Землянка для космического генерала

Глава 25

— Вы оба правы насчет заговора, — начала она. — Взрыв на «Элейре» был частью операции «Чистый лист». Ее цель не просто сорвать переговоры, но и подорвать саму идею мира между людьми и аворанцами. Также планировалось вовлечь зодианцев в войну. К счастью, этого не произошло. Кроме того, операция была направлена на устранение... неудобных людей с обеих сторон. Например, генерала Валерона и посла Галкина. — Она замолчала, пристально глядя на Госера.

— Там был мой брат на переговорах, — как-то небрежно бросил он, — и он тоже мешался многим.

Кассиан никак не отреагировал на их слова, разве что раздражённо вздохнул, откинувшись в кресле.

— Это разве информация? Я и сам такое предполагал, мы с Машей это не раз обсуждали.

Я молча кивнула, подтверждая его слова. Информация действительно была пока что поверхностной.

— Ну так я не закончила же! — распахнув свои синие глаза, сказала Лиза. — Я только начала для понимания всей ситуации. У вас есть факт взрыва и двое выживших. Но у нас есть картина целиком.

— Ну хорошо, продолжай тогда, — сказал Кассиан, сложив руки на груди. Его поза говорила: «Удиви меня».

Лиза обвела нас взглядом, её лицо стало серьёзным, даже суровым.

— Главы государств, на самом деле, ни при чём. Они действительно хотели заключить мир. Император, архонт — оба были искренни в своём стремлении остановить войну. Другой вопрос, что вокруг них… — она сделала многозначительную паузу, — …кишели те, кому мир был невыгоден. Но масштаб заговора оказался больше, чем просто верхушка военных или алчные промышленники одной из империй.

— Всё устроил один довольно могущественный синдикат, — спокойно, своим низким голосом, продолжил Госер.

— Синдикат? — вырвалось у меня.

— Это структура, — продолжила Лиза. — Древняя, разветвлённая. Они называют себя «Наследие Первых». Их цель — прибыль и контроль. Гегемония. Они всегда действовали из тени, стравливая расы, ослабляя правительства, чтобы в момент кризиса предложить «сильную руку». Мир между вашими империями лишал их главного рычага влияния. Поэтому его нужно было сорвать. Но не просто сорвать — стереть в пыль саму возможность диалога.

— Всему виной некий преступный и неизвестный синдикат? — произнёс Кассиан с ледяным недоверием, скрестив руки на груди. — Странно, почему я о нём даже никогда не слышал, а ты прекрасно так осведомлена. И мне стало интересно — кто ты на самом деле?

Вопрос повис в воздухе острым, отточенным клинком. Я видела, как Лиза слегка побледнела, но её взгляд остался прямым. Госер же сделал резкое движение вперёд, его мощное тело напряглось, как у хищника, готового к броску.

— А разве это имеет значение? — вмешался он, и его низкий голос прозвучал как вызов.

— Ещё как имеет, — холодно ответил Кассиан, медленно переводя на него свой пронзительный взгляд. — Возможно, вы выдумали эту сказку прямо сейчас, чтобы добиться своего. Я видел много лжецов в своей жизни. И у них всех были очень убедительные истории.

— Да как ты... — резко встал Госер, сжимая кулаки. В его глазах вспыхнуло настоящее, первобытное бешенство от такой откровенной, оскорбительной неуверенности. Но Лиза мгновенно схватила его за руку, мягко, но настойчиво потянув назад. Он замер, подавив ярость, и тяжело выдохнул, опускаясь на место. Однако его осанка выдавала готовность в любой момент возобновить конфликт.

— Ты не имеешь права так говорить о Лизе, — уже спокойнее, но с той же стальной ноткой, произнес Госер.

— Почему? — Кассиан не отступал. Его холодная, аналитическая жестокость в этот момент пугала даже меня. Он отсекал всё лишнее, докапывался до сути. — Потому что она красивая? Потому что у неё честные глаза? Это не аргумент, зодианец. Это эмоции. А эмоции в нашей ситуации — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— Кассиан, может... — тихо начала я, чувствуя, как напряжённость сгущается до предела. Мне было неловко за его бесцеремонность, но где-то в глубине души я понимала его логику. Слишком многое сейчас зависело от того, правду нам скажут или нет.

Он посмотрел на меня, и его взгляд на мгновение смягчился, потеряв свою ледяную остроту. На его губах появилась слабая, почти невидимая улыбка.

— Машенька, всё хорошо, — сказал он мягко. Затем он снова перевёл взгляд на Госера и Лизу, и мягкость исчезла без следа. — Может, вам и кажется, что я слишком подозрителен. Но ответьте мне честно — как бы вы отнеслись к такой истории, будь на моём месте? К рассказу о тайном синдикате, который управляет, можно сказать, миром, и о котором никто, даже такой человек, как я, ничего не знает? Человек, который по долгу службы должен был бы о них знать если не всё, то многое. Потому, пока не будет каких-либо внятных объяснений, я вам не поверю.

Госер вздохнул. Но на этот раз это был не сдержанный вздох ярости, а звук глубочайшей, почти отчаянной досады. Он ничего не мог оспорить. Кассиан был абсолютно прав. Любой на его месте отнёсся бы к этой истории с тем же скепсисом. Это звучало как дешёвая конспирология из низкопробного романа.

— Госер, они правы, — наконец сказала Лиза. Её голос был тихим, но твёрдым. Она отпустила его руку и посмотрела ему прямо в глаза. — Мы просим доверия. Мы должны его оправдать. Иначе никакой сделки не получится.

— Ты не должна об этом говорить, — прошептал Госер, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, почти отеческая тревога. — Не должна даже вспоминать.

— Всё хорошо, — улыбнулась ему Лиза, и в этой улыбке была такая нежность и уверенность, что даже Кассиан на секунду перестал выглядеть таким грозным. — Они ведь не враги. Так что можно рассказать об этой... постыдной части моей жизни. Чтобы закрыть все вопросы.

Она обвела нас взглядом — Кассиана, меня, даже как будто невидимую Эйю — и начала говорить. Её голос стал ровным, монотонным, будто она зачитывала доклад о чужих страданиях, а не о своей собственной судьбе.

— Колонии «Новая Надежда» в секторе Калерра. Это была первая колония людей в этой системе. Терраформирование завершилось относительно недавно на тот момент, атмосфера была ещё неустойчивой, экосистема хрупкой. Мы были первопроходцами. Всего пара тысяч человек, учёные, инженеры, их семьи... Мечтатели. И вот там я и родилась. Мама уже была беременна на Земле, но родила меня именно там.

Она замолчала, и в её синих глазах на мгновение вспыхнула боль, старая и глубокая.

Я помнила это. Весь мир тогда облетели кадры с «Новой Надежды» — зелёные купола биосфер на фоне розового неба, улыбающиеся лица колонистов. А потом — репортажи о трагедии. Обломки, пепел, тишина. И официальная версия: вероломное, ничем не спровоцированное нападение аворантских рейдеров на беззащитный научный форпост. Именно тогда, помню, во мне вскипела такая ярость и ненависть. Война, и без того жестокая, после этого приобрела какой-то личный, мстительный оттенок. Казалось, аворанцы перешли все границы, готовы уничтожать даже мирных учёных и детей.

— Мне было семь лет, — продолжила Лиза, и её голос стал ещё тише. — Ночью пришли корабли. Они просто начали стрелять по куполам. Системы ПВО были примитивными, их подавили за минуты. Потом высадился десант. Они ходили по руинам и... добивали выживших. Я спряталась в вентиляционной шахте под развалинами лаборатории. Видела их в смотровое окошко. Видела их лица, их оружие, их форму. Это была униформа аворантских солдат. Я запомнила её на всю жизнь.

Кассиан, слушавший до этого с каменным лицом, нахмурился.

— Я читал сводки тех времён об этом инциденте, — произнёс он, и в его голосе не было ни сочувствия, ни оправдания — лишь холодный анализ. — Слишком чисто, слишком показательно. И слишком на руку земной пропаганде. Я тогда думал, может, это ваши же люди всё и подстроили, чтобы, получив столько уступок от нашего прошлого архонта, не пришлось заключать мир. Что земляне настолько подлые, что готовы жертвовать своими же колониями для повода продолжить бойню. Архонта того... — он на секунду задумался, —...он всегда был честным. Искренним. Но наивным для правителя. Он слишком верил в добрую волю. И он заплатил за это головой.

Тишина после его слов была тяжёлой. В ней висело взаимное недоверие двух империй, отравляющее всё на протяжении долгих лет войны. Мы смотрели друг на друга сквозь призму этой подозрительности, как сквозь грязное, искажающее стекло.

Лиза медленно покачала головой. В её синих глазах не было обиды на его слова — лишь глубокая, усталая печаль.

— И мы все были обмануты. — Её голос звучал тихо, но с непререкаемой ясностью. — Земляне думали, что это аворанцы. Аворанцы, как вы, генерал, думали, что это провокация людей. А правда была посередине, но куда страшнее.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжила, глядя прямо на Кассиана.

— На «Новую Надежду» напали не аворанцы. Напали те, кто хотел, чтобы вы ненавидели друг друга ещё сильнее. Те, кому мир между нашими империями был смерти подобен. Они прилетели на кораблях, стилизованных под аворантские ударные катера, их десантники были в точных копиях формы ваших солдат — от шлемов до нашивок. Но это были не ваши люди. Это были наёмники «Наследия Первых», и среди них есть тоже аворанцы. Их задача была не просто уничтожить колонию. Их задача была оставить «улик», которые однозначно указывали бы на аворанцев. И сделать это так, чтобы у людей даже тени сомнения не возникло. А у аворанцев, в свою очередь, возникло стойкое убеждение, что их подставили. Чтобы взаимные обвинения, гнев и жажда мести похоронили любые переговоры. И архонт, который искренне желал с людьми мира, стал для своих же… неудобен. Вы оба стали жертвами одной и той же машины лжи.

Кассиан слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемой маской, но в его ледяных глазах бушевала настоящая буря.

— И вот когда они меня обнаружили, они решили, что я сгожусь в качестве рабыни. — Она посмотрела на Кассиана. — Теперь ты понимаешь, почему я знаю о них?