Землянка для космического генерала

Глава 52

— Обвиняемые, встаньте.

Голос председателя прозвучал как удар гонга. Мы с Кассианом поднялись. Я чувствовала, как дрожат колени, и молилась, чтобы этого никто не заметил.

Секретарь суда — сухопарый аворанец с бесцветными глазами и монотонным голосом — начал зачитывать обвинительное заключение.

—...Обвиняемый Валерон, Кассиан, генерал флота Аворантской империи, и обвиняемая Громова, Мария, старший помощник посла Земной империи, обвиняются в государственной измене, в подготовке и осуществлении террористического акта на станции «Элейр» в системе Зодэк, повлекшего гибель высших должностных лиц обеих империй и зодианских посредников…

Я слушала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слова были страшными. Предательство. Убийство. Измена. Они навешивали на нас эти ярлыки, и каждый из них звучал как приговор.

—...А также в убийстве законного командира крейсера «Страж» капитана Торвальда, его старшего помощника и других членов экипажа, находившихся при исполнении служебных обязанностей, и в последующем незаконном завладении военным судном.

Кассиан рядом со мной стоял неподвижно, как статуя.

— Обвинение просит для подсудимых высшей меры наказания, предусмотренной законодательством Аворантской империи, — закончил секретарь и сел.

В зале повисла тишина. Председатель обвел нас взглядом.

— Обвиняемым предоставляется слово для дачи показаний. Генерал Валерон, вы желаете выступить первым?

Кассиан шагнул вперед. И тут произошло то, чего я, кажется, ждала и боялась одновременно.

Он вышел в центр зала. Не как подсудимый, а как полководец на плацу. Его спина была прямой, плечи расправлены, взгляд — холодный, пронзительный, тяжелый. Он обвел глазами судейский состав, потом трибуны с наблюдателями, потом снова остановился на судьях.

— Желаю, — произнес он. Голос его, низкий и четкий, заполнил зал без всякого микрофона. — И сразу скажу главное: всё, что вы только что озвучили — ложь.

По рядам зрителей пробежал шепоток. Председатель нахмурился, но Кассиан не дал ему и рта раскрыть.

— Я не собираюсь стоять здесь и унижаться, выпрашивая снисхождение. Я здесь, чтобы говорить фактами. Потому что факты — единственное, что работает, когда дело касается правды.

Он повернулся к Кронеру, стоявшему у стены рядом с технической панелью.

— Кронер, будь другом, разошли на терминалы судей и наблюдателей то, что мы привезли.

Кронер кивнул и быстро нажал несколько клавиш. На столах перед каждым членом суда зажглись голографические экраны. На трибунах наблюдателей тоже — я видела, как Элитон скосил взгляд на появившееся перед ним изображение.

Какое-то время в зале стояла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гудением голографических проекторов. Все изучали данные, которые мы привезли с собой ценой таких невероятных усилий.

Я не сводила взгляда с троицы на наблюдательной трибуне.

«Архитектор» — посланник Земли — даже не взглянул на свой терминал. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел куда-то в пространство перед собой, словно происходящее его совершенно не касалось. В этом была такая надменность, такая уверенность в собственной неприкосновенности, что у меня внутри всё закипало.

«Кузнец» — седой аворантский генерал — уставился на Кассиана. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, полным той особой, профессиональной ненависти, которую испытывают друг к другу хищники, почуявшие конкурента. Казалось, его вообще не интересуют никакие данные, только фигура моего демона в центре зала.

А вот Элитон…

Элитон жадно поглощал информацию. Его пустые глаза бегали по строчкам с такой скоростью, будто он боялся что-то пропустить. Боялся найти. Свое имя. Упоминание. Любую зацепку, которая могла бы связать его с тем, что произошло на «Элейре». Впервые за всё время на его лице появилось хоть какое-то напряжение. Легкое, почти незаметное, но я его увидела.

Председатель суда, закончив изучать материалы, поднял голову и посмотрел на нас. В его взгляде появилось что-то новое. Не враждебность, нет. Скорее, задумчивость.

— Генерал Валерон, — его голос звучал уже не так официально, как в начале, — предоставленные вами данные... действительно интересны. Весьма интересны. Схемы финансирования, логистические цепочки, временные метки, подтверждающие ваше местонахождение в момент подготовки взрыва... Это серьезные улики. Которые, безусловно, стоит учитывать после того, как их подлинность будет подтверждена независимой экспертизой.

Он сделал паузу, обводя взглядом других судей. Те молча кивали.

— Однако, — продолжил председатель, и это «однако» повисло в воздухе тяжелым грузом, — даже беглый взгляд на эти документы показывает: они не кажутся полными. Создается впечатление, будто в них чего-то не хватает. Какой-то ключевой информации.

— Не хватает, — спокойно ответил Кассиан, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Не хватает главных лиц. Тех, кто отдавал финальные приказы. Тех, кто сидит в советах директоров, в тайных комитетах, в теневых кабинетах. Их имена оттуда вычистили. Кто-то очень могущественный позаботился об этом.

По залу снова пробежал шепоток. Судьи переглянулись. А трое на трибуне…

«Архитектор» едва заметно усмехнулся. «Кузнец» не изменился в лице. А Элитон... Элитон расслабился. Я видела это — легкое движение плеч, едва уловимый выдох облегчения. Он не нашел себя в этих данных. И теперь наслаждался шоу.

— Мы не знаем, кто именно эти люди, — продолжил Кассиан, и в его голосе зазвенела сталь. — Но мы точно знаем, что они есть. Что они существуют. Что они сидят где-то высоко, в каждой из трех империй, и тянут ниточки. Мы побывали в одной из точек этого синдиката. Мы видели своими глазами, на что они способны. Мы сражались с их наемниками, мы уничтожили их локальный командный центр. И мы можем с уверенностью сказать: у них есть серьезные люди везде.

Он замолчал, давая словам обрушиться на внимательных слушателей.

— Но доказать это... — Кассиан развел руками. — Доказать это мы уже не можем. Все нити, ведущие наверх, оборваны. Единственное, что перед вами — это мелкие исполнители. Перечисления средств с теневых платформ, которые невозможно отследить до конкретных отправителей. Мелкие сошки, которые, скорее всего, уже ликвидированы. И те, кто должен был погибнуть там, на станции.

Тишина в зале стала абсолютной.

— Но мы выжили, — закончил Кассиан. — И принесли вам это. Решать вам.

Он отошел назад и встал рядом со мной. Я чувствовала, как от него исходит напряжение — почти физическое, осязаемое.

Председатель кивнул кому-то из судей, и тот поднял руку.

— У меня вопрос к обвиняемому Валерону.

— Слушаю, — Кассиан снова шагнул вперед.

— Вы говорите, что не причастны к взрыву. Что сами были целью. Но тогда объясните: как вам удалось выжить, когда все вокруг погибли? Официальные отчеты станции «Элейр» показывают, что мощность взрыва была такова, что шансов уцелеть не было ни у кого. А вы — выжили. И не просто выжили, а вывели с собой гражданку Земной империи. Как?

Кассиан посмотрел на него как на дурака. Долгим, тяжелым взглядом. И улыбнулся.

— Ты серьезно сейчас? — спросил он. Голос его звучал почти ласково, но в нём чувствовалась такая угроза, что задавший вопрос судья невольно отшатнулся. — Ты что, не понимаешь, кто перед тобой стоит? Или думаешь, генеральский титул дают каждому за красивые глаза?

Он сделал шаг вперед что даже охрана у стен напряглась.

— Я — Кассиан Валерон. «Ледяной демон». Моя сила — не просто звание и не просто должность. Это и есть я. То, что позволяет мне выживать там, где гибнут остальные. Отвечая на ваш вопрос, я создал барьер. За долю секунды, когда понял, что происходит. И этот барьер выдержал взрыв, который убил всех остальных. Я надеюсь, вы не сомневаетесь в моих словах?

Судья, задавший вопрос, побледнел. По залу пронесся сдержанный гул — кто-то возмущенно, кто-то с плохо скрываемым страхом.

— Ваша честь, — вмешался другой судья, постарше, с нашивками, указывающими на высокий ранг, — я думаю, ответ исчерпывающий. И позвольте заметить: если суд в итоге оправдает генерала Валерона, он вернется на свою должность. Возможно, нам стоит... проявлять больше уважения к человеку, который еще может нам пригодиться.

В его голосе звучала явная попытка сгладить углы. И я поняла: они боятся. Даже здесь, в суде, даже под прицелом тысяч глаз, они боятся этого человека. Потому что знают: если его оправдают, он снова станет тем, кем был. А ссориться с «Ледяным демоном» не хочет никто.

— Вопросов к генералу больше нет, — быстро сказал председатель. — Переходим к обвиняемой Громовой.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Моя очередь.

Я вышла вперед, стараясь держать спину прямо, как Кассиан. Руки дрожали, но я сжала их в кулаки, спрятав за спину.

Вопросы посыпались сразу. И тон был совсем другим.

— Гражданка Громова, — начал тот самый судья, который только что лебезил перед Кассианом, и в его голосе звучало откровенное пренебрежение, — поясните суду, как вы, старший помощник посла, человек без специальной подготовки, оказались в центре этих событий? Как выжили? И какова была ваша роль в последующих... событиях на крейсере «Страж»?

Я глубоко вздохнула.

— Я выжила благодаря генералу Валерону, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он создал барьер, который защитил нас обоих. Что касается моей роли…

— Вашей роли в уничтожении экипажа «Стража»? — перебил другой судья, помоложе, с явным желанием выслужиться. — Вы участвовали в этом?

— Я участвовала в самозащите, — твердо ответила я. — Когда мы оказались на крейсере, меня заперли в каюте. Нас собирались... ликвидировать. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — назидательно произнес первый судья. — Например, сдаться. Не оказывать сопротивления. Не становиться соучастницей убийств.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Этот человек, этот судья с нашивками, говорил о «выборе» так, будто сам никогда не оказывался в ситуации, где единственным выбором было — умереть или убить.

— Сдаться? — переспросила я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал твердо. — Вы предлагаете мне, безоружной девушке, сдаться отряду вооруженных солдат, которые уже получили приказ нас ликвидировать? И что бы это изменило? Меня бы убили — быстро или медленно, неважно. А генерала Валерона, который спас мне жизнь ценой невероятных усилий, убили бы следом. И тогда никто никогда не узнал бы правды о том, что произошло на «Элейре».

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Страх отступал, уступая место чему-то другому. Ярости. Справедливой, праведной ярости.

— Мы не хотели никого убивать. Мы хотели выжить. И да, в процессе нам пришлось защищаться. Да, люди погибли. И мне жаль. Мне правда жаль каждого из них. Но они погибли, потому что выполняли ваши приказы. Тех, кто не разобрался в происходящем и решил во всём обвинить выживших. Спросите себя: кто настоящий убийца? Тот, кто стреляет в упор, защищая свою жизнь, или тот, кто отдает приказ стрелять, сидя в безопасном кабинете?

В зале повисла напряженная тишина. Я видела, как некоторые судьи отводят взгляды, как переглядываются наблюдатели. И в этой тишине раздался голос.

— У меня есть вопрос к обвиняемой.