Секретарь старшего принца 6

Глава 32

У Миллориона дрогнули губы, а я сильнее хлопнула его по плечу и велела:

— Покушай конфет и никуда не уходи, — поднялась, многозначительно и совсем недобро глядя на Элора. — Мы сейчас обсудим твоё крайне несвоевременное решение и вернёмся.

Элор переводил взгляд с меня на Миллориона. Я вытащила из коробки дарёную конфету и, забросив в рот, неспешно жуя, отправилась на выход. Кажется, этот маленький жест принятия подарка чуть примирил Элора с увиденным. Думаю, у него голова уже включаться должна, но следовало немного закрепить в ней мысль, что я на мужчин не бросаюсь, даже на таких смазливых, как Миллорион.

После выхода Элора свой кабинет я на всякий случай заперла и направилась прямиком к нему, в последний момент сообразила, что надо Элора первым пропустить — он же мой сюзерен и всё такое. Избранность плохо влияет на моё поведение и конспирацию.

— Проходи, — Элор указал на дверь, предлагая мне зайти первой.

Вошла, и магические сферы загорелись, озарили его рабочий стол и непривычно пустые витрины. Без перьев в кабинете было… пусто. И как-то слишком не так. Закрывший дверь Элор тоже остановился, обозревая подготовленный к эвакуации кабинет.

Я развернулась — и попала в его объятия. Элор прижал меня к груди, к холодным золотым пуговицам мундира, зарылся пальцами в мои волосы. Он пах раскалённым металлом, но и сладкого запаха корицы было слишком много.

— Знаю, глупо тебя ревновать ко всем подряд, и всё равно ревную, — тихо признался Элор.

— Ты представляешь, сколько проблем у нас появится, если Миллорион сейчас уйдёт? Пусть он не боевик, трусоват и умом не блещет, но бумажки разбирать — это его. Его это! Он прекрасно справляется со своей службой, ты мог нормально отреагировать на его заявление? Мог…

Элор отстранился, сжал моё лицо в ладонях и наклонился, прервал все мои возмущения поцелуем. Губы его были лихорадочно горячими, твёрдыми, жадными. Язык властвовал в моём рту, и хотя я старалась не отвечать, напор был слишком силён, он почти не оставлял мне выбора, кроме опасного — прикусить Элору язык, но так можно пустить ему кровь. Конечно, добровольность принятия важна для запуска ритуала брачной магии, но… вдруг магия примет мой укус за согласие?

Так что я старалась просто не двигаться. Не думать о том, как горячие пальцы снова зарываются в волосы, придерживают затылок, направляя движения моей головы, не думать о жаре тела Элора, о кружащем голову сладком запахе корицы. Я старалась быть подчёркнуто равнодушной, не давать поводов продолжать этот болезненный поцелуй, больше похожий на попытку много дней изнывавшего в пустыне путника напиться из кувшина такой драгоценной влаги.

Отпустив меня, Элор тяжело вздохнул и посмотрел в лицо. Зрачки заняли почти все радужки, глаза лихорадочно блестели.

— Ты сводишь меня с ума, — сипло констатировал Элор, и он даже не представлял, насколько был прав!

— Ты сам сводишь себя с ума, — возразила я. — Тем, что не хочешь меня отпустить даже теперь.

— Не могу, — Элор верил в то, что говорил. — Я не могу тебя отпустить, просто не представляю жизнь без тебя, не представляю, что могу однажды проснуться, а ты не спишь в соседней комнате, не придёшь на службу, не поможешь мне справиться со всеми делами.

— Элор, кажется, сейчас не время и не место. Это столичное ИСБ, и у нас полно дел помимо выяснений отношений друг с другом. Это неконструктивно, если учесть, что скоро мы можем погибнуть.

Элора передёрнуло:

— Не надо об этом, — он снова прижал меня к себе. — Даже не думай об этом, ты обязательно будешь жить. Я всё возможное для этого сделаю…

Он говорил это судорожно, но убеждённо, и в запахе его снова стал проскальзывать раскалённый металл. Кажется, магия брачная в нём начала просыпаться.

Я ударила в пах. Без усиления просто треснула коленом, охнувший Элор покачнулся, и я влепила ему звонкую пощёчину.

— Очнись! — рявкнула, но без нот управления. — О деле думать надо!

Элор смотрел на меня расширенными глазами, на щеке набухал красный след моей руки, а мне было страшно. До дрожи страшно, что сейчас он меня куда-нибудь утащит, запрёт, и я там останусь без зелий, без всего — и он меня разоблачит. Или набросится с ласками — и разоблачит меня. Или ещё что-нибудь сделает непонятное, непредсказуемое.

Тряхнув головой, Элор выпрямился, потёр ушибленную щёку:

— У тебя очень тяжёлая рука, — обиды в голосе не было, только констатация факта.

— И колено твёрже, чем я тебе сейчас показал. Так что можешь не беспокоиться, от домогательств, если появится ещё один на всю голову ушибленный, как ты, я отобьюсь, а теперь давай займёмся службой. Надеюсь, ты сюда для этого пришёл, а не меня полапать.

Элор стыдливо отвёл взгляд.

— Меня полапать? — не поверила я.

— Угу, — покаялся он. — Но я всем сказал, что за ИСБ надо присмотреть, так что меня пока отпустили. Как у тебя дела тут? Ничего серьёзного не случилось?

— Пока самое серьёзное — это бесконечные жалобщики, из-за которых Миллорион уволиться хочет, они его замучили просьбами защитить имущество, угрожают, подкупают. Лок сказал, что ничего с грабежами богатых делать не будет, неприкосновенными останутся только…

— Стоп! — продолжая тереть щёку, Элор вскинул свободную руку. — Лок сказал? Тебе?

— Да, — выдохнула я, мысленно себя ругая: надо было сказать «написал», представить всё так, словно мы переписывались. — Я с ним встретился.

— Халэнн, тебя нельзя оставлять! — возмущённо воскликнул Элор. — Как ты умудряешься всё время куда-то влезать? На встречу с Локом ты должен был вызвать меня! А если бы он решил взять тебя в заложники? Ты же не я, это меня как принца…

— Он просто хотел прояснить ситуацию, если бы что-то случилось, если бы хоть на секунду я почувствовал себя в опасности, я бы тебя вызвал. Но Лок сам заинтересован в договорённости и вёл себя очень прилично. Я офицер ИСБ, и это нормально, что я занимаюсь такими делами.

Пока я это говорила, у меня возникло совершенно ужасное впечатление, что я — драконесса, стою перед ним в платье и оправдываюсь за то, что посмела заниматься серьёзными делами… Я застыла, ожидая отповеди, приказа отправляться в сокровищницу и не высовываться, но Элор вздохнул, потёр лицо ладонями и кивнул:

— Да, прости, всё так. Просто я очень боюсь тебя потерять. — Он прошёл к столу и уселся в кресло. — О чём вы говорили с Локом? И как встретились?

Пришлось сдать Нулишарха — пусть на него Элор злится, на нём вымещает своё раздражение. Но после того как тот закончит с поставками в ИСБ. О чём я и предупредила зарычавшего Элора.

Рассказ получился коротким, о мече я умолчала — вдруг Элор ещё и к Локу взревнует? Поведала подробнее и о проблеме с Миллорионом.

— Ему просто выходной нужен, — решил Элор, весь негатив явно сосредоточивший на Нулишархе. — Отпустишь его, пусть отоспится хорошенько, поест и возвращается. И в следующий раз не корми его моими подарками.

— Нужно было срочно спасать ситуацию, к тому же я тоже эти конфеты ел, — я направилась к двери.

Элор меня не останавливал.

Миллорион сидел на диване в обнимку с пустой коробкой.

— Сегодня у тебя выходной, — поспешила обрадовать я. — Иди, поспи, поешь, а завтра или послезавтра…

— Я не пойду домой! — у Миллориона снова покраснели кончики ушей. — Думаете, меня там оставят в покое? Нет! Меня и дома донимать будут, ещё сильнее прежнего! Меня устроит только увольнение!

Выглядел он довольно решительно. И немного безумно.

В мой бы дом его отправить, но Элор такого поворота не поймёт, а в малой цитадели Миллориону делать нечего.

— Давай так, — мягко предложила я. — Сейчас я закажу что-нибудь из ресторана, поставлю на твоём кабинете такую защиту, что ни одно письмо не пролетит, ты там у себя перекусишь, отдохнёшь. Поспишь. Может даже из аптеки что-нибудь успокоительное закажем. А потом, когда отдохнёшь и успокоишься, обдумаешь всё ещё раз…

— Я увольняюсь!

Недавний мой страх, проблемы выплеснулись именно сейчас, выплеснулись в крике:

— Ты остаёшься! Сейчас идёшь к себе, заказываешь еду, лекарства, спишь в тишине, приходишь в себя и возвращаешься к службе! Ясно?!

— Й… й… й-асно, — пролепетал Миллорион и рванул к двери, по стеночке миновал меня и выскочил в коридор.

Я выглянула: он бежал в сторону своего кабинета, но я решила проследить до конца…

Пробежав мимо своего кабинета, Миллорион рванул дальше — к лестнице.

— Стоять! — рыкнула я с нотами управления.

Миллорион запнулся и растянулся на полу.

Элор выглянул, оценил картину:

— Ну, Миллорион, ну… кто же от драконов бегает? Это опасно для жизни, — он направился к нашему ошалевшему общему секретарю, формально числящемуся его заместителем.

Попытавшийся подняться и убежать Миллорион оглянулся. Пискнул. И растянулся в обмороке. Или притворился?

Элор добрался до него, подхватил, забросил на плечо и понёс к кабинету Миллориона, тот лишь жалобно поскуливал, продолжая комкать коробку из-под конфет.

Дверь перед Элором отворилась сама. Он вошёл в кабинет, и створка закрылась.

Помедлив, я вернулась к документам.

Не знаю, о чём Элор с Миллорионом говорил, но когда минут сорок спустя Элор заглянул ко мне, он был задумчив и спокоен:

— Он останется, — мягко сообщил Элор, обозрел гору документов, прихватил себе стопку и отправился к себе.

К счастью, на истерике Миллориона все беспокойства сегодняшнего дня завершились, до ночи мы с Элором занимались почти рутинными служебными делами, просто их было много. Но сейчас, в преддверии войны с непонятным чудовищем и демонами, много дел было у всех.

— Луна моя, — шепчет Элор на ухо, и его ладони скользят по моему бедру, пробираются под одеяло, — луна моя сладкая…

Горячие губы касаются кожи на шее, по ней скользит язык, ладонь Элора находит обтянутую сорочкой грудь и крепко сжимает.

«Я же форму тела не изменила и действие зелья за ночь прошло!» — эта паническая мысль обжигает, пробирает до чешуек.

Вздрогнув, я проснулась.

В комнате было темно, в кровати я лежала одна. Сердце пыталось вырваться из груди, которую никто сейчас не трогал, а меня слегка потряхивало.

Просто сон.

Зря я решила после рассветного кошмара дальше спать, надо было в ИСБ вернуться.

Уткнувшись в подушку, я запустила перестройку тела. Судорога пробежала по мышцам, я полежала, позволяя им расслабиться, восстановить кровообращение. Как там сказал Элор: «Сколько бы ни было работы, мы должны хорошо отдыхать, чтобы внезапное нападение встретить в самой лучшей форме».

Зевнув, я вытащила из-под подушки зелье, обмазалась. В кромешной тьме ощупью добралась до шкафа, заклинанием почистила одежду и быстро оделась. Прямая дверь между моей спаленкой и спальней Элора не успокаивала, не казалась надёжной преградой даже в закрытом виде.

Подойдя к ней, осторожно её приоткрыла: Элор зарылся в бумаги на столе. Стол он развернул так, чтобы из-за него было видно вход в мою комнату, так что я хорошо рассмотрела встрёпанные рыжие волосы, заложенное за ухо перо, задумчивое лицо с проступившими на скулах золотыми чешуйками, что говорило о раздражении, и прикушенную губу.

Никаких поползновений в мою сторону, похоже, даже не намечалось.

— А, — Элор заметил меня и улыбнулся. — С добрым утром, я ждал тебя, чтобы позавтракать.

— Почему не спишь?

— Не спится, — Элор пожал плечами. — И надо разобраться с порученными мне королевствами до службы, тебя же нельзя одного оставлять.

— Элор, это нечестно: я пятнадцать лет служу твоим секретарём, ты много раз меня оставлял одного на службе, и я до сих пор жив, здоров, а ИСБ не развалилось.

Элор исподлобья смотрел на меня:

— Когда всё начиналось, ты был неопытным и потому более осторожным. Сейчас ты стал опаснее, поэтому действуешь более свободно. Но каким бы умелым ты ни был, ты остаёшься обычным драконом. На практике это значит, что ты слабее меня, слабее любого другого дракона правящего рода. Тебе напомнить, что мы в тихом конфликте с Фламирами? Напомнить, что только совсем оторванный от политики и службы дурак не знает, что в ИСБ ты второе существо после меня, живёшь в моей башне, что вообще почти немыслимо, и очень мне дорог?

— Я помню об этом, но это не значит, что я нуждаюсь в присмотре няньки.

— И это ты мне говоришь после того, как тебя фактически заманили в ловушку.

Хотелось напомнить, что ловушкой это не было, рассказать, что я сразу проверила, всё ли в порядке, что я всегда настороже, в моей одежде достаточно амулетов, а щитом я укрыться могу быстро, и я тренированный дракон, у меня чешуя — что само по себе уже защита от магических атак, а его метка даёт дополнительную защиту и возможность быстрого его призыва, но…

— Ты никакие аргументы слушать не будешь? — спросила я.

— Не буду, — подтвердил Элор. — Пока ты меня не убедишь в своей разумности.

Гневный возглас, рычание и прочие проявления недовольства я задавила на корню.

— Каким образом я могу убедить тебя в своей разумности?

— Не знаю, — Элор опять пожал плечами. — Посмотрим на практике.

И это он женщин называет непоследовательными, непонятными пользовательницами странной логики?

— И не надо так зло на меня смотреть, — попросил Элор. — Ты мне дорог, вполне естественно, что в текущей опасной ситуации я стремлюсь тебя уберечь.

Вот как он эти чувства себе объясняет…

Но, если посмотреть на ситуацию не с раздражающе опасной стороны «он меня опекает, как драконессу, ещё догадается», а просто логически, то его присутствие в ИСБ в это непростое время полезно и с моральной точки зрения — для служащих, и на случай проблем.

А я не слишком хорошо управляю новыми силами и не уверена, что при телепортации не полыхну золотым огнём, поэтому совместные перемещения мне тоже полезны.

Как дракон я вполне понимала его страстное желание защитить своё, но было просто обидно, что даже в мужском облике Элор не считает меня серьёзной, самостоятельной и способной действовать, принимать верные решения.

Миллорион продолжал отсыпаться после срыва, так что письма, доведшие его до такого печального состояния, посыпались на нас. Даже не знаю, как все разом узнали, что Миллорион недоступен.

Но Элор — это не Миллорион, он подумал немного, тут же сам сваял из куска железа печать с надписью «Принято на рассмотрение принцем Элоранарром, ожидайте ответа, ваш номер в очереди:»

После этого Элор пригласил к себе кадровика вместе со столом и креслом, посадил рядом с собой, чтобы быстро отдавать прилетающие письма, выдал печать, чернила, грифельный карандаш и свежую бухгалтерскую книгу — вносить имена, суть жалоб и номер в очереди. Не думаю, что Элор собирался это читать, но если кто-нибудь из правящих родов пожалуется на его безразличие к их бедам, книга учёта входящих жалобных писем будет доказательством того, что Элор вопросом занимается.

Элор даже отпустил меня на захват банды грабителей! Видимо, почувствовал мою обиду и решил немного доверия проявить. Задание он выдавал при кадровике, так что всё было очень прилично, без излишних сантиментов и упоминаний моей некомпетентности.

Банда запряталась в неблагополучном районе и, судя по наводке, именно эти ребята были ответственны за несколько крупных грабежей. Договорённость с Локом не ограничивала нам ловлю тех преступников, кто был слишком глуп или неудачлив. Я надеялась немного размяться: среди бандитов наверняка есть маги, ведь они проникали в защищённые заклятиями здания.

Вместе с офицерами я направилась к оцепленному невзрачному пошарпанному дому со следами свежих подпалин.

— Бешеный пёс! — панически заорал кто-то внутри. — Здесь Бешеный пёс!

Там зашумели, мои офицеры переглядывались, полуорк Фергар оскалил клыки в ухмылке.

А спустя буквально минуту из дома донёсся взволнованный крик:

— Мы сдаёмся!

«Ну, так неинтересно!» — раздосадованно буркнул Жаждущий крови, и я была с ним абсолютно согласна.

Для душевного спокойствия хотелось какой-то определённости с происходящим, с этими демонами, но раз её не было, подошла бы и просто хорошая драка.

С мнением Элора, что мы должны быть в наилучшей форме, я согласна, но он не учитывает один нюанс: наилучшая форма для меня — это уверенное управление стихиями, потому что привычные мои способности ограничены: под абсолютным щитом я не смогу предугадывать опасность по настрою противников, не смогу узнать их действия, прорвавшись сквозь их ментальные защиты и выведав тайные мысли.

Поэтому после ужина я отправила Дариону маленький самолётик, а когда Элор заснул — отправилась в тренировочный зал.

Малая цитадель давила своими серыми стенами и массивными дверями, которым мог позавидовать даже имперский банк. Неуютно себя здесь чувствовали даже гвардейцы-медведеоборотни. Казалось, им здесь тесно.

Да и кто мог чувствовать себя уютно в глыбе плохо поддающегося магическому воздействию камня, когда в любой момент тоннели могут быть перегорожены метровыми дверями, способными преградить путь и дракону правящего рода? Даже мне, вроде как относящейся к этому роду, здесь жутковато.

Дарион ждал в зале. Спокойный, собранный, облачённый в тёмную броню.

Странно было ощущать его настолько чужим.

Я остановилась в трёх шагах от него:

— Добрый вечер.

Он внимательно осмотрел меня, кивнул, спросил почти ровно:

— Что именно ты хотела потренировать?

— Первым у меня проснулся огонь, вторым — вода. Мне нужно сделать так, чтобы при телепортации внешний эффект был от водяной магии. И чтобы в случае внезапного срабатывания магии проявлялась именно водная. Как это всё происходит у Аранских? По какому принципу они работают с несколькими стихиями? Насколько этот процесс управляем? — Я внимательно смотрела на Дариона. Золотые — единственные драконы, не просто немного использующие чуждую стихию, а владеющие всеми, по этой причине ни один другой стихийный маг и опыт Халэнна мне в освоении новых сил не помощник.

— Огонь всегда норовит вырваться, даже если он не первая стихия, — Дарион странно на меня смотрел, интонации тоже были какими-то… слишком многогранными для понимания. — И огонь сложнее всех в управлении. Он проникает везде. Завязан на эмоции. Так как первым пробудился именно он, у тебя больше шансов взять его под жёсткий контроль. Но чтобы в критической ситуации инстинктивно сработал не он, а другая стихия — это маловероятно.

— А если поставить именно такую цель? — предложила я, понимая, что ни у кого из Аранских не было причин маскировать силу, поэтому вряд ли разрабатывались подобные техники.

Дарион поскрёб щетинистый подбородок. Подумал немного и ответил:

— Можно попробовать развивать только водную магию, а огонь не использовать вообще. Возможно, так ты сможешь довести использование именно водной магии до рефлекса. Но никто таких экспериментов не проводил, по крайней мере, я не слышал ни о чём подобном. И результата не гарантирую.

В принципе, предложение звучало разумно, сама могла бы догадаться, но со всеми этими делами даже подумать толком некогда…

— Погоняй меня големами, — попросила я. — Так, чтобы я водную магию отрабатывала.

— Хорошо.

Дарион отошёл к стене, раскрывающей очередную потайную выемку. Вода выплеснулась к его ногам, растеклась по каменному полу, а из открывшихся рядом дыр вывалилась каменисто-грязевая масса. Разделяясь на две части, она формировала тела големов.

Я сосредоточилась на разлитой по полу воде. Я по-прежнему не чувствовала её так, как чувствовал Халэнн, но могла заставить её течь. В моём исполнении это в итоге получалось похожим на телекинез действом, только больше не приходилось так чётко контролировать всю её поверхность, вода сама, если так можно сказать, в моём восприятии напоминала цельный пластичный кусок. Словно бы она была заключена в сосуд вроде бурдюка, а моя воля, как руки, мяла её и выкручивала.

Заставив воду подняться передо мной щитом, я ждала големов. Понимала, что Дарион не заставит их нападать на меня в обычном боевом порядке, он будет проверять на прочность мою способность управлять водой.

Каменно-земляные кулаки одновременно ударили в водную преграду. Та дрогнула, прогнулась, роняя из общего «тела» капли, неожиданно отвлекавшие от управления общей массой.

Усилием воли я изменила плотность и толщину воды, захватывая руки големов, пытаясь связать сразу обоих, переместить воду по их телам, чтобы спеленать. Получалось с переменным успехом — то есть просто ужасно. Или мне казалось, что ужасно, потому что я привыкла хорошо владеть своей силой, а эти дилетантские потуги раздражали, несмотря на некоторую их успешность.

Големы давили, я держала их водой. Не добившись ничего простым давлением, они стали удлинять погруженные в воду пальцы. Острые концы проникали сквозь уплотнённую массу, прорезали её, норовя дотянуться до меня. Дарион и не думал мне уступать, сразу требовал хорошего результата.

Но на неторопливое освоение стихии у меня сейчас времени не было.

Официальное объявление о подготовке к эвакуации всё же вызвало панику. На площади перед зданиями министерств и ИСБ собралась огромная толпа. Места всем не хватило, и существа заполнили соседние улицы.

Исбшники по делам телепортировались, так что нам это сборище вроде не мешало, да и в принципе организацией эвакуации на местах занимались именно чиновники, нам вменялось лишь поддержание порядка. Но ситуация нервировала. Не успокаивала даже уверенность, что драконы могут разогнать эту толпу в один миг.

Спускаясь к кладовщику, на уровне второго этажа я услышала голоса офицеров.

— …неспокойно. Среди такой толпы могут затесаться культисты. Представляешь, если Культ решит спустить там вестников, чтобы доказать нашу несостоятельность?

— Да, надо бы эту толпу разогнать… Халэнна к ним выпустить, что ли…

— Так собрались-то не преступники, вряд ли они так просто испугаются. Не страшнее он неизвестности с этой войной и эвакуации.

— Ну, может, хоть культисты разбегутся.

Это говорили драконы.

Я заглянула на этаж и уставилась на перекусывающих пирожками офицеров. Оба поперхнулись.

В общем, сегодня разбегались они. А я подумала, что в их словах есть доля истины и по пути к складам отдала распоряжение выставить на крыши дежурных — пусть наблюдают за происходящим.

В ИСБ Элор появился ближе к вечеру, сразу зашёл ко мне, перепугав Миллориона, принимавшего задание на копирование приказов и составление нового графика дежурств.

— Миллорион, — обратился к нему Элор, и бедняга эльф нервно икнул. — Пройдись по всем офицерам, пусть собирают более-менее подготовленные к рассмотрению дела и отправляют в суд. Пусть отправляют всё, что только можно.

Элор говорил мрачно и выглядел настолько сурово, что мне стало немного не по себе.

Дождавшись, когда Миллорион покинет кабинет, я спросила:

— Что случилось?

Помедлив немного, Элор вздохнул и уселся на мой диван, облокотился на колени и сразу стал казаться каким-то слишком уж усталым, почти обессиленным.

— Тебе это не понравится, — он потёр переносицу. — Мне, правда, это тоже не нравится.