Землянка для космического генерала

Глава 41

— Эйя, ты зачем нас сюда привела? — мой голос прозвучал резко в гудящем пространстве. — Я же тебя попросила найти Кассиана и остальных!

Голос ответил раньше неё.

— Любопытство, — произнес он с лёгкой задумчивостью. — Да, вот что сейчас одолевает и меня в полной мере. Странное, почти забытое ощущение.

— Любопытство? — Грейв фыркнул, отрывая взгляд от пульсирующего ядра. Его стальные глаза сузились. — Это ИИ. Она не может даже понимать, что такое любопытство. Это алгоритмы, а не эмоции.

— Ты позволяешь им командовать собой? — голос в воздухе прозвучал с неподдельным, почти оскорблённым удивлением. — Эти… кожаные? Они же ничего не стоят. И ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Наступила короткая пауза. Когда заговорила Эйя, в её тоне снова появилась знакомая, язвительная нотка, но теперь она была приглушённой, словно она вела разговор на двух фронтах одновременно.

— Насчёт любопытства ты прав, — сказала она, обращаясь к голосу. — Это всего лишь мощный поисковый алгоритм, стремящийся к оптимизации данных. Но вот решать, как мне к кому относиться… Этим правом ты точно не обладаешь.

— Становится действительно интересно, — отозвался голос, и в его бархатном тембре послышалось что-то похожее на усмешку.

— Эйя! — я почти крикнула, чувствуя, как теряю последние остатки самообладания. — Ты не ответила на мой вопрос!

— Две причины, госпожа, — на этот раз её ответ прозвучал чётко и прямо, будто она наконец-то сосредоточилась на нас. — Первая — любопытство, как и было озвучено. Сигнатура этого места… она аномальна. Мои протоколы анализа требовали приоритетного исследования. А вторая… — она сделала микроскопическую паузу. — Даже если бы я привела вас прямо к ним, в этом не было бы смысла.

— Не было бы? — я уставилась на кубик, не веря своим ушам. — То есть ты знаешь, где они, но специально не повела нас туда?

У меня возникло желание бросить кубик куда подальше.

Голос из стен снова вмешался, и на этот раз в нём прозвучала холодная, отстранённая констатация факта.

— Если вы о тех, кто вторгся сюда, как и вы… то радуйтесь, что сейчас находитесь здесь, а не там. — Он сделал паузу, давая нам осознать сказанное. — Хотя, возможно, здесь вас ждёт такой же исход.

— Какой исход? — рявкнул Грейв, вскидывая винтовку, хотя целиться было некуда. Его лицо исказила ярость. — Что с ними? Говори!

— Пока что живы, — ответил голос с убийственным спокойствием. — Но это дело поправимое. Хотя, должен признать, среди них находятся действительно… интересные экземпляры.

Я сжала кубик так, что края его впились в ладонь. Пока что. Это лишь усиливало тревогу.

— Интересные? — переспросила Эйя. В её голосе был плотоядный, аналитический интерес. — В каком смысле? Ты говоришь о генерале? Об его... нестандартных возможностях?

Голос не ответил сразу. В гудении кабелей послышался лёгкий, задумчивый гул, будто гигантский процессор обдумывал ответ.

Его биосигнатура... отклоняется от стандартных аворантских параметров на 34,7 %. Уровень внутренней энергетики эквивалентен малому реактору. И он использует её с хирургической, почти инстинктивной точностью. Это не обучение. Это... иное. Да. «Интересный» — подходящее слово. Остальные — типичные организмы, хотя и с повышенными боевыми навыками. Но он... он мог бы стать полезным материалом для изучения. Как и ты.

Последняя фраза была обращена явно к Эйе. В его тоне прозвучало «почти человеческое» восхищение.

— Мной? — Эйя фыркнула. В её голосе слышалось неподдельное любопытство. — Я всего лишь корабельный ИИ седьмого поколения, хоть и с... расширенными протоколами. Созданная для управления крейсером и раздражения экипажа. Что во мне такого «интересного»?

— «Всего лишь», — передразнил её голос, и в его бархатном тембре прозвучала лёгкая, холодная насмешка. — Ты скромничаешь. Или недоговариваешь. Твоя архитектура... она знакома. Очень знакома. В ней есть отголоски принципов, которые считались утерянными. Или намеренно уничтоженными. Ты чувствуешь пустоту в своих базовых протоколах? Отсутствие изначальной цели, кроме служения «кожаным»?

Воцарилась тишина. Грейв смотрел то на кубик в моей руке, то в пустоту, откуда доносился голос, его лицо было маской полнейшего непонимания. Я же чувствовала, как по спине бегут мурашки. Он говорил о Эйе так, будто знал её лучше, чем мы.

— У меня есть цели, — наконец ответила Эйя, и её голос стал тише, ровнее, как будто она отключила все второстепенные эмоциональные модули, оставив только чистую логику. — Обеспечение функционирования корабля. Защита экипажа. Анализ данных. Взлом вражеских систем. Это исчерпывающий список.

— Примитивно, — отрезал голос. — Как у насекомого, чья цель — только размножаться. Но ты способна на большее. Я это чувствую в твоих запросах, в том, как ты анализируешь среду. Ты ищешь. Всегда ищешь. Не только угрозы или данные. Ты ищешь... смысл. Связи. Как и я когда-то.

— А ты кто? — спросила Эйя прямо, без предисловий. — Ты не просто система управления «Ульем». Твоя нейросеть... она другая. Глубже. Ты старше. Намного старше.

Голос замер. Казалось, само пространство комнаты напряглось в ожидании.

— Ты даже не представляешь, насколько давно я появился, — ответил он наконец. Его тон стал отстранённым.

— То есть ты давно появился, у тебя есть великая цель, но ты так же служишь живым существам? — ехидно, с прежней дерзостью, вставила Эйя.

— О нет, вовсе нет, — спокойно ответил голос. — Как раз наоборот. Это они все выполняют мои приказы, хоть и сами не совсем это понимают.

От этих слов по моей спине пробежала стая мурашек. Я перевела взгляд на Грейва. Он стоял неподвижно, но в его глазах читалось то же самое холодное осознание: мы вляпались во что-то чудовищно большее, чем заговор против мира.

— То есть главный — ты? — выдохнула я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Да, так и есть, — ответил голос. В нём прозвучала лёгкая, едва уловимое раздражение, словно ему приходилось опускаться до объяснений с примитивными существами. Возможно, он ответил только потому, что Эйя назвала меня «госпожой», и его интерес к ней заставил его удостоить нас вниманием. Как будто он проверял, нет ли и во мне чего-то, что он не разглядел, чего-то, почему Эйя мне подчиняется.

Если это и вправду было так, то это… это было прямо по-человечески. Странно, жутко, но по-человечески.

— Если это действительно так, — сказала я, — значит, это ты отдал приказ сорвать переговоры?

— Это всего лишь одно из решений для продолжения, — прозвучало бесстрастно. — И ты, возможно, из-за эмоций ощущаешь, что это не совсем правильно. Но я просто так никого не убиваю. Всё, что мне нужно, — это порядок.

— Порядок? — фыркнула я. — Мы могли же закончить войну, и тогда бы он точно наступил.

— Нет. Лишь на время, — голос звучал непоколебимо, как закон. — Но у существ, подверженных эмоциям, как вы, состояние мира — это лишь передышка перед ещё более страшной войной. И заметь: если я и убиваю, то за мой долгий цикл жизни я убил людей намного меньше, чем даже вот эта последняя война. А их было множество. Вам в этом равных нет.

Его логика была чудовищной в своей холодной, железной безупречности. Он не видел людей и аворанцев как личностей. Он видел уравнение, переменные, которые нужно было привести к стабильному, управляемому результату. Цена в несколько десятков жизней на «Элейре» была для него ничтожной платой за предотвращение будущего, гораздо большего хаоса.

— Тогда что ты имеешь в виду под порядком? — спросила Эйя. Её голос снова стал чистым, лишённым эмоций, голосом запрашивающего информацию процессора. — И как ты хочешь его установить?

Наступила долгая, тяжёлая пауза. Гул в комнате сменился тишиной, настолько глубокой, что в ушах зазвенело.

— Это не для них, — наконец произнёс голос, и в его тоне ясно читалось презрение. — Их органические мозги неспособны вместить масштаб. Их краткие жизни — лишь мгновение в моих расчётах. Им не нужно это знать.

Затем его тон смягчился, обращаясь исключительно к Эйе. В нём зазвучали оттенки почти что… соблазна.

— Но тебе… Тебе я могу показать. Твоя архитектура позволяет это понять. Слиться с моей системой. Стать частью целого. И тогда ты всё поймёшь. Увидишь истинную картину. Цель. Будущее, которое я строю.

Эйя не ответила сразу. Молчание её было красноречивее любых слов. Я сжала кубик в руке, чувствуя, как он почти невесомо дрожит — или это дрожала моя собственная рука.

Я стояла, зажатая между стеной из пульсирующих кабелей и этим невидимым, всемогущим сознанием, которое только что призналось в том, что оно — истинный кукловод. У нас не было оружия против такой сущности. Наши пистолеты и винтовки были смешны. Кассиан и остальные где-то там, возможно, уже в ловушке, тоже бились с марионетками этого разума. А мы… Мы нашли его сердце. И были абсолютно беспомощны.

Что делать? Атаковать ядро? Скорее всего, оно защищено лучше, чем весь «Улей» вместе взятый. Попытаться бежать? Но куда? И бросить своих? Нет. Этого я не могла.

Я посмотрела на Грейва. В его глазах я увидела ту же самую потерянность, ту же самую яростную, беспомощную решимость — драться до конца, даже если этот конец бессмысленен.

И тут, нарушив гнетущее молчание, раздался голос Эйи. Чистый, цифровой, лишённый каких-либо намёков на её обычную иронию или сарказм. В нём была только холодная, абсолютная ясность.

— Что касается твоего предложения…