись, ведь если они умрут, нам придётся иметь дело с ледяным драконом и его денеей. Саран озаранец, озаранцы всегда недолюбливали империю из-за того, что их выбили из спорных земель и не дали им превратиться в ещё одну империю.

— Ох, надеюсь, отец думает так же, — Элор улыбнулся. — Спасибо, что пытаешься утешить.

— Вообще-то я просто разговариваю.

— Хм… — глубокомысленно выдал Элор и рухнул спиной на мою кровать, раскинул руки.

— Ты не собираешься уходить?

— Ты собираешься меня выгнать?

Резкую и опасную вспышку раздражения я подавила: пусть лежит, здесь он хотя бы на виду, под присмотром, не творит ничего безумного вроде раздевания девушек, не домогается до Валерии с требованием сдать его избранную…

— Не собираюсь, — уверила я. — Просто поинтересовался, вдруг у тебя дела.

— А у меня сегодня тоже выходной, — прямо по камзолу Элор перекатился на бок, подпёр ладонью щёку и уставился на меня. — Решил провести его с эстетическим удовольствием.

Что, как я понимаю, значило «будут смотреть на тебя, хоть тресни».

В принципе, мне не жалко. Поэтому я кивнула и вернулась к документам.

Элор смотрел.

Смотрел…

Он и правда меня разглядывал, да так неотрывно, что я постоянно чувствовала на себе его взгляд.

Чувствовала остро, и это не давало расслабиться и полностью сосредоточиться на документах, на том, что надо сделать.

То есть я читала, обдумывала, выписывала цифры и заметки (порой лучше посмотреть на бумажку, чем перебирать в памяти нужные документы), но постоянно этот взгляд напоминал о том, что Элор рядом, что он смотрит, думает себе что-то…

Вдруг догадается?

Он видит лишь мой профиль, высокая стойка воротника скрывает отсутствие кадыка, грудь уплощена до предела и фактически вдавлена в выемку из прогнутых рёбер, нижняя часть тела вовсе скрыта подлокотниками — ничего, что могло бы выдать мою принадлежность к женскому полу, и всё же тревожно…

— У тебя такие красивые руки, — вдруг произнёс Элор. — И так приятно видеть в этих тонких пальцах мои сокровища.

Я уставилась на красное перо в руке — последний подарок Элора.

— Извини, что отвлёк, — раскаяния в словах Элора не было ни капли, в них чувствовалась улыбка.

А лично меня перепады в его настроении насторожили: слишком резкие даже для него, даже если бы его первой стихией был огонь или ветер.

Сама я чувствовала что-то подобное — так играла с нервами нереализованная связь избранных, так магия толкала к слиянию. И если мой источник на момент отбора цел и стабилен, просто постоянно терял магию, а сейчас лишь постепенно перестраивался, то источник Элора одномоментно перестроился полностью, и это должно сказаться на его характере.

Точнее, на эмоциях, сделав их нестабильными, словно у подростка.

Будто в подтверждение моих опасений о буйстве, Элор подскочил на кровати и зарычал:

— Да это уже ни в какие ворота!

— Что случилось? — мне удалось сохранить спокойный голос, хотя от его рыка тоже всколыхнулись эмоции и магия.

— Они мне менталистку подсовывают! Нагружают в смысле!

Внутри у меня что-то оборвалось: неужели ему скажут?