Секретарь старшего принца 6

Глава 68

Фламиры сделали свой ход — подослали убийц к Элору, Линарэну и попытались атаковать явившихся на суд императора с императрицей и Арендара с Валерией (я почему-то совершенно не удивилась тому, что она вместо сидения в подземелье пошла в потенциально опасное место).

Сделали свой ход — и проиграли. Хотя Фламиров поддерживали остатки культа Бездны и демоны, не желавшие примирения с Эёраном.

Я была удивлена — не ожидала подобной смелости от Шарона Фламира, но вскоре выяснилось, что нападения организовал не он, а его сын Тавегрин, захвативший верховную родовую власть.

Жаждущий был в большой обиде и горе: «Мы пропустили всё самое интересное и никого не убили!» и «Это нечестно! Несправедливо! Дайте мне больше крови! Больше!»

Главой рода Фламиров ещё до начала суда стал Дегон. В добровольно принудительном порядке, насколько я поняла, потому что он не хотел покидать любимую Академию драконов. В знак протеста против происходящего или в память о большей части своей жизни, но он не стал возвращать себе полное имя Дегонарр.

Суд над Тавегрином Фламиром проходил в здании Столичного суда, Элор блестяще выступал обвинителем. В чёрном зале его огненно-рыжие волосы казались нестерпимо яркими, а голос звучал как-то особенно, до мурашек властно. Элор блистал. Полагаю, он понимал, что это последнее его дело в карьере главы ИСБ империи. Знаковое дело. Но даже понимая это, на виду у представителей родов, других стран и даже миров, держался он просто великолепно.

Единственный раз, когда Элор мрачно опустил взгляд и зябко повёл плечами — появление Тавегрина. Тот после взлома щита правителей выглядел почти невменяемым, еле шёл. И у Элора неприязненно изогнулись губы.

Судебный артефакт, которому теперь не мешал щит правителей, определил Тавегрину, участвовавшему в покушении на Валерию, убившему отца и брата, первую степень вины.

Этот приговор значил не только мучительную смерть для него, но и изгнание всего рода Фламиров. Но этот вариант предусмотрели заранее, и ещё до суда Дегон договорился с Аранскими о поддержке. Нарак был слишком неизвестной величиной, чтобы уничтожать один из сильнейших драконьих родов Эёрана. Все понимали, что нас ещё могут проверить на прочность. Поэтому судья (а им был прятавшийся за маской император) удовлетворил просьбу о понижении степени вины. Тавегрину предстояла обычная казнь, на род наложили штраф, и теперь нам предстояло жить всем вместе и заново выстраивать отношения.

В Эёране начиналась новая эпоха, а старые отношения и связи уходили, менялись, уступали своё насиженное место.

Присутствующие на суде зрители, свидетели, служащие — все бурно обсуждали вынесенный приговор, его последствия. Заполненные посетителями ложи гудели. А мне по-прежнему странно было ничего не чувствовать, когда вокруг кипела жизнь.

В ушах засвербело, и звуки окружающего стихли, заглушённые чарами. Я оказалась словно в каком-то кошмарном сне: вокруг все двигались, на лицах были эмоции, а я ничего не слышала и ничего не чувствовала, словно отрезанная от мира.

— Теперь можно и напиться, — вздохнул Элор. — Подготовиться к изгнанию.

— Какому? — невозмутимо поинтересовалась я.

Он явно говорил о Новом Дрэнте, но я не собиралась поддерживать его в жалости к себе: ему, в конце концов, дарили королевство. Даже два. И не отлучали от семьи.

Элор картинно закатил глаза и покачал головой:

— Как будто ты не понимаешь, что сейчас меня вызовут пред златые очи отца сказать, что победа над семейным врагом — это блестящее завершение карьеры. Чудесная точка в моей службе в ИСБ. Что надо уходить сейчас, когда я на высоте и в самом блеске чешуи. Уйти победителем.

— Это неплохой вариант. Слушай, Элор, если тебе эти королевства так не нравятся, может, ты мне их отдашь? Я не против стать королём.

На этот раз Элор картинно вздохнул.

— Я ваш вассал. Готов писать подробные отчёты, проводить проимперскую политику… Всю внешнюю политику готов отдать на ваше усмотрение. Буду служить верой и правдой.

«Странные вы оба, — подал голос обиженный на меня Жаждущий, только сегодня днём обещавший неделю со мной не разговаривать. — Я королевства завоёвывал большой кровью, а вам дают бесплатно, но вы оба от них отбрыкиваетесь изо всех сил. Даже сейчас ты паясничаешь, но на самом деле не раздумываешь о правлении».

Даже если Элор согласится, о правлении думать бессмысленно. Для этого он должен принять меня, как избранную, доверить управление другими существами.

— Боюсь, тебе эти королевства мой отец не отдаст никогда, — Элор развёл руками.

— Новый Дрэнт мне можешь передать ты, — в голос я добавила самую маленькую толику интонаций. — Если станешь королём.

«Ну, это ещё под вопросом, — Жаждущий никак не хотел исполнять собственное обещание. — Предложила бы императору назначить тебя королём, приняла бы своего дракона на службу секретарём. Это было бы весело!»

— Чем тебя так заинтересовал Новый Дрэнт? — шагнув ко мне, Элор смотрел мне в глаза. Пристально. Жгуче. И казалось, что с его волос сейчас посыплются искры — так жарко стало вдруг. — Или ты узнал о связях Неспящих с королевством? Почему такой интерес?

Мимо нас проходили существа, шевелились в ложах. Но мы были отделены от них щитом и звукоизоляцией. Словно в собственном мире.

В Новом Дрэнте наверняка были существа, связанные с Неспящими, но для выхода на них требовалась шпионская деятельность, а у меня на это не было времени.

Элору я ответила вопросом на вопрос:

— Думаешь, мне приятно служить Аранским, зная, как ко мне относится император? Думаешь, я чувствую себя в империи в безопасности? Почему ты не рассматриваешь вариант, в котором я просто хочу сменить государство проживания и, возможно, сюзерена?

— Сюзерена? — вскинул брови Элор.

— Да. Если ты станешь королём, я смогу попросить у тебя о личном покровительстве.

Зрачки Элора расширились, ноздри затрепетали. Но он отступил от меня, взлохмачивая волосы пятернёй и оглядываясь по сторонам, словно в окружающем пытался найти для себя опору.

— Не знаю, о чём ты подумал, — поспешила заговорить я, — но я не подразумевал ничего пошлого или чувственного.

— Ты-то может и не подразумевал, — пробормотал Элор. — Ладно, давай уйдём, пока нас не перехватили, чтобы поручить мне очередную проблему, потому что я старший, разумный, ответственный и всё такое.

И мы пошли. С нами раскланивались, Элора поздравляли с завершением дела, интересовались, когда он переезжает в Новый Дрэнт, и пытались назначить встречи, чтобы поговорить о делах в доставшемся ему королевстве.

Элор злился, но в том, что он ни разу не сказал «Ни в какой Новый Дрэнт я не еду!», я видела признак начинающегося смирения с будущим переездом. Он уже понимал, что согласится, но ему нужны были ещё причины. Или более настойчивое предложение. А может, откровенный разговор с семьёй.

Становиться той последней каплей, что перевесит чашу весов в сторону его согласия, я не планировала. Элор не хочет это королевство, и если каким-то образом он узнает, кто я, не хочу, чтобы мне в вину вменялось и то, что я заставила его принять ненавистную корону.

Нет уж, пусть корону на него надевают его родные.

Ночью Элор опять бродил по башне, и я не спала: хотела заняться внушением, а он всё никак не мог угомониться!

Перед рассветом ещё и хорнорда выгуливать отправился.

А утром, когда настало время собираться в ИСБ, постучал ко мне, чтобы уныло предупредить сквозь дверь:

— У нас сегодня выходной, можешь поспать подольше.

Какой сон, если сейчас наша жизнь решается?

Нет, спать я не могла.

Было так тревожно.

«Убить кого-нибудь надо, это очень успокаивает», — совершенно серьёзно посоветовал Жаждущий.

Но когда Элор ушёл, убийству я предпочла уборку. Любовниц-то больше не было, чтобы порядок поддерживать в верхних комнатах.

Я прибралась у себя. И в комнате Элора тоже.

Прошлась по сиротливо пустым комнатам любовниц. Проверила очищающие заклинания в ярких гостиных. Разбросанных вещей практически не осталось, встречались иногда шпильки, заколки, платки. Когда-то раздражавшие следы присутствия Вейры, Диоры и Сирин теперь воспринимались с тихой грустью.

Я к ним привыкла. Несмотря ни на что, эти драконессы стали частью моей жизни, частью моего близкого круга, и я ловила себя на том, что застывала, вспоминая те или иные моменты с ними, думая ни о чём и обо всём. О нашей жизни. О странных превратностях судьбы. О том, как всё могло бы быть, не притворись я Халэнном. Не поцелуй Элора. Или если бы Элор нежнее и настойчивее был в момент нашей близости. Если бы он принял свою страсть и попытался меня лучше приласкать. Если бы я случайно выдала правду Заранее. Если бы… если бы… Сколько же «бы» могло быть в этом всём, но получилось так, как получилось.

Собрав по гостиным книги, которые я читала Вейре, Диоре, Сирин и Элору, я уже собиралась отнести их в свою комнату, когда внизу башни хлопнула дверь.

— Халэнн! Халэнн, где ты?! — звала меня Валерия. — Халэнн!

Вздохнув, я вышла из гостиной. Валерия остановилась на лестнице:

— Зачем ты его мучаешь? — с чувством спросила она. — Это жестоко.

Мало того, что это — Валерия с её человеческими иномирными непонятными принципами, теперь это ещё и драконесса беременная. Со всеми вытекающими из этого последствиями…

Прислонившись к косяку, я подумала, что всё кончено, и я просто зря трепыхаюсь: меня не отпустят. Если даже эта любительница уважения к женщинам пожалела Элора, мне конец…

Но я менталист из рода Сиринов. Мы не сдаёмся. Поэтому я вздохнула и приготовилась снова играть.

Элор застал меня в гостиной за письмом от мужа матери Сирин Ларн. Он предоставил список потенциальных женихов на утверждение, и мне было любопытно, он их в этот список включил за вознаграждение или начнёт торговаться с теми, кого я предварительно утвержу?

Я сидела на диване и, ощутив на себе взгляд, развернулась к дверному проёму. Элор стоял там нахохлившийся и мрачный.

— Собирайся, — велел он. — Мы переезжаем в Новый Дрэнт.

Наконец-то мы уедем от его докучливой семьи! Это пока мне везло: император благодаря Ланабет согласился потерпеть моё притворство, Валерию мне удалось обмануть поддельной клятвой крови, пообещав, что я «позволю Элору узнать обо мне правду, всерьёз обдумаю возможность совместной жизни с ним, буду к нему снисходительна, а после того, как разберусь с Неспящими — расскажу, кто я такая». Наглая девчонка! Хорошо ещё, что пока наивная. Но не всегда же мне будет так везти. Поэтому лучше уехать от всех заинтересованных лиц подальше.

Внешне я не выказала радости.

Серьёзно кивнула.

— Хорошо, — ровно произнесла я. — Мы сначала дворец и парк в порядок приведём, а потом переедем, или переедем и будем следить за тем, как дворец и парк приводят в порядок?

— Давай так: я пока организую там ремонт, а ты занимайся документами, сбором вещей и всем прочим.

Энтузиазм Элора по поводу ремонта меня немного насторожил, но предстояло сделать очень многое, и я от подозрений отмахнулась, забыла за суетой переезда, переоформления документов, перераспределения финансов.

Всё это осложнялось тем, что я так и не решилась спросить Толиса, Дербена и Наю, пускали ли они Арендара в склеп, говорили ли с ним. С управляющим и казначеем я общалась сухими официальными письмами, исключавшими разговоры о личном, а сами они ничего мне не передавали.

И только приехав с вещами в королевский дворец Нового Дрэнта я поняла, почему Элор тогда заговорил о ремонте с энтузиазмом: он устроил нам смежные комнаты с общей дверью.

— Заделать! — глядя на эту несчастную дверь, приказала я. — Иначе жить здесь не буду.

Наш с Элором первый день в королевстве начался с ссоры и перестановки. Тогда-то я окончательно поняла, что возле Аранских хоть и было опасно, но отчасти удобно: близость семьи останавливала поползновения Элора к «мужчине». Здесь, в Новом Дрэнте, где мы остались один на один, следовало тщательнее оберегать мой секрет.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

— Риэль, — голос дедушки Элора Ранжера вырывает меня из воспоминаний. — Элор ведь твой дракон.

Я смаргиваю и снова вижу в стекле своё мутное отражение. Расстилающийся внизу сад по проекту Элора.

— Только твой, — продолжает Ранжер, считающий меня девочкой, просто девочкой.

— Я не ощущаю его своим драконом, — возражаю я и пользуюсь тем, что сам Ранжер говорил мне недавно. — После того, как столько раз видела его с любовницами, я не ощущаю Элора своим драконом. Мне нужно свыкнуться с этим. Нужно время, чтобы узнать его заново. Всё осознать. Я не прошу отпустить меня. Прошу только о времени.

— Мне кажется, ты сама себя обманываешь, — Ранжер уже совсем рядом. — Ты воспринимаешь Элора своим.

— Нет.

— Ты же так защищала его, когда Фламиры подослали убийц. Разве та ярость, с какой ты набросилась на желавшего покуситься на Элора мага, не показывает, что ты воспринимаешь Элора своим?

Я морщусь.

Убийцу я поймала совершенно случайно. Его вид показался мне подозрительным, я спросила, что он делает, и он начал лгать. Конечно меня это насторожило, а потом… Жаждущий так обрадовался противнику, что с воплем «Враг! Моё!» выскользнул из ножен и, используя лезвия как ноги, побежал за несостоявшимся убийцей. Да так резво, что я его поймать не могла. Так мы и бегали: преступник, за ним звенящий от восторга Жаждущий, а следом я с криками «Стоять! Стоять всем! Не двигаться!» На тех, кого я хотела остановить, это не действовало, зато окружающих почти парализовало.

По логике Ранжера Элор дракон Жаждущего, а не мой.

«Но-но, попрошу без подобных инсинуаций! — встревает Жаждущий. — Кстати, слезу пусти, мне кажется, после этого дедуля сбежит».

— Мой долг защищать Элора, — произношу я столь же ровно.

Ранжер касается моего плеча. Вздрогнув, отступаю, удивлённо смотрю на него: это слишком близко, слишком интимно даже для нашей новой степени родства. И только жалость в глазах Ранжера скрадывает фривольную недопустимость такого поведения. Буквально перечёркивает.

Он мягко, сочувственно улыбается, словно неразумному ребёнку:

— Ты никогда не узнаешь, как к тебе и лично твоим способностям относится Элор и чего вы можете вместе добиться, пока не позволишь ему узнать правду. Только так ты сможешь понять, возможны отношения между вами или нет.

— А если нет? — спрашиваю резче, чем хотелось. Да, собственно, мне вовсе не хотелось его об этом спрашивать. — Если невозможны, что тогда?

— Разве не лучше знать это точно, чем мучиться неизвестностью?

— Я не мучаюсь.

— Тогда почему молчишь?

Потому что… потому что…

Ранжер склоняет голову набок, дожидаясь ответа, который я… не собираюсь ему давать.

Жаждущий прав: надо атаковать Ранжера эмоциями. Пустить слезу. Молить. Изображать из себя трепетную драконессу, которой просто нужно время. Играть. Как я играла перед всеми. Дать очередную ненастоящую клятву крови. Сказать…

— Я раскрою правду после того, как моя родовая месть свершится, — я поднимаю на Ранжера проникновенный, умоляющий взгляд. — Я хочу совершить её, пока ношу имя Сиринов. Это важно для меня. Мне не будет покоя, если я не…

Я падаю перед ним на колени и позволяю глазам увлажниться. Получается легко, хотя я давно не тренировалась. И когда по моей щеке стекает слеза, на лице Ранжера появляется оттенок ужаса. Он не знает, что делать и как себя вести теперь, когда перед ним та девочка, к которой он обращался.

— Пока я называюсь именем брата, — с придыханием шепчу я, мягко вкладывая ноты управления, — пока я не избранная Элора, я всё ещё Сирин. Сирин должна отомстить Неспящим. Это важно. Неужели вы не понимаете? Не понимаете, каково мне осознавать, что я последняя из рода? Каково мне не сдержать слово, данное над телами родных?

И по второй щеке сползает слеза. Ранжер наклоняется ко мне, я вижу в его взгляде испуг мужчины, не знающего, что делать с женскими слезами.

— Элор! — врывается в зал император. — Элор идёт!

Он застывает, глядя на меня, стояющую на коленях и обливающуюся слезами, на склонившегося ко мне Ранжера.

— Что вы творите? — шипит император и несётся на нас.

Я наполняю мышцы магией, готовясь к любым неожиданностям, но император удивляет — хватает за шиворот Ранжера и подтаскивает к окну, судорожно открывает створки:

— Шевели лапами, иначе Лана меня убьёт.

— Ну смотри же, — бормочет Ранжер, увлекаемый властной рукой на подоконник. — Смотри, какие драконы покладистые при избранных, неужели ты не хочешь…

Договорить он не успевает: под треск невыдержавшей ткани камзола император вытаскивает Ранжера на улицу. Они шумно шмякаются на клумбу внизу и убегают под треск ломаемых ими кустов.

Покладистые. Если позволяют образоваться связи. Если ставят избранную выше собственных желаний. Если любят.

Поднявшись, я взмахом руки убираю слёзы, другим взмахом изгоняю отсюда воздух, чтобы стереть запахи чужих драконов. Оправляю одежду и закрываю окно.

— Что ты здесь делаешь? — разносится по залу настороженный голос Элора.

Замерев в дверях, он смотрит на меня.

— Да так, — пожимаю плечом. — Обдумываю план собрания. Ты хочешь в него что-нибудь добавить?

Нахмурившись, прищурившись, Элор пристально смотрит на меня, будто чувствует подвох, но сам не понимает, в чём. Наконец, напряжение уходит из его фигуры, он мотает головой:

— Нет. Ты всё просто идеально подготовил.

Он продолжает пристально смотреть на меня.

— Что-то важное случилось? — не понимаю я его пристального взгляда. — Ты должен мне что-то сказать?

— Нет, — лжёт Элор.

Снова.

«Уж кто бы жаловался, — проносится в мои мыслях замечание Жаждущего. — Вы оба мастера лжи. Просто идеальная пара!»