Землянка для космического генерала

Глава 16

Я лежала на спине, уставившись в потолок, не в силах выбросить из головы только что произошедшее. В ушах все еще стоял оглушительный хлопок двери, а в памяти всплывало его лицо — так близко. Его губы, его дыхание, смешавшееся с моим... И эта дурацкая, предательская мысль: мне было безумно жаль, что все прервалось.

Тишину в комнате нарушил слабый, заискивающий голосок, донесшийся с прикроватного столика.

— Госпожа, я... прошу прощения, я не хотела…

Я резко перекатилась, схватила кубик и с силой швырнула его в стену.

— Молчать! — прошипела я. — Я приказала тебе отключиться!

Раздался короткий, финальный щелчок. Светящиеся грани кубика погасли. Воцарилась наконец полная, ничем не нарушаемая тишина.

И вот, оставшись одна, я почувствовала, как волна жара накатывает с новой силой. Он исходил изнутри. Перед глазами снова стояло его лицо — так близко. Его губы, готовые прикоснуться к моим. Его низкий, бархатный голос, произносящий моё имя. Тяжёлая, тёплая рука на талии.

«Чёрт, — пронеслось в голове. — Да что со мной?»

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать навязчивый образ, но он лишь становился ярче. Я представила, как бы это было, если бы Эйя не вмешалась. Как его губы, наконец, коснулись бы моих — сначала мягко, почти несмело, пробуя, а затем с нарастающей уверенностью и жаром. Как его сильные руки обвили бы меня, прижимая к его твёрдой, мускулистой груди. Я почувствовала, как по телу разливается сладкая, томительная тяжесть, сосредотачиваясь глубоко внизу живота.

Моя ладонь потянулась вниз и легла в сокровенной части поверх тонкой ткани штанов. Давление было лёгким, но от него по всему телу пробежал электрический разряд. Я резко одёрнула руку, с силой сжав кулак.

«Маша, ну что ты делаешь? — закричал внутри голос разума. — Хоть он и оказался не таким, как ты себе его представляла, но всё же…»

Но другой, более настойчивый и тёплый голос тут же парировал: «А кто спас тебя на станции? Кто прикрыл тебя своим телом в машинном отсеке? Кто смотрит на тебя так… как никто на тебя ещё не смотрел?»

Он был опасен. Он был загадкой. Он был невыносимо самоуверенным и наглым. Но он был и невероятно притягательным. В его синих, как лёд, глазах таилась вселенная, которую мне отчаянно хотелось разгадать. Его сила, его уверенность, даже его едкие шутки — всё это будило во мне что-то давно забытое, дикое и жаждущее.

Я снова представила его руки. Как они скользят по моей коже, оставляя за собой след из мурашек. Как его ладони, шершавые и твёрдые от оружия и тренировок, ласкают меня.

«Полгода, — вдруг осенило меня. — Целых полгода ты только и делала, что работала. Подготовка к переговорам, протоколы, меморандумы… Ни одного нормального свидания, ни одной возможности расслабиться, почувствовать себя женщиной. А потом взрыв, смерть, страх, бегство… Стресс за стрессом. И теперь он здесь. Красивый, сильный мужчина, который явно хочет тебя. Это… это же нормально. Абсолютно нормально хотеть такого».

Мысль стала навязчивой, неотступной. Один только его взгляд заставлял меня таять изнутри, а что, если бы его пальцы прикоснулись к самым сокровенным, самым чувствительным местам? Если бы его губы спустились с моих губ на шею, а затем ещё ниже?

Я больше не могла сопротивляться. Сдавленно вздохнув, я снова опустила руку и на этот раз решительно, уже не останавливаясь, просунула ладонь под пояс штанов и прикоснулась к тому самому влажному, зудящему центру своего возбуждения. Тепло разлилось по жилам, заставив выгнуться спину. Я закусила губу, чтобы не издать ни звука, и позволила образу Кассиана захватить меня полностью.

Я представляла, что это его рука. Что это его пальцы уверенно раздвигают ткань и касаются обнажённой, трепетной кожи. Что он смотрит на меня своими ледяными глазами, горящими теперь настоящим, неугасимым огнём, и шепчет что-то, от чего кружится голова. Я двигала бедрами в такт воображаемому ритму, теряясь в сладостном, нарастающем напряжении. Все страхи, вся усталость, вся война — всё это отступило, уступив место простому, животному желанию.

И когда волна наконец накатила, смывая всё на своём пути, я зажмурилась, судорожно вцепившись пальцами свободной руки в одеяло, и в последнем, содрогающем всё тело спазме, в темноте за веками пронеслось лишь одно имя.

Кассиан.

Когда дрожь утихла, я лежала, раскинувшись, и смотрела в потолок, чувствуя себя одновременно опустошённой и… умиротворённой. Глубокое, ровное дыхание постепенно возвращало меня к реальности.

Проклятый кубик молчал. И я была благодарна за эту тишину. Потому что теперь мне предстояло разобраться в чём-то гораздо более сложном, чем взлом корабельных систем или побег от погони. Мне предстояло разобраться в собственных чувствах к человеку, который должен был оставаться врагом, но с каждой минутой становился для меня чем-то неизмеримо большим.