Секретарь старшего принца 6

Глава 20

— Но не так же внезапно! — Элор суетливо подскочил, запустил пальцы в огненные волосы. — Я так-то занят. У нас тут… э-э, много дел. В ИСБ. Демоны там. Вампиры. Культ. Чудовище…

Взрыв моего хохота стал неожиданным даже для меня самой. Хохоча, рыдая и повизгивая от всплеска безумных эмоций я повалилась на кровать. Уткнулась лицом в простыню. Она пахла корицей и раскалённым металлом, смех разрывал меня изнутри, я смеялась, смеялась истерически и не могла остановиться.

На меня упало покрывало, окутало, обняло, перевернуло, и я оказалась лицом к лицу с Элором. У него на коленях. И его рука скользнула между краями покрывала, пробираясь к моему паху.

— Я подразумевал не столь радикальный вариант, — сипло признался Элор. — Но от менее радикального варианта не отказываюсь, если ты хочешь…

Придержав его руку, я мысленно просила Многоликую о помощи. Меня снова наполнили непонятные чувства, их было так много, что они оглушали. Я смотрела в пульсирующие зрачки Элора, чувствовала, как Многоликая перетекает под одежду, сдвигает там валик, устраивается, словно свивающаяся змея.

Элор смотрел мне в глаза. Мгновение сменялось мгновением, Многоликая устраивалась на моём лобке, между ног мягко обустраивался комочек, и я не сразу поняла, что это вроде как «мошонка». Она была тёплой. Чешуйки волной пробежали по спине, я усилием воли остановила их, застыла вся. Элор чуть повёл рукой, высвобождаясь из моих пальцев, и двинулся дальше между складками меха. Когда он соприкоснулся с Многоликой, на его бледных щеках разлились красные пятна румянца. Я не могла оценить, трогает он «меня» уверенно или осторожно, но его лицо беспрестанно менялось. Оно было то растерянным, то сосредоточенным, сотни мимических движений искажали его, отражая буйство разрывающих его чувств.

— Никогда не трогал чужой мужской член? — по привычке голос получился ровным, и Элор вздрогнул.

От интонации или вопроса — не знаю, но после он замер.

— Нет, — признался осторожно.

— И как тебе?

Он гладил мой пах, и Многоликая подёргивалась, имитируя возрастающее возбуждение. Ну я так думаю, что она его имитировала, а не просто дрыгалась, потому что Элор не задавал лишних вопросов, не выглядел сомневающимся.

— Странно. Очень странно. Как-то… э-э… — Элор покраснел сильнее, до ушей, даже уши покраснели. — Ты… ты…

И я сжалилась. Увереннее отстранила его руку, вскользь проверяя обманку — на ощупь было очень похоже на настоящий полувозбуждённый член.

— Ты мужчина… — прошептал Элор.

Это утверждение взорвалось во мне колоколами тревожных предчувствий, мыслей, сомнений.

— Конечно, мужчина. И ты прав, у нас много дел. — Я слезла с колен Элора, и он не стал меня удерживать, выдохнул облегчённо.

Меня слегка лихорадило, я чувствовала себя странно. Хотелось смеяться. Чем пестовать это безумие лучше и впрямь заняться делами ИСБ — пользы больше.

Только справиться с истерическим хохотом получалось с трудом.

Сидя за столом в своём кабинете в ИСБ, я чувствовала себя странно. Настороженно: фраза Элора могла значить, что он усомнился в моей половой принадлежности. Может, в нём взыграло недоверие к менталистам, и он засомневался в отчётах своего соглядатая (менталисты же все продажные гады, только и думают, как нажиться и обмануть). Может, Валерия как-то двусмысленно на меня посматривала, а Элор это заметил, или тяга ко мне стала слишком велика.

В конце концов, я была очень неосторожна: уверила, что у меня откат и всё будет в порядке, так как уже пробовала убивать словом разумных. А ведь прошлый свой откат я тоже переживала при Элоре. Он мог найти общее между моими состояниями, соотнести это со смертью Инхорра Ларна, а то и с разборками с Тейранами и их убийством, со странным состоянием Энтарии после этого и её быстрой беременностью, с моим упорным желанием держать этот брак и ребёнка в тайне, хотя объективно Неспящие не проявляли к Халэнну никакого интереса даже после разборки в доме Броншера.

Да и драконы с драконессами, хоть это и не одобряется, могут использовать зелья, добавляющие их ароматам больше мужественности или женственности (даже люди такими иногда пользуются для переговоров с драконами!), он мог предположить, что я вся обмазываюсь чем-то подобным.

То, что я сначала не дала себя трогать, могло вызвать вопросы.

Если так, я зарождающиеся сомнения Элора очень своевременно развеяла. Если же у Элора от шока просто связная речь отказала, и он что-то другое хотел сказать, попросить о чём-нибудь как мужчина мужчину… то ничего страшного: лишнее доказательства моей драконистости лишним не будет. Правда, Элор мог ещё подумать, что Риэль жива и периодически меняется местами с Халэнном… Тогда он проверит меня ещё несколько раз.

«Многоликая, — позвала я. — Можешь ли ты некоторое время постоянно исполнять обязанности члена?»

Я не услышала, лишь ощутила, что она согласна на это.

«И Жаждущий тебе не помешает?» — уточнила я: вся она в паху не нужна, но тогда охват Жаждущего будет или не полным, или не таким плотным, а он у нас тот ещё затейник.

Пришло понимание, что Жаждущий проиграл спор и месяц будет вести себя прилично.

«Что за спор?»

Снова ответом было понимание: Жаждущий ставил на то, что Элор не станет гладить член.

Истерический смех норовил опять накатить, хотя сейчас я изучала статистику по преступлениям в столице за последние сутки, и цифры к веселью не располагали.

Я попыталась сосредоточиться на деле.

Если бы выросло число убийств, можно было бы попробовать обратиться к Кривому Локу с просьбой угомонить своих бандитов, но участились кражи. С одной стороны, воровство не настолько значительная проблема, чтобы напоминать преступному королю о договорённостях. Но в этой страшной неопределённости постоянные кражи только усиливают у горожан ощущение нестабильности и опасности. И мы рискуем получить панику, а с паникой участится не только воровство, но и убийства, увечья.

Впрочем, сейчас меня это мало заботило: снова накатывала апатия, и делами я занималась только на волевом усилии. Даже читать было трудно. Хорошо, что Элор в приказном порядке оставил меня здесь, а сам теперь носится по городу и наводит порядок: не уверена, что могла бы действовать так же расчётливо и резко, как обычно.

Дверь распахнулась, и Элор фактически ворвался в мой кабинет:

— Собирайся! — Мотнув головой, он закрыл дверь и продолжил спокойнее. — Надо собираться. Магия… Магию из Эёрана теперь откачивает по энергетическим меридианам, и тот, на котором стоит наш дворец, почти опустошён. Режим цитадели он больше не поддерживает, да и простые защитные заклинания сбоят и отключаются. Мы переезжаем в малую цитадель, остальные уже утащили свои сокровища, нам тоже пора.

— Могу я остаться жить в столичном особняке?

Элор мрачно посмотрел на меня:

— Чтобы я потом опять тебя среди трупов вампиров нашёл? Ну нет, ты у меня теперь под присмотром. Идём, пока время есть и ещё чего-нибудь не случилось, я помогу тебе перенести сокровища. Давай-давай, не смотри на меня так, — махая рукой на дверь, Элор сам отвёл взгляд, а на щеках опять полыхнул румянец. — Идём.

Мне всё же удалось его смутить.

У его присмотра за мной был один плюс: он меня телепортировал с места на место. Видимо, чтобы не улизнула по дороге и не нарвалась на вампиров.

Едва мы оказались на территории дворца, я зябко поёжилась от неуютного ощущения упадка, разрушения и тлена, хотя дворец стоял на месте и не разваливался, даже стены вокруг парка оставались высокими, но решётчатого купола полной цитадели над территорией уже не было, а беседки, в боевой фазе становившиеся пушками, вернулись в форму шаров на ножках.

С ощущением запущенности не гармонировали слуги, торопливо загружавшие вещи на дирижабли, продолжавшие дежурство гвардейцы, садовники, распределяющие живые изгороди по территории так, чтобы они могли свободно расти без поддержки.

То есть жизнь вроде кипела, но чувствовалось, что жизнь из этого места уходит.

Здесь действительно было мало магии.

— Идём, — Элор подхватил меня под локоть и повёл за собой. — Надо всё собрать и доставить в малую цитадель, пока здесь ещё что-нибудь не случилось.

Он косился по сторонам, спешил — ведь его сокровища здесь, и ему наверняка не терпелось перенести их в безопасное место. Мои сокровища были дороги мне лишь сердцем коллекции Халэнна: всё остальное находившиеся здесь оружие подарено мне и собрано мной для поддержания легенды, и потому совершенно мне безразлично.

Башня Элора гудела от цокота каблучков: Вейра, Диора и Сирин активно складывали вещи в сундуки, спускали их на первый этаж, откуда сундуки забирали гвардейцы и грузили на ближайший дирижабль.

Никаких шуток и придирок: все были предельно серьёзны, даже обычно шумная Диора.

Магические сферы пылали, непривычно ярко освещая каждый сантиметр обычно затенённой лестницы.

Видимо кто-то во дворце заметил нас с Элором, потому что слуги принесли нам сундуки. Я схватила сразу два больших и быстро побежала наверх, пока Элор пытался взять сразу четыре, при этом ещё и ворча:

— Ну что за ужас и неуважение! В таких некрасивых сундуках моим пёрышкам будет грустно.

Сундуки упорно не желали браться в таком количестве, но Элор не оставлял попыток — в этом весь он.

В комнате, поставив сундуки на пол, я заперла дверь и огляделась. Блеклое послеобеденное солнце придавало обстановке немного унылый вид.

Странная апатия стирала эмоции, делала мир каким-то плоским и блёклым. Я пятнадцать лет жила здесь, а сейчас, понимая, что могу не вернуться сюда никогда, не испытывала ничего.

Словно во мне что-то сгорело.

«Хватит думать о всякой ерунде», — одёрнула я себя, подтащила сундуки к отделу моей псевдосокровищницы. В этом закутке сразу загорелись магические сферы, лезвия заиграли бликами.

«Может, оставить здесь всё, кроме сердца коллекции?» — эту мысль я отбросила: будет слишком подозрительно.

Притащила покрывало с кровати, край его постелила на дно сундука и стала укладывать мечи, кинжалы. Подаренная Линарэном базука со снарядами туда бы не влезла, но она и сама по себе была неплохо упакована.

Оружие в первом сундуке я проложила меховым покрывалом, во втором — одеялом. В миниатюрной сокровищнице остались только обитые бархатом стеллажи и держатели из тёмного дерева.

В ванной я забрала запас изменяющих запах зелий, обновила свою ароматную защиту и подхватила первый сундук — с сердцем коллекции. Потащила вниз. Чуть не столкнулась с Вейрой, она напряжённо улыбнулась мне и пропустила вперёд.

Сундук я вручила одному из гвардейцев медведеоборотней, предупредила:

— Там сердце коллекции, что-нибудь случится — убью.

— Для обширных коллекций выделен отдельный дирижабль, — пробасил он угрюмо.

— Не надо дирижабль, я сам перенесу наши с Халэнном коллекции! — прокричал Элор с верхнего этажа. — Все наши сундуки складывайте у порога, плотно друг к другу.

— Будет исполнено, — с явным облегчением пообещал гвардеец.

Я побежала наверх, разминулась с Элором, спускающим сразу два сундука.

— Доставлю всё в целости и сохранности, — буркнул он то ли мне, то ли своим пёрышкам.

Второй сундук с базукой и зарядами я сносила уже сразу на улицу, поставила на первый, стоящий вплотную с сундуками Элора.

Пока я бегала, мне принесли ещё сундук под одежду — её я и собиралась отправить на дирижабле. При этом у меня появилась мысль, что я о чём-то забыла…

Складывая костюмы и мундиры, я всё думала, что же забыла.

Понимание пришло резко, как удар наотмашь: Тордосы! Они же остались в сокровищнице, а как та работает сейчас, с ослаблением магии — неизвестно.

Сундук с одеждой я вниз чуть не скинула, поставила рядом с вещами Диоры. На входе на спуск в сокровищницу меня остановил оклик Элора:

— Ты куда? — он стоял на нижнем пролёте и цепко смотрел на меня.

— Люди, — напомнила я. — Ты пока отнеси мои сокровища на место, а я ими займусь, с эвакуацией разберусь. Надо их оформить.

Элор нахмурился, и тени залегли под бровями, затеняя золотые глаза.

— Да никуда я не денусь и за вампирами охотиться не побегу, — пообещала я.

— Клянёшься?

— Да.

Тяжко вздохнув, Элор потащил свои два сундука на улицу, ворча:

— Вот видите, мои дорогие, я забочусь, а на меня ещё и смотрят так, словно закопать собираются. И это за доброту и заботу! Обо мне бы кто-нибудь так заботился…

— Не кто-нибудь, — Вейра бойко спускалась вниз, придерживая водружённый на макушку сундук. — Хватает тех, кто может о тебе позаботиться, но на просто кого-нибудь ты не согласен.

И она весьма недвусмысленно стрельнула в мою сторону взглядом.

Вот неймётся ей!