Секретарь старшего принца 6

Глава 56

Драка не получилась: я понимала, что коленоприкладством и мордобоем мнение Элора не изменю, только усугублю впечатление о себе как об импульсивном драконе, а Элор, наоборот, этой драки будто опасался, и едва мы снова оказались в вертикальном положении без захватов, сжал моё запястье и телепортировал во дворец.

Император рычал. Сидел перед дворцом, хлопал лапами по газону и рычал от горя:

— Сокровищница! Мою сокровищницу ограбили! Закопались! Гады!

Он сильнее застучал лапами по земле, и только тогда я обратила внимание, что перед ним, вжавшись лбом в газон, сидят два серых болотных гоблина. Они казались комьями грязи перед огромным золотым драконом.

— Как вы посмели! — он опять забарабанил лапами.

Крохотные серые существа в набедренных повязках что-то бормотали и пищали, но с расстояния невозможно было разобрать их слов.

Меховой шар на башне принца Арендара слушал это всё, навострив уши с золотыми кисточками. В чёрной шерсти поблескивал узкий золотой месяц приоткрытого глаза. Императора соседство этого создания, похоже, ничуть не смущало.

— Я закрыл периметр дворца, — предупредил Элор. — До утра тебе не выйти. Извини, но тебе нужно время, чтобы успокоиться и проанализировать ситуацию. Мы обсудим всё после этого. А мне, похоже, пора взять на себя роль здравого смысла, это ведь не мою сокровищницу расковыряли.

Он несколько самодовольно хмыкнул, хотя целостность его сокровищницы была не его заслугой.

— Я спокоен, — процедила я, сожалея, что при императоре нельзя снова ударить Элора: это других можно убедить, что у нас с Элором плановые тренировки, а император просто взбеленится на такое моё поведение.

Император развернул к нам свою недовольную золотую морду и выпустил из ноздрей струйки дыма.

— Поговорим позже, — серьёзнее попросил Элор. — Иди в башню.

И я пошла. К башне. Но не в неё. Мне даже удалось шагать ровно и размеренно, словно ничего не случилось, хотя хотелось кусать, рвать и метать. Меня отстраняли от дела всей моей жизни. Теперь, когда я наиболее сильна. Когда у меня есть возможность отомстить, завершить всё это, меня хотят просто не допустить до операции! И это обещание отдать мне пойманных Неспящих — да кто их будет ловить? Они слишком опасны, это будет война на уничтожение, ни о каких пленных речи идти не будет! Захватят только тех, кого ранят достаточно сильно, чтобы они не могли сбежать и атаковать, не могли пить чужую кровь и поглощать жизни.

Элор, конечно, может говорить что угодно. Может уверять, что лично доставит мне Неспящих, но… но… это ведь совершенно не то! Я просто не… не так я это представляла! Я хотела сделать то же самое, что сделали Неспящие: напасть, уничтожить, лишить всего. Ворваться в их жилище и устроить там погром, а не добивать остатки этих ублюдков в тюремных камерах!

У меня словно отнимали что-то важное, лишали части жизни, части самосознания. Словно сама земля уходила из-под ног!

Как так-то?

И что мне делать, если Неспящих там в этом Киндеоне вдруг уничтожат без меня?

Хотя последнее маловероятно: в непризнанном мире у них много еды, а в условиях дефицита магии в пространстве вокруг это слишком сильное преимущество перед магами и драконами.

Думая обо всём этом, я не заметила, как дошла до домика Дариона. И лишь увидев перед собой знакомое деревянное строение, остановилась. Тот же дом, тот же прудик рядом, и всё это укрыто в углу дворцовой территории иллюзией. Только в этом месте чары иллюзий могли работать.

Как-то нехорошо стало внутри, натянулось. Новое чувство перемешалось с уже кипевшей злостью, порождая во мне странную потребность закричать. Разнести здесь всё. Заговорить своим настоящим голосом, потребовать…

Я рванулась вперёд, раскидывая руки в стороны, обращаясь к источнику магии, представляя, пытаясь представить, каково это — быть драконессой с серебряными чешуйками, узкими блестящими крыльями, острыми когтями, длинными лапами и гибким хвостом.

С нелепо расставленными руками пробежав по траве, я остановилась. Сердце стучало часто-часто. Какой-то миг во мне жила надежда, что я смогу, что я преодолею всё, но нет.

Приступ ярости и надежды закончился так же быстро, как начался. Ничего я не могла требовать своим настоящим голосом, ничего не могла изменить. И Великий дракон отказал мне в исполнении самого сильного желания, без которого всё остальное не имело смысла, даже уничтожение Неспящих. Но я надеялась, что их уничтожение хоть немного меня утешит.

Дрёма слетела мгновенно.

Дарион смотрел на меня. Просто стоял и смотрел.

Я открыла глаза и тоже посмотрела на него.

Сумрак гостиной с меховым диваном был лишь слегка разбавлен сиянием магической сферы. Плотно закрытые шторы не пропускали ни лучика света, не пропустили бы ни взгляда.

Дарион возвышался надо мной, я лежала — и это было так интимно!

Его глаза из-за широких радужек казались полностью чёрными, почти как у демонокотов.

Нам многое можно было сказать друг другу.

Мы молчали.

А время шло, ночь неторопливо двигалась к рассвету.

Эту тишину разбила я. Разбила вопросом, ради которого пришла:

— Что планируется в Киндеоне?

Ни единый мускул не дрогнул на лице Дариона, и поза его изменилась лишь чуть, но я поняла, что он чувствовал себя неловко и стыдился.

— Давно ты знал? — спросила глухо.

— С возвращения Ланабет, — признался он откровенно. — Но у нас нет стопроцентных доказательств того, что в Киндеоне орудуют именно Неспящие.

— Что там происходит? — Я подтянула колено к груди и обхватила его руками.

Дарион присел рядом, сильно проминая своим весом диван:

— Там живут люди. О вампирах они ничего не знают. Регулярные нападения с выпиванием крови и потрошением жертв списывают на колдунов и ведьм, за ними охотится инквизиция. Ланабет уверена, что там действуют именно вампиры. В отличие от киндеонцев, она знает, как те нападают. И с одарёнными в этом мире всё тоже подозрительно: манок оттуда никого не притягивает, хотя инквизиция регулярно отбирает с помощью артефактов одарённых и куда-то увозит.

— Кровь магов для вампиров питательнее, чем простая человеческая.

— Совершенно верно.

Вновь мы умолкли. Не знаю, о чём думал Дарион, он старательно не смотрел на меня, а я думала о том, что для Неспящих жизнь в закрытом мире (его же закрыли для посещений законодательно из-за слишком большой опасности для одарённых!) было идеальным прикрытием. Ведь вампиры по умолчанию тоже считаются одарёнными, и если в том мире опасно для одарённых, значит, и вампирам тоже. Если только они сами не обеспечивают эту опасность.

И для суккуба отправить императрицу Ланабет в мир своих сообщников логично, потому что необходимо было сохранить жизнь избранной императора, чтобы он не нашёл себе новую.

Из десятков признанных и непризнанных миров именно Киндеон теперь выглядел самым вероятным местом обитания Неспящих.

— Что с этим собираются делать? — спросила я и прямо посмотрела на Дариона.

Он, наконец, снова посмотрел на меня. Вздохнул:

— Ланабет настаивает на боевой операции. Карит против. Считает, что Неспящих трогать не стоит, пока они сидят там и не лезут сюда. Он не хочет войны с ними. Но Ланабет упряма. Она пятнадцать лет жила в том мире, он стал ей родным. Ланабет слишком остро воспринимает ситуацию там и не отступит. Разведывательную операцию она уже продавила, тут у Карита просто не было шансов. В предварительном составе драконы правящих родов, маги стихийники и менталисты.

Менталисты — сразу чувствуется, Элор к этому делу лапу не прикладывал даже отдалённо.

— Я хочу быть в составе этой группы.

— От меня ничего не зависит, — Дарион говорил правду. — Этим занимаются Ланабет и император.

— Попроси её включить меня в группу, — попросила я и поморщилась: она, скорее всего, согласится из солидарности, но такое её заступничество будет выглядеть подозрительно, потому что помогать с местью именно Халэнну у Ланабет причин нет, формально мы с ней практически не общались. — Нет, не надо.

Если Элор не согласится, придётся просить напрямую у императора. Думаю, император согласится, чтобы скорее от меня избавиться. Есть хоть что-то полезное в его неприязни ко мне.

Тишина башни Элора не предвещала никаких неожиданностей. Я поднималась по ступеням, лениво поглядывая в распахнутые двери гостиных на то, как растекается по ним сияние рассвета, преображая дорогую мебель, шёлк обоев и узоры теней.

С Дарионом мы поговорили неожиданно… мило. Он извинился за то, что молчал об истинных причинах своего ухода и о Заранее, ведь я могла случайно выдать его. Я от всей души признала его правоту и посетовала на собственную недогадливость, ведь Дарион намекал, давал мне книги по древней истории и археологии с подсказками о существовании другой цивилизации, как теперь понятно — демонов.

Я расспросила о том, каково ему возвращаться к прежним обязанностям, и не скучает ли он по Академии драконов и своим обязанностям наставника. На что Дарион напомнил мне о гвардейцах Валерии, занятия с которыми заменили ему привычные уроки. И, конечно, ему было тяжело и непривычно возвращаться к прежним обязанностям, особенно в такой смутный и богатый на потрясения период. Но в целом Дарион был рад и чувствовал себя на своём месте.

И скучал по мне.

Я чувствовала это в его взглядах, интонациях, улавливала по недомолвкам, хотя Дарион старался держать дистанцию, ничем не намекать на то, что ушло и больше никогда не вернётся.

Он даже проявил деликатность и не спросил, каково мне быть избранной Элора, прятаться, и что я собираюсь с этим делать. И… кажется, меня эта деликатность огорчила. Словно он уходил из моей жизни не только как любовник, но и как друг. Он ведь был моим другом?

Размышляя, я поднималась всё выше по ступеням… и чуть не споткнулась о ноги Элора. В темноте и тишине он сидел под моей дверью. Узнала я его по смеси запаха корицы и раскалённого металла. Подняв руку, я выпустила из пальцев маленькую светящуюся сферу. Сияние отразилось в потемневших золотых глазах, заиграло на огненно-рыжих кудрях и золотом шитье мундира.

Выглядел Элор не слишком довольным. Мрачным я бы сказала.

Я ещё надеялась обойтись без участия императора и уговорить Элора отправить меня в Киндеон с группой Ланабет, но сейчас, глядя на то, как он устроился под моей дверью, словно под дверью сокровищницы, по его взгляду обиженного собственника поняла, что говорить с ним о рискованной для меня операции бесполезно. Не сейчас, когда его инстинкты слишком обострились.

— Доброе утро, — поприветствовала я, а пока Элор выдерживал суровую паузу, перескочила через его ноги в открывшуюся дверь своей комнаты и захлопнула створку.