Землянка для космического генерала

Глава 49

Я прижалась к его губам, и он ответил с жадностью, словно после нашей близости прошло не несколько недель, а целая вечность. Его язык проник внутрь, и начался жаркий танец — влажный, глубокий, сводящий с ума. Желание, возбуждение, похоть — всё это смешалось в один бешеный коктейль, ударивший в голову.

В этот момент я хотела дать ему всё. Показать, как он мне дорог, не просто словами — я их уже сказала достаточно, — а ощущениями, действиями, каждым прикосновением. Сделать всё, что он только попросит. И даже больше.

Он провел рукой по моей спине — медленно, лениво, словно пробуя кожу на вкус кончиками пальцев. Ладонь скользнула ниже и остановилась на моей попе. Он сжал её и с наслаждением простонал мне в рот.

— Да, Маш... Как мне нравится твоя попка, — выдохнул он, когда мы на секунду оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.

Я улыбнулась, глядя в его потемневшие от страсти глаза. Что поделаешь — как оказалось, у аворанцев это, похоже, самый распространённый фетиш. Особенно учитывая, что у них вполне приемлемы такие штуки, которые у нас считаются слишком развратными. Об этом я узнала от Эйи, которая после нашей прошлой ночи с Кассианом как-то уж слишком настойчиво начала мне про них рассказывать. Эта маленькая пошлая, язвительная ИИшка всё-таки подглядывала, хотя и заверяла, что просто «отключилась на том моменте». Ага, конечно. Отключилась она, ага.

Кассиан был одет не в свою обычную форму, а в простую рубашку — свободную, тёмно-синюю, с безумным количеством пуговиц. Надо сказать, он как будто точно знал, чем мы сегодня займёмся, и решил надо мной поиздеваться. Потому что когда я начала расстёгивать их — одну за другой, пальцы слегка дрожали от нетерпения, — мой мозг просто кричал: «Рви эти тряпки к чёртовой матери!»

Но я сдержалась. Потому что в этом был свой кайф — медленно, пуговица за пуговицей, открывать его тело. Словно распаковывать подарок, который точно знаешь, что тебе понравится.

И когда последняя пуговица поддалась, и рубашка распахнулась, я замерла на секунду, просто наслаждаясь видом.

Боги, его тело — это же настоящий шедевр. Широкие плечи, рельефная грудь, и этот шрам — длинный, неровный, от плеча почти до пояса. Он делал его только красивее. Настоящее тело воина, который видел смерть и побеждал её.

Я провела ладонями по его прессу, наслаждаясь тем, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Каждый кубик отчётливо проступал даже в расслабленном состоянии, и они словно радовались моим прикосновениям — перекатывались, твердели, отзывались дрожью.

Похоже, я так же наслаждалась этим видом и ощущениями, как и он — моей попкой. Справедливо.

Я повела ладони выше, к груди, и остановилась на его сосках. Маленькие уже чуть напрягшиеся от воздуха и близости. И тут у меня возникло совершенно отчётливое, злое, прекрасное желание — поиграть с ними. Отыграться за прошлый раз. За те моменты, когда он доводил меня до исступления своими ласками.

Я провела подушечками пальцев по одному соску — легко, едва касаясь. Кассиан вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Его глаза, и без того тёмные, стали глубже, дыхание сбилось.

— Маша... — предупреждающе начал он, но я уже наклонилась и провела языком — медленно, смакуя.

Он выдохнул. Его руки на моих бёдрах сжались сильнее.

— Ого, — прошептала я, отрываясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — А я и не знала, что у аворанцев такие чувствительные соски.

— Мы вообще очень чувствительные существа, — улыбаясь сказал он.

Я наклонилась снова. Теперь я не просто дразнила — я взяла его сосок в рот, обвела языком, втянула, посасывая, то сильно, то почти невесомо. Одновременно пальцы правой руки играли с другим — теребили, сжимали, водили кругами.

Когда мне надоело играть с его сосками, я вновь вернулась к его губам, нежно поцеловав его. Просто хотелось почувствовать этот контраст — только что была дерзкая игра, а теперь вот так, по-настоящему, глубоко, с чувством.

Он ответил. Его язык скользнул в мой рот, и на секунду я потерялась в этом ощущении — его вкус, его запах, его руки, которые всё ещё сжимали мою попку.

А в следующее мгновение я оказалась под ним.

Я даже не поняла, как это произошло. Вот я сидела на нём сверху, чувствуя себя победительницей, а вот уже лежу на спине, а он нависает надо мной, и в его глазах опасный, хищный блеск, от которого у меня внутри всё сжимается в сладкий тугой узел.

— Ну что, Машенька, — начал он, и его голос, низкий, бархатный, обволакивал, проникал под кожу, заставлял сердце биться быстрее. — Нежности закончились. Теперь переходим к главному.

Я хотела что-то сказать — наверное, очередную дерзость, чтобы не показывать, как сильно он на меня действует, — но не успела. Даже рта раскрыть не успела.

Он просто взял и разорвал ткань моей футболки.

Рванул от горловины вниз, одним резким, точным движением. Ткань безнадёжно испорчена, и плевать. Потому что теперь я лежала перед ним полностью обнажённая до пояса.

Да, нижнего белья я не надела. Да и вообще готовилась ко сну, когда пошла в каюту. Футболка и шортики — вот и весь мой наряд. И сейчас, под его жадным, голодным взглядом, я чувствовала себя самой желанной женщиной во всей вселенной.

Он не стал тянуть. Наклонился и нежно поцеловал сначала один сосок, потом другой. А потом опустился ниже.

Я затаила дыхание. Его губы скользили по моему животу, оставляя за собой дорожку из мурашек, и с каждым сантиметром приближались к тому месту, которое уже пульсировало в предвкушении. Шортики, обтягивающие и без того плотно сидевшие на мне, насквозь промокли. Я чувствовала эту влагу, липкую и горячую, и знала, что он тоже её видит — тёмное, расползающееся пятно на ткани.

Когда он добрался туда, куда так стремился, то не стал церемониться. Просто схватился зубами за край шортиков и стянул их чуть ниже. Ровно настолько, чтобы моя пульсирующая, изнывающая от желания киска выглянула наружу, являя себя его взгляду — опасному, горячему, возбуждённому, голодному до невозможного.

Он смотрел на меня. Просто смотрел. А я лежала, прикусив губу, и молилась, чтобы он поторопился.

Он медленно, с явным наслаждением, провёл языком по ней, слизывая мою влагу. По телу пронеслась дрожь, я пошла ему навстречу, но он уже отстранился и перевёл взгляд на меня.

— Дорогуша, — сказал он. — Я бы тебя сейчас вылизал так, что ты бы забыла собственное имя. Но я уже весь в нетерпении. Так что на этот раз — извини.

И резко отстранив лицо от моей киски, он привстал на коленях, нависая надо мной всей своей мощью. Одним движением приподнял мою нижнюю часть и просто скинул с меня шортики — они улетели куда-то в темноту каюты.

Потом так же резко раздвинул мои ноги — широко не оставляя возможности для сопротивления, хотя я и не собиралась сопротивляться. И вот он уже между ними, прижимается своей нижней частью к моей киске, и я чувствую через ткань его штанов, как пульсирует там что-то большое, твёрдое, невероятно горячее.

«Ну когда же он его уже достанет?» — эта мысль билась в голове набатом, заглушая всё остальное. Каждая секунда ожидания превращалась в пытку, сладкую и невыносимую одновременно.

Он ждать не заставил.

Так же быстро, одним движением скинул с себя штаны, и вот он — его член. Большой, налитый кровью, с влажной головкой. Он приставил его к моей киске и сразу же начал водить им по ней — медленно, дразняще, связывая в моих соках, заставляя меня тихонько постанывать от наслаждения и этого томительного, сводящего с ума ожидания.

— Кассиан…

— Что, Маш? — он наклонился, его губы коснулись моего уха, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Чего ты хочешь?

— Тебя, — прошептала я, уже не в силах ни играть, ни дразниться. — Я хочу тебя.

Он усмехнулся — довольно и победоносно. С торжеством самца, который знает, что его желают.

Резкий, глубокий, мощный толчок. До упора.

Я вскрикнула — не от боли, нет. От ощущения полноты, от того, как он заполнил меня целиком, как его член растянул мои стенки, как каждое нервное окончание внутри закричало от счастья. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, давая себе насладиться этим моментом — тем, как туго, как горячо, как идеально я его обхватываю.

Он двинулся. И это было совсем не то, что в прошлый раз. Никакой нежности, никакой разминки. С первого же толчка он взял тот темп, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Кассиан... боже... — выдохнула я, запрокидывая голову и закидывая руки назад, вцепившись в подушку над головой. Пальцы впились в ткань, потому что иначе я бы просто потеряла связь с реальностью.

Он вколачивался в меня с какой-то первобытной, звериной силой. Глубоко, мощно, безжалостно. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставляя грудь подпрыгивать, а мысли рассыпаться на атомы. Он даже не пытался сдерживаться. И знаете что? Мне это чертовски нравилось.

Он и так был слишком добр ко мне в прошлый раз. Слишком нежен, слишком осторожен, словно боялся, что я рассыплюсь, как хрустальная. А сейчас... сейчас он показывал себя настоящего. Того самого «Ледяного демона», чья сила заставляла врагов разбегаться в ужасе. Только сейчас эта сила была направлена на то, чтобы подарить мне райское наслаждение.

— Да... вот так... — простонала я. — Ещё…

Он не отвечал. Только рычал — низко, по-звериному, и от этого звука у меня мурашки бежали по коже, а внутри всё сжималось ещё сильнее. Его пальцы впились в мои бёдра, наверняка оставляя синяки, и мне было плевать. Пусть остаются. Я хотела чувствовать его на себе даже после.

Он наклонился ниже, почти нависая надо мной, и его дыхание обжигало шею, пока он продолжал этот бешеный, неистовый ритм. Мои ноги обвили его талию, притягивая ещё ближе, ещё глубже, хотя куда уж глубже — он и так входил до самого предела, до той точки, от которой сознание начинало плыть.

— Кассиан... — мой голос срывался на хрип, превращаясь в сплошной стон. Я уже не контролировала себя, не пыталась говорить связно.

Он поднял голову, и наши глаза встретились. В его взгляде было что-то первобытное, тёмное, бездонное. Зрачки расширились почти на всю радужку, и в этой синеве плескалось такое пламя, что я на секунду испугалась — неужели можно так сильно хотеть? И тут же поняла — можно. Потому что я хотела его точно так же.

Он ускорился. Ещё сильнее, ещё глубже, ещё отчаяннее. Мои стоны заполнили каюту, смешиваясь с его рычанием, создавая ту самую дикую, прекрасную симфонию страсти.

Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Мои пальцы, вцепившиеся в подушку, побелели от усилия, дыхание превратилось в сплошные всхлипы, и я уже не могла ни о чём думать.

И оргазм накрыл нас одновременно.

Я закричала — громко, не сдерживаясь, потому что сдерживаться было невозможно. Волна наслаждения прокатилась по телу, смывая всё на своём пути, оставляя только дрожь, только пульсацию, только ощущение его внутри, заполняющего меня до краёв. Он замер, выгнувшись, и я чувствовала, как его член пульсирует во мне, как горячая жидкость заливает меня внутри, смешиваясь с моими соками.

Мы застыли на мгновение, тяжело дыша, слившись в единое целое. Потом он медленно, неохотно, вышел и рухнул рядом, притягивая меня к себе.

Я прижалась к его груди, слушая, как бешено колотится его сердце, постепенно успокаиваясь. Мои пальцы лениво чертили узоры на его коже, и я чувствовала, как по всему телу разливается приятная, тёплая усталость.