Землянка для космического генерала

Глава 53

Голос был резким, почти звенящим от напряжения. Он принадлежал молодой женщине, сидевшей в дальнем конце судейского ряда. Раньше она не привлекала моего внимания — сидела тихо, почти сливаясь с остальными судьями. Но сейчас, когда она поднялась, я наконец смогла рассмотреть её лицо.

И меня будто током ударило.

Светлые волосы, аккуратно убранные в строгий пучок. Широко посаженные светло-синие глаза. Такие знакомые тонкие черты лица. Она была старше, намного старше — лет на пятнадцать, наверное, чем знакомая мне аворанка. Но сходство было таким разительным, что у меня перехватило дыхание.

Она была копией Эфиры. Только взгляд… В нем не было ни робости, ни страха, которые я так хорошо запомнила по той бедной девушке-технике на «Страже». В нем была только ненависть. Чистая, ледяная, вымораживающая до костей.

— Вы сказали, вам жаль, — обратилась она ко мне, и её голос дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. — Вы сказали, что вам жаль каждого из них.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от этого взгляда. — Это правда. Мне жаль.

— Жаль? — она почти выплюнула это слово. — Вы смеете говорить мне о жалости? После того, что вы сделали?

Она вышла из-за судейского стола, игнорируя протокол, игнорируя все правила. Охрана напряглась, но председатель жестом остановил их. Видимо, решил дать ей высказаться.

— Там были люди, — продолжала она, и голос её звенел, как натянутая струна. — Живые люди. Они не были какими-то безликими солдатами из сводок. У них были имена. Семьи. Те, кто их ждал. Они просто служили. Делали свою работу. А вы... вы убили их. Хладнокровно. И теперь стоите здесь и говорите, что вам жаль?

— Судья Вайра, — начал было председатель, но она отмахнулась, не глядя в его сторону.

— Нет, пусть ответят. Пусть посмотрят мне в глаза и скажут, как они смеют после всего, что сделали, говорить такие слова.

Кассиан шагнул вперед, заслоняя меня собой. Не агрессивно, но очень отчетливо. Его голос, когда он заговорил, был спокойным.

— Мы тоже служили, — сказал он. — Мы тоже делали свою работу. И уж точно не собирались погибать там, на «Страже», только потому, что кто-то в штабе принял поспешное решение, не разобравшись в ситуации. Если бы ваше командование не приказало нас ликвидировать, если бы они хотя бы попытались разобраться, многие из тех, о ком вы сейчас говорите, остались бы живы.

Вайра побелела. Её руки, сжатые в кулаки, дрожали.

— Не смейте перекладывать вину! — выкрикнула она. — На «Страже» был мой родственник! Моя сестра! Она вообще была техником, связисткой! Что она могла вам сделать? Чем она угрожала? Она даже оружия в руках никогда не держала, кроме как на обязательных учениях! А вы... вы убили её вместе со всеми!

Кассиан покачал головой.

— Я никого не убивал просто так, — его голос оставался ровным. — Я не трогал тех, кто не нападал. Все, кто пытался убежать, кто не лез в драку, спокойно покинули крейсер на спасательных капсулах. Если ваша сестра была простым техником, она не должна была оказаться среди погибших. Она вообще не должна была участвовать в перестрелке. Техников в бой не посылают.

Вайра замерла. Её лицо исказилось — боль, гнев, отчаяние смешались в одну страшную гримасу.

— Её нет среди выживших, — выдавила она. — Я проверяла. Все списки. Все капсулы, что ушли с крейсера. Её там нет.

В этот момент меня осенило.

Это сходство. Этот взгляд. Её слова. Всё сложилось в голове в одну такую очевидную картину.

Когда они замолчали, когда в зале повисла гнетущая тишина, я наконец решилась задать вопрос.

— Судья Вайра. Простите, я могу спросить? Вашу сестру зовут... Эфира?

Она вздрогнула так, будто я ударила её по лицу.

Вайра уставилась на меня. Её лицо, только что искажённое ненавистью и горем, вдруг стало... пустым. Ошеломлённым. А потом по нему пробежала целая гамма эмоций — неверие, надежда, снова неверие, и отчаянная, почти болезненная мольба.

— Откуда... — её голос сорвался. — Откуда вы знаете это имя?

В зале повисла абсолютная тишина. Даже судьи замерли, забыв о протоколе.

— В тот момент, когда всё началось, она была в моей каюте, где меня заперли, — сказала я, стараясь говорить ровно. — А когда всё закончилось, и мы уже совершили прыжок в пиратскую систему Крок... мы её выпустили. И она даже помогла нам с починкой корабля. Мы ей не причиняли вреда. Как и всем, кто не хотел причинить его нам.

Я решила умолчать о том, как именно всё происходило, — о пистолете, направленном на неё, о том, как я заперла её и забыла, о тех днях, когда она пряталась. Пусть сестра сама ей расскажет, когда они увидятся.

— Но где она сейчас? — Вайра подалась вперёд, забыв о судейском достоинстве. — Почему её нет среди вас?

— Она осталась на Кворке…

— На Кворке?! — воскликнула Вайра, и в её голосе прозвучал настоящий ужас. — Как вы могли оставить бедную девочку на Кворке? Это же... это же помойка! Там же…

— Она сама не захотела лететь, — перебил Кассиан. — Ей и так нелегко пришлось. И в том месте она чувствовала себя безопаснее. Она не знала, как к ней отнесутся, если она отправится сюда. Да и возможности не было. А с нами было опасно — мы отправились искать доказательства своей невиновности, и там ей действительно грозила бы опасность.

Вайра замерла. Я видела, как в её глазах происходит борьба. Радость — дикая, почти неконтролируемая радость от того, что сестра жива, что она где-то там, на этом проклятом Кворке, но жива. И следом — осознание. Осознание того, что она только что устроила. Что она, судья, вела себя некомпетентно. Что позволила эмоциям взять верх.

Её лицо залилось краской. Ярко-красной, как у её сестры. Тот же румянец, те же горящие щёки.

— С ней всё в порядке, — мягко сказала я. — Мы оставили её у действительно порядочных людей, с которыми она в безопасности. И мы ей очень благодарны. Она хороший человек. Как только появится возможность, мы свяжемся с ней, и вы сможете поговорить. И мы договоримся, как доставить её к вам.

Вайра посмотрела на меня. В её взгляде было столько всего — благодарность, надежда, облегчение. Но в то же время она, как судья, не могла позволить себе выглядеть заинтересованной только в одном человеке, пусть и родном. Ей и так, скорее всего, влетит за эту вспышку гнева.

Она просто отвернулась и вернулась на своё место.

— У меня больше нет вопросов, — сказала она, глядя прямо перед собой.

Председатель суда, который всё это время молча наблюдал за сценой, наконец кашлянул, привлекая внимание.

— Что ж... — начал он, но его перебил другой судья.

— Ваша честь, позвольте заметить: то, что касается взрыва на «Элейре», может быть объявлено только после тщательного изучения предоставленных данных. До тех пор обвиняемые должны оставаться под стражей — это стандартная процедура, и здесь я не вижу причин для исключения.

Он сделал паузу, обводя взглядом коллег.

— А вот что касается событий на крейсере «Страж»... Тут ситуация иная. Обвинение в убийстве экипажа и захвате судна будет предъявлено отдельно. И, учитывая предоставленные обстоятельства, им придётся за это ответить. По всей строгости закона.

По залу пробежал ропот. Некоторые судьи закивали, соглашаясь. Другие, наоборот, нахмурились.

— Это поспешное решение, — раздался голос откуда-то слева. — Неверное решение.

— Кассиан Валерон — генерал, — поддержал его судья, который до этого говорил про уважение. — Такого отношения к генералу... неправильно это. Тем более учитывая, что он, по сути, спас девушку, добыл доказательства, рисковал жизнью…

— А девушка пусть сидит, — вставил кто-то из дальнего ряда. — Она мало что значит. Помощница посла, подумаешь. Вот генерала можно и под домашний арест, а её — в камеру, для порядка.

Я почувствовала это. Холод. Поток ледяной энергии, который буквально ударил от Кассиана. Воздух вокруг нас, казалось, загустел, стал тяжелее. Я кожей ощущала, как в нём закипает ярость.

Я взяла его за руку.

Он дёрнулся, повернулся ко мне. В его глазах бушевала настоящая буря — синий лёд, готовый прорваться наружу и заморозить всех, кто посмел сказать эти слова.

Я улыбнулась ему. Тихо, спокойно, уверенно. И взглядом сказала то, что не могла произнести вслух: «Всё будет хорошо. Не надо. Я справлюсь».

Он замер. Я видела, как борются в нём две сущности — генерал, привыкший решать вопросы силой, и тот Кассиан, которого я узнала за эти дни. Тот, кто держал меня в объятиях и обещал защищать.

Ярость медленно отступала. Воздух вокруг нас снова стал обычным.

— Ваша честь, — тот самый судья с нашивками, который раньше говорил про уважение к генералу, поднялся со своего места. — Если мы считаем, что они действительно могут быть невиновны, то и к девушке не стоит так обращаться. Это честный суд или нет? Она такая же обвиняемая, как и генерал. Если уж сажать — то обоих. Если уж отпускать — то тоже обоих. Или у нас законы для разных сословий теперь разные?

Его слова заставили многих задуматься. Но тех, кто хотел до выяснения обстоятельств посадить нас под стражу — желательно меня, Кассиана хотя бы под домашний, — было больше. Я видела это по лицам, по кивкам, по тому, как перешёптывались судьи.

Председатель поднял руку, призывая к тишине.

— Вердикт будет принят большинством голосов, — объявил он. — Судья, зачитайте, пожалуйста, предварительное решение по мере пресечения.

Судья — тот самый, который требовал «ответить по всей строгости» — вышел вперёд, держа в руках планшет. Он уже открыл рот, чтобы начать оглашать…

— Можно и мне вставить слово?

Голос был приятным. Мелодичным. Спокойным. Он прозвучал негромко, но в наступившей тишине его услышали все.

Я повернулась туда, откуда он донёсся.

Элитон.

Он поднялся с кресла. Медленно, с идеальной грацией, присущей его расе. Поправил безупречный белый костюм, который на нём сидел так, будто был сшит из самого дорогого материала в галактике. И посмотрел на судей.

— Я полагаю, — произнёс он, и его голос лился, как ручей, — как представитель одной из пострадавших сторон, я имею право высказать своё мнение по этому вопросу?

Председатель растерянно кивнул. Элитон улыбнулся — тонко, почти незаметно.

— Благодарю.