Секретарь старшего принца 6

Глава 43

Мелодия флейты оглушала, пробирала до костей, заставляла скалить зубы.

Пусть я ненавидела вампиров, но если их бог победит сейчас эту тварь… Только Нергал даже не пытался напасть на чудовищ.

Может, его оружием была музыка? Но и на неё чудовища не реагировали. Огромный Безымянный ужас всё так же силился закрыть рану, а застывшая было суккуб опять потянулась к нашим войскам.

Несколько её когтистых лап отлетели в сторону, словно срезанные невидимым ударом.

Я порывисто взобралась на макушку Элора и увидела, что там, среди наших, перед золотым императором, стоит существо, похожее на вестников Бездны когтями и зубами, только какого-то более металлического цвета, с хвостом, крыльями. Сами крылья казались острыми.

Наши войска снова задвигались, расступаясь перед такими же странными существами в своих рядах. Эти непонятные создания бросились на гигантского суккуба почти одновременно. Они кусали, царапали, отрывали её многочисленные лапы.

— Это вампиры превратились, — пояснил Элор, совершенно не возражая против того, что я на нём так устроилась.

С горизонта, от жилых земель к нам неслось серое пятно. Стремительно приближаясь, оно увеличивалось, распадалось на уродливых крылатых существ. Вампиры. Нергал сделал что-то с вампирами, и они выросли. Усилились.

Перемахнув через войска, вампиры налетели на суккуба, накинулись на выбирающихся из Безымянного ужаса существ размером почти с драконов. Никакой осмысленности в этом нападении не чувствовалось, лишь слепая, звериная ярость. Подросшие магические паразиты — да они уже с половину дракона! — продолжали кружить над раной Безымянного ужаса.

Я совсем не была уверена, что вампиры в итоге не нападут на нас.

Скомандовали отступление, и армия продолжила отход. Флейта Нергала бешено играла, и оркские шаманы снова начали пляску, сплетая свою музыку с его безумным ритмом.

Пушки крепили к дирижаблям и оттаскивали подальше: вампиры сражались отчаянно, крошили врагов, им даже удавалось придержать суккуба, но зубастые твари из Безымянного ужаса, избежав когтей и пастей вампиров, бежали на наши войска, грозя смять их.

— Халэнн, уходи к дальним линиям обороны, я подожду Арена…

Землю тряхнуло. Сквозь музыку, рык и скрежет прорвался рокот. Он нарастал. Я, как и многие, оглядывалась в поисках очередной подлянки.

Трещины пошли по земле, сотрясая её, и из проломов показались костяные головы, лапы. Элор попятился, отскочил от трещины, из которой вылезало очередное костяное создание. Огромные скелеты драконов были облачены в броню — но драконы в драконьем виде не носили брони, такое не принято, немыслимо! Были и человекоподобные, только слишком большие для людей скелеты с костяными остовами крыльев. И на этих тоже темнела броня. Демоны?

Элор пятился, рычал:

— Халэнн, уходи.

Костяной демон, хрустнув костями, выпрямился, сжал меч и побежал к огромному чудовищу.

Я закрыла глаза, открыла, но костяная армия была на месте — сражалась бок о бок с вампирами, костяные воины рвали выползающих из внутренностей Безымянного ужаса тварей, бросались на него, не ведая усталости и боли, не зная страха. Элор тоже моргал.

Дело в том, что даже если бы все личи Эёрана выжили, они не смогли бы поднять столько мёртвых драконов, это просто… невозможно. И странно, что нежить сражается рядом с вампирами, а не пытается их убить, учитывая отношения дающей некромантию Магарет и отвечающего за вампиров Нергала.

Скелеты продолжали вылезать из-под земли и бросаться на чудовищ.

— Он отступает! — рявкнул Элор. — Безымянный ужас отступает!

И правда: непобедимое чудовище отползло обратно к радужному переходу между мирами, нависло над ним, рассеивая блекнущие полосы красного цвета, перебирается на оранжевый, жёлтый…

— Халэнн, уходи к пушкам, — рыкнул Элор. — И присмотри за Лином!

«На передовую давай, — возразил Жаждущий. — Мы не будем его слушать, он плохое советует!»

Раздражающе громко надрывалась флейта Нергала.

Чёрный смерч оркского заклятия ударил суккуба, она дёрнулась, открывая не покрытый бронёй дырявый бок, и маги с драконами ударили в рану. Костяные драконы накинулись на суккуба, пытаясь когтями прорвать серую поверхностью. Скелеты продолжали лезть из-под земли, их были сотни! Здесь было кладбище или поле боя?

Скелеты пролезали даже в Безымянный ужас через дыру в его плоти, и вампиры тоже залезали в него, пытаясь растерзать тварь изнутри.

— Халэнн, присмотри за Лином, чтобы он никуда не полез, не умер! Халэнн!

Звуки, музыка, крики, вспышки магии, это невероятное сражение — они будоражили. Я рычала, и по мышцам гуляла магия и огонь.

— Халэнн, присмотри за Лином, он мой брат, я боюсь, что он умрёт, ты же понимаешь!

Бушевавшее во мне яростное пламя будто заморозили.

— Понимаю, — тихо ответила я, встала и расправила крылья. — Я присмотрю за ним.

Пушки снова установили в боевой режим, но гномы суетливо ползали по ним, будто что-то… чинили? Жаждущий ворчал о том, что женщинам не место на войне — слишком они осторожные! Среди мелких фигурок я пыталась высмотреть принца Линарэна.

Сбоку яркими всполохами молний и пламени вспыхивали заклинания. Суккуб пыталась пробраться к пушкам, но её не пропускали сборные войска Эёрана и тёмные вихри групповых заклинаний оркских шаманов. В неё палили непрерывно.

Всё с большей тревогой я высматривала принца Линарэна: с него могло статься полезть за какими-нибудь образцами, провести эксперимент, и если он погибнет… это будет печально.

Отчаянно-тревожно взвыла флейта Нергала, я дёрнулась, оглядываясь. Рука рефлекторно сжалась на рукояти Жаждущего, и он с надеждой спросил: «На передовую, да?»

На теле Безымянного ужаса больше не было дыры: из стянутого на её месте шва торчали кости скелетов, куски вампиров. И десятки вампиров облепили его, пытаясь разодрать этот шрам, растянуть, выпустить поглощённых. Магические паразиты были уже размером с драконов, только мохнатые, кружили над чудовищем.

Арендар и Валерия в драконьем виде полетели над землёй, огненными лезвиями и сгустками выжигая бегущих к пушкам и сражающихся на земле тварей. Всё отчаяннее играл Нергал. Безымянный ужас извивался, пытался перевернуться на эту рану, прижаться ею к земле.

Громыхнули пушки, и я вздрогнула. По суккубу застучали взрывающиеся снаряды, меня крутануло взрывной волной. И я закружилась в собственном ветре, едва смогла остановиться. И пока я кружилась — драконы поднялись в небо. Они летали над суккубом, поливая её заклинаниями, не давая приблизиться к пушкам.

«На передовую, м-м?» — предположил Жаждущий.

Тогда я увидела Линарэна — он летел к суккубу. Такой маленький. Ланабет висела вверху и пыталась пристрелить голову суккуба, император кружил вместе с остальными драконами и не замечал безумного, почти самоубийственного поведения среднего сына. Элор встал между зубастым существом из Безымянного ужаса и каким-то отрядом и тоже ничего не видел.

«…присмотри за Лином, он мой брат, я боюсь, что он умрёт, ты же понимаешь!..»

Я понимала. И я рванула к нему, усиливая крылья, подгоняя себя магией. В ушах взвизгнул ветер. Линарэн приземлился практически рядом с чудовищным суккубом и прижал ладонь с призванным оружием к земле. Конусом разлетелась волна, разнося дымчатую плоть. Суккуб не видела, кто её ударил. Линарэн застыл, глядя вверх. Когтистые лапы опускались на него.

Успела я в последний момент, дёрнула Линарэна из-под удара сначала телекинезом, а потом уже схватила сама и понеслась прочь от чудища и трескающейся, скрипящей под ним земли. Отлетев метров сто, разжала руки и приземлилась.

— Ты с ума сошёл?! — закричала я в отчаянии.

Поднявшись, Линарэн вытер гогглы и посмотрел на чудовищного суккуба.

Хищные лозы эльфов опутывали её, сковывали. Будь у неё прежние лапы, она бы срезала всё, но вампиры хорошо постарались.

— Я должен был проверить воздействие моего оружия, — сквозь грохот я едва различила голос Линарэна и не поняла его эмоций.

Он продолжал смотреть на суккуба. Я подошла ближе. Он ведь любил Заранею, мало ли какие мысли у него сейчас в голове, мало ли какое воздействие может она оказать.

— Почему она слилась с ним? — спросил Линарэн. — Я не понимаю, совершенно не понимаю. И какое воздействие он оказывал на неё? И почему вестники Бездны так похожи на существ, населяющих Безымянный ужас? Демоны смогли извлечь его составляющую и размножили или вестники Бездны, которых ему скармливали всё это время, смогли образовать с ним симбиотическую связь?

Если он и переживал по поводу своих отношений с суккубом и её судьбы, научные вопросы его интересовали больше, так что, наверное, можно не слишком о нём беспокоиться.

Наверное.

Линарэн потёр подбородок:

— Да, интересный вопрос.

«Неинтересный», — возразил Жаждущий крови.

— Возможны оба варианта, — задумчиво продолжил Линарэн. — А так же какой-то третий. В этом бою происходит очень много странного и неповторимого, что же мне исследовать в первую очередь? Безымянный ужас, населяющих его существ, симбиотические связи с Безымянным ужасом, трансформацию вампиров, аномальные некромантские явления?..

«Давай на передовую, а?» — чуть не взвыл Жаждущий.

Я посмотрела на всё тише бормотавшего Линарэна. Он вытащил планшет с закреплёнными на нём листами бумаги и стал что-то записывать. От пушек к нему бежали его помощники в странных балахонах и тащили за собой приборы.

«Давай на передовую», — согласилась я: мне следовало воспользоваться случаем и больше попрактиковаться в масштабном сражении, чтобы потом не растеряться, если что-нибудь подобное устроят против Неспящих. Да и теперь магию не так быстро высасывало, можно стихиями поработать.

Но прежде, чем на эту передовую лезть, я нашла двух своих вассалов и велела присматривать за Линарэном.

Не было никакой масштабности. И не было высокой скорости, к которой следовало подготовиться для сражения с Неспящими. Этот бой превратился в испытание на выносливость. Казалось, бесконечное. Этот бой был практикой однообразных ударов. Испытание терпения и мужественности. И он не походил на описания битв, которые я встречала в книгах. В нём не было искусности и больше не было даже намёков на тактику.

С Элором мы занимали позицию возле пушек — прикрывали их от непрекращающихся атак. Он плевался огнём, я махала Жаждущим, ощущая его нарастающую усталость. Не жаловался он, наверное, только потому, что сам напросился сюда.

Руки и спина болели. От однообразности ударов наступило какое-то отупение. Ни воинственная флейта Нергала, ни бодрящий ритм оркских шаманов, ни снимающая усталость мелодия бардов созидания не могла разорвать этот замкнутый круг, потому что сколько времени ни проходило, сколько мы ни били, а чудовища не кончались.

Они продолжали напирать.

Разрезанные, сожжённые, они сливались в новые тела, поднимались и вновь лезли в бой. Просто бесконечно… Даже мёртвая армия была не такой возобновляемой — всё больше костей оставались на земле перекушенными и неподвижными.

Возможно, нашей надеждой был только Линарэн, спешно изучающий тварей в импровизированной лаборатории, чтобы найти хоть какое-нибудь уязвимое место, найти, как остановить их регенерацию. Потому что повторить свой выстрел Валерия не могла, потому что ни её удары, ни атаки Арендара не могли повредить шкуру окопавшихся громадных чудовищ. Не могли прорвать её усиленные вампиры, не могли проковырять костяные драконы и демоны, не могли пробить огромные магические паразиты. Нергал и не пытался напасть. Элор сказал, что кости давно погибших драконов и демонов подняла сама богиня Магарет, но и она не могла ничего сделать с Безымянным ужасом и слившейся с его частью Заранеей, вяло отбивавшейся от нападавших заново отросшими лапами.

Вампиры и скелеты пытались сделать подкоп под раненное брюхо Безымянного ужаса, но пока их попытки не увенчались успехом.

Очередная серая тварь пала, я опустила дрожащую от усталости руку. К нам бежали ещё твари, но пока далеко, было время перевести дыхание. Слева и справа от нас с Элором стояли такие же посты по защите пушек: драконы, стихийные маги, эльфы. Небольшие группы, готовые прийти на помощь в случае прорыва. А за пушками и барьером расположились раненые, там отдыхали те, кто не мог больше сражаться, чтобы позже сменить тех, кто сейчас держит оборону.

«Давай к дирижаблям», — внезапно предложил Жаждущий.

«Ты сам на передовую хотел», — заметила я коварно.

Пользуясь короткой паузой, Элор вытянул лапы вперёд и прогнул спину.

«А это не передовая, — ввернул Жаждущий гордо. — Передовая во-он там, где истинная пара носится».

Земля завибрировала. Безымянный ужас резко вскинулся и завалился к переходу между мирами. Валерия с Арендаром облетели отряд костяных воинов и стали плеваться огнём в надежде оттеснить чудовище от перехода.

— Элор, останови их, — сипло попросила я. — Пусть это чудище убирается к демонам, мы не можем его победить.

Попросила… понимая, что это невозможно: переход между мирами не запечатать, и чудовище будет возвращаться к нам снова и снова, пока не добьётся своего. И всё же сейчас мне хотелось, чтобы оно просто ушло, чтобы можно было лечь и расслабиться, поспать немного, восстановить силы, ощутить хоть какую-то перемену.

Радуга над переходом между мирами зарябила, выплеснула тьму.

И вместе с тьмой в наш мир прилетели демоны. Крылья у них были, как у драконов. Некоторые походили на людей, другие — на зверей. На котов! И у всех были рога.

Скелеты, сражающиеся сейчас с чудовищами, побольше этих демонов были.

Из перехода между мирами выкатились машины с ракетами. Техногенное оружие.

Вампиры и мертвецы продолжали сражаться, остальные застыли в немом ожидании. Вокруг меня и Элора заискрился щит. Арендар с Валерией настороженно наблюдали за демонами.

Их оружие укоренилось в земле и с грохотом выпустило ракеты в Безымянный ужас. Демоны полетели вниз, к вылезшим из Безымянного ужаса тварям и стали рубить их странными мечами.

Из перехода между мирами вылетел ледяной дракон — Саран со своей денеей. Тут же переход между мирами окружила ледяная стена, оберегая его от чудовищ.

Снова загромыхали гномьи пушки, покрывая тушу суккуба всполохами взрывов, и опять в моё лицо полетел песок.

Бодрее заиграл Нергал, ускоряя вампиров. Я, морщась, размяла руку. Быстрее задвигалась и костяная армия.

— Халэнн, — Элор оглянулся на меня. — Ты ведь будешь осторожен?

— Конечно, — пообещала я. — Лети к ним, мне пришлют подмогу.

Кивнув, он расправил золотые крылья и, выжигая оказавшихся под ним тварей, полетел на передовую — поближе к брату и его денее. Уверена — прикрыть их, если вдруг демоны решат устроить пакость.

При появлении демонов эёранцы явно взбодрились (и Нергал с Магарет тоже, судя по музыке и активности их подопечных). Может, надежда в сердцах вспыхнула, может, не хотелось выглядеть перед потенциальными врагами совсем уж жалкими и бессильными.

Боковым зрением я уловила движение и обернулась: ко мне шёл Дарион. В руках он сжимал мечи и решительно выпячивал подбородок, словно собирался спорить.

Элор летел рядом с братом и выплёвывал на врагов раскалённые добела огненные копья.

— Разрушайте противников! — Это Рингран пролетел над войсками. — Разрушайте как можно больше материи!

«Разрушать, так разрушать», — устало подумала я и наполнила лезвия уруми магией. Встала твёрже, ожидая новой волны атаки на гномьи пушки.

Дарион остановился рядом со мной. Я слишком устала, чтобы ощущать неловкость или раздражение, слишком устала, чтобы как-то реагировать на то, что он жив. Сейчас мы были просто солдатами этой страшной войны, и наша задача сводилась к тому, чтобы остановить тварей на своём участке и выжить.

Дарион дёрнулся, подаваясь вперёд, но смотрел не перед собой, а вверх.

Окутанный пламенем император пикировал вниз, на суккуба, на её голову. Пламя закручивалось вокруг него огненными хлыстами. Это было красочно, ярко, но… непрактично. Не было в полосах огня должной концентрации, только бесполезная яркость и мельтешение. Неужели император настолько далёк от боевой магии, что не помнит о необходимости концентрировать удар?

А затем я увидела её — маленькую фигурку с золотыми крыльями. Пока суккуб поднимала щит против императора, смотрела на него, Ланабет проползла по поверхности, скользнула вплотную к выглядывающей из чужеродной плоти головы.

Яростно громыхнули пушки.

Ланабет метнулась вперёд, перед ней вспыхнуло кольцо белого пламени, сомкнулось, сузилось, пережигая шею суккуба. Ухватив её за волосы, Ланабет полоснула мечом по горлу и взвилась вверх, под прикрытие крыльев императора. Обезглавленное чудовище взвыло оглушительно, звуковая волна ударила нас, обожгла нервы. Чудовище заметалось. Радостно зарычал император — их месть свершилась. Ланабет победно трясла срезанной головой. Что она чувствовала, что они чувствовали сейчас?.. Я бы хотела понять.

— Осторожно! — Дарион толкнул меня плечом.

Я отскочила, и между мной с Дарионом и клацающей зубами тварью встала земляная нетвёрдая стена. Я прыгнула вверх, занося Жаждущего, он зазвенел, лезвия вспороли дымчато-грозовую плоть, но этого было бы мало, не ударь в брюхо твари каменный шип. Я обезглавила тварь размером с дракона вторым ударом. Каменный шип отбросил тушу обратно, в ряды ей подобных.

Орки заплясали быстрее, в то, что осталось от суккуба, полетели многочисленные заклинания, пытаясь пробить открывшуюся рану. Чудовище содрогнулось и рухнуло дырой на землю.

На нас с Дарионом и соседние участки обороны бежали твари, я наполнила лезвия магией, снова рубила. Неистово грохотали пушки, пытаясь пробить хотя бы «маленького» монстра. Отрикошетивший от его поверхности чёрный смерч орков, едва не задев вампиров, врезался в массу вылезших из Безымянного ужаса тварей. Все двигались активнее, наши враги тоже. Я ударом разрезала клыкастый рот и перерубила две лапы. Тварь фонтанировала тёмной кровью, но пыталась ползти. Дарион оттолкнул её каменной платформой, сбивая движение ещё двух бегущих к нам врагов.

Вдруг земля вздрогнула. Вокруг куска чудовища вздыбилась пластами. Из неё вырвались твари и щупальца, ударили по ближайшим войскам. Даже со своего места я видела хлынувшие потоки крови. Слышала крики.

Снова мне пришлось отвлечься на свой бой. С Дарионом сражаться было непривычно, он действовал не так, как Элор, удары были слабее. И я перешла на дальнобойные сферы огня, предоставив Дариону бить тех, кто подбегает близко. Жаждущий недовольно ворчал, но меня больше беспокоило сражение возле чудовищ: оторванная часть то проседала, выплёвывая тварей и щупальца для удара по нашим войскам, то надувалась, засасывая их обратно под свою непробиваемую защиту.

Раненых оттаскивали, земляные драконы поднимали каменные стены, водяные окутывали тварей водой, король Элемарр замораживал, воздушники разрывали ледяные статуи смерчами. Огненные били по тварям с воздуха. Мы с Дарионом беспрестанно лупили заклинаниями по тем, кто бежал на грохочущие пушки.

Скорость сражения росла, тревожнее и как-то надрывнее звучала флейта Нергала, с яростью бросались на врагов вампиры, побитые скелеты с недостающими частями снова и снова кидались в бой, отчаянно плясали шаманы орков, создавая тёмные групповые заклинания, демоны врубались во вражеские ряды, мохнатые гигантские паразиты помогали отбрасывать тварей от заградительных отрядов, окружающих поле боя. Но порубленные твари склеивались и снова бежали в атаку. Нам катастрофически не хватало драконов правящих родов, чтобы испепелить, изничтожить этих тварей навсегда.

И в то же время, хотя скорость росла, всё менее яркими были заклинания, всё чаще срывались от недостатка магии земляные постройки, гасли смерчи, безвольно опадала вода.

Тяжело дышал рядом со мной Дарион. Нервно звенели лезвия Жаждущего крови, всё труднее было направлять удары, всё бесполезнее казались эти удары, хотя от моих твари оправлялись медленнее, чем от атак Дариона. И даже музыка бардов не могла нам помочь.

Вскоре над полем боя полетел Рингран, призывая собраться с силами, поднажать, биться сильнее, потому что помощь богов не вечна, и мы должны постараться сейчас. Только тогда я заметила, что чёрное небо Нергала начало светлеть по краям.

Мышцы руки при очередном замахе отозвались болью, но я всё равно ударила. Огненные шары улетели вперёд, врезались в тварей, прожигая в них воронки, пережигая конечности. Дарион встретил их земляными шипами. Скрестил и толкнул вперёд свои мечи, выпуская зеленоватый серп магического удара, но тот едва процарапал ползущую на нас тварь.

Сбоку раздался крик, грохот — оцепление перед пушками прорвали. Дарион выпростал руки вперёд, поднимая каменную преграду, чтобы бежавшие на нас твари не ломанулись к месту прорыва. Мне пришлось взлететь, чтобы бить сверху. Подкрепление бежало к прыгнувшей на пушку твари, баллон дирижабля над ней почему-то горел. Помочь я не пыталась: моя задача сделать всё, чтобы такого же прорыва не случилось на моём участке.

Элор, сверкая крыльями, понёсся в нашу сторону, я схватилась за руку, передала через метку: «Я в порядке! Успокойся!» Но лишь отыскав меня взглядом, он завалился на крыло для разворота и принялся плеваться огнём в тварей под ним.

Отбившись от волны атакующих, я приземлилась. Дарион вытирал со лба пот, поглядывал вперёд, будто прислушивался, поэтому его замечание показалось неожиданным:

— Элор заботится о тебе. Как об избранной.

— Не время для этих разговоров! — рыкнула я.

— Мы можем погибнуть сегодня. Ты, Элор… Неужели даже в такой ситуации ты не хочешь признаться?

— Нет, — ответила честно. — В такой ситуации признаваться просто глупо и бессмысленно.

«Не, ну это нечестно! — взвыл Жаждущий крови. — У нас тут война, а начинаются какие-то любовные страдания! Давай подальше от него отойдём, а? Пусть он сам с собой о чувствах разговаривает или с тем зубастеньким».

«Того зубастенького» я искромсала бубнившим Жаждущим и встала от Дариона подальше.

Затронутая Дарионом тема мне совершенно не понравилась, поэтому после небольшого перерыва за линией пушек, я встала с эльфийским отрядом. Меня такое соседство вполне устраивало: они пользовались дальнобойным оружием и заклятиями, и, не будучи драконами, вряд ли могли обратить внимание на то, что я сильнее, чем должна быть.

Я стояла чуть впереди и кромсала слишком близко подбегавших тварей. Это становилось рутинной обыденностью — разрезать чудовищных существ размером практически с дракона. Мышцы гудели от напряжения, враги будто не кончались, но я поймала ритм.

Теперь, когда не надо отвлекаться на Дариона и Элора, когда рядом стояли незнакомцы, я смогла войти в почти медитативное состояние, некий боевой транс.

Или это Жаждущий помог мне такое сделать, но главное — я сражалась. Я делала свою часть работы в этом бесконечном сражении, и не волновалась ни о чём.

Была я. Были твари, которых я должна остановить. Линию обороны иногда прорывали, и тогда справа или слева раздавались встревоженные крики, звон, ругань, взрывы. А затем тварей снова отбрасывали назад, кромсали, сжигали, рвали на части. И эти части склеивались, собирались в новых существ. Только с каждым разом их было всё меньше, потому что драконы правящих родов, хоть их и немного, постепенно выжигали плоть тварей до такого состояния, что те не могли больше восставать. Вампиры кромсали этих тварей так, что тем требовалось всё больше времени на восстановление.

Бой не прекращался ни на минуту. Раненых относили за линию обороны, кого подлатывали и отправляли обратно сражаться, кого-то увозили в жилые земли. Драконы с денеями бились без перерыва. Правящие драконы практически не останавливали бой, так как они были самым мощным оружием.

Но время шло, блекло небо позади Нергала, тускнела его луна, а солнце клонилось к закату, и хотя серых тварей из внутренностей Безымянного ужаса становилось всё меньше, сам Безымянный ужас и его отрезанная, живущая своей жизнью часть, оставались всё такими же неприступными и непробиваемыми. Войска сосредоточились на уничтожении зубастых условно мелких тварей, но, наверное, все просто боялись думать о том, что делать с гигантскими чудовищами.

Свет солнца золотился, как бывает перед закатом, вспыхивал яркими бликами на лезвиях Жаждущего крови. Активно стреляли стоявшие в связке со мной эльфы.

Вдруг земля подо мной рухнула вниз, я расправила крылья, но не успела их распахнуть — меня всосало в темноту, и над головой сомкнулись огромные зубы. Жаждущий заорал матом.