Землянка для космического генерала

Глава 51

Зал был огромным. Высокие сводчатые потолки терялись где-то в полумраке, а стены были отделаны полированным черным камнем, в котором отражались холодные огни. В центре, на возвышении, стоял длинный стол, за которым сидели судьи — человек десять в строгих темных мантиях. Их лица были непроницаемы.

По бокам зала, на отдельных трибунах, расположились зрители — очевидно, представители прессы, наблюдатели от разных фракций, может быть, просто любопытствующие. А прямо перед судейским столом, на небольшом возвышении, стояли три кресла. Два рядом, одно чуть поодаль. Для нас и, видимо, для свидетелей или обвинителей.

Кронер жестом указал нам остановиться и вышел вперед.

— Ваша честь, уважаемые члены суда, — его голос гулко разнесся под сводами зала. — Я представляю обвиняемых: гражданина Аворантской империи, генерала Кассиана Валерона, и гражданку Земной империи, старшего помощника посла Марию Громову.

Он отступил в сторону, и мы сделали шаг вперед, оказавшись в центре всеобщего внимания. Десятки глаз уставились на нас — оценивающе, враждебно, любопытно, равнодушно.

Председатель суда — пожилой аворанец с седой гривой волос и глубокими морщинами на лице — кивнул.

— Обвиняемые могут занять свои места.

Мы прошли к креслам и сели. Кассиан рядом, я чуть сбоку. Его рука на мгновение коснулась моей — короткое, ободряющее прикосновение, чтобы я не беспокоилась.

— Прежде чем мы начнем слушание, — продолжил председатель, — позвольте представить уважаемых наблюдателей, которые почтили своим присутствием этот процесс.

Он начал перечислять имена и титулы. Я слушала вполуха, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Посланник императора Земли — мужчина средних лет с тяжелым волевым подбородком и пронзительным взглядом человека, привыкшего отдавать приказы. Посланник архонта аворанцев — высокий седой генерал с нашивками высшего командного состава, в котором чувствовалась та же порода, что и в Кассиане, только старше и, возможно, еще опаснее. И наконец…

— Представитель императора зодианцев, советник по особым поручениям, — председатель сделал паузу, сверяясь с документами, — господин Элитон.

У меня перехватило дыхание.

Элитон.

То самое имя. То, которое Лиза назвала, когда рассказывала о «Наследии Первых». Лидер «Очистителей». Член Тайного совета императора зодианцев. Тот, кто сделал все возможное, чтобы станция «Элейр» оказалась беззащитной. Тот, кто обеспечил, чтобы делегация зодианцев состояла из людей, готовых покинуть посты.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него.

Высокий, худой, как и все зодианцы. Бледная кожа, тонкие черты лица, идеальная осанка. И глаза. Пустые. Как у мертвой рыбы. Именно так описывала его Лиза.

Он сидел в кресле наблюдателя, чуть поодаль от остальных, и на его лице не отражалось ровным счетом ничего. Ни интереса, ни враждебности, ни любопытства. Просто... пустота. Стеклянный взгляд человека, который смотрит сквозь тебя, сквозь стены, сквозь саму реальность.

А рядом с ним — двое других.

Я перевела взгляд на посланника Земли. Мужчина с тяжелым подбородком. Вгляделась в черты, пытаясь найти что-то знакомое по тем крупицам информации, что дала Лиза. И вдруг поняла. «Архитектор». Землянин. Адмирал в отставке, герой Второй лунной войны, влиятельный лоббист в корпоративном секторе, связанный с концерном «ОборонПром». Тот самый, кто сказал: «Пришло время поставить под сомнение саму идею диалога. Нужен бесповоротный аргумент».

А потом посмотрела на аворантского генерала. Высокий, седой, с нашивками, говорящими о его высочайшем статусе во флоте. «Кузнец». Тот, чей голос Лиза описывала как «низкий, с хрипотцой, будто после химического ожога горла». Я почти физически ощутила, как Кассиан рядом со мной напрягся. Он знал этого человека. Знал лично.

Все трое. Все здесь.

Они сидели в одном ряду, разделенные всего несколькими метрами, и наблюдали за процессом. Наблюдали за нами. За тем, как мы будем пытаться оправдаться. За тем, как правда, которую мы добыли, столкнется с их влиянием, их властью, их способностью манипулировать системой.

— Ваша честь, — голос председателя звучал где-то далеко, я слышала его как сквозь вату. — Позвольте также представить остальных членов наблюдательного совета…

Он продолжал перечислять имена, но я уже не слушала. Я смотрела на троих. На «Архитектора», «Кузнеца» и «Очистителя». На людей, которые устроили взрыв на «Элейре». Которые годами стравливали наши империи, наживаясь на крови.

И они сидели здесь. В качестве судей. На процессе, который должен был решить нашу судьбу.

Элитон вдруг повернул голову и встретился со мной взглядом. Пустые глаза смотрели прямо в мои, и на его тонких губах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Холодную. Предвкушающую.

Он знал. Они все знали. Знали, что мы в курсе. Знали, что у нас есть доказательства. И им было плевать. Потому что они контролировали этот процесс так же, как контролировали все остальное.

Я перевела взгляд на Кассиана. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала настоящая буря. Ледяная ярость, смешанная с пониманием — таким же холодным и беспощадным, как и он сам.

Мы вляпались. По-настоящему.

Не в тюрьму, не в суд, не в бюрократическую машину. Мы вляпались в паутину, которую плели десятилетиями. И паук сидел прямо перед нами. В трех лицах.

Председатель закончил представление и откинулся в кресле.

— Обвинение, вам слово.

Но я уже не слышала. Я смотрела на троих и понимала: даже если мы докажем все, даже если предъявим неопровержимые улики, даже если заставим весь зал поверить нам — они найдут способ выкрутиться. Их влияние слишком велико. Их сети слишком глубоки. Они сидят здесь не как подозреваемые, а как судьи. И это говорит о том, насколько высоко они забрались. Насколько недосягаемы.

Мы пришли сюда за справедливостью. А нашли... их.

Кассиан медленно повернулся ко мне. Его взгляд встретился с моим, и в нем не было страха. Только та самая ледяная, холодная решимость, которая делала его тем, кем он был.

— Держись, Маш, — прошептал он одними губами. — Мы еще повоюем.

Я кивнула, чувствуя, как внутри, сквозь ужас и отчаяние, поднимается что-то другое. Злость. Упрямство. Та самая «железная леди», о которой говорили мои однокурсники.

Они думают, что уже выиграли? Что мы сдадимся? Что проглотим эту ложь и позволим им продолжать свое грязное дело?

Пусть думают.