Землянка для космического генерала

Глава 11

Жара не думала отступать. Эфира совершила маленькое чудо, заставив систему терморегуляции вновь ожить — где-то в глубине корабля загудели насосы, и мы почувствовали слабый, обнадёживающий приток чуть менее раскалённого воздуха. Но облегчение было недолгим. Давление в магистралях росло, а заветный сброс тепла за борт так и не происходил.

Эфира появилась на мостике, и её вид красноречивее любых слов говорил о масштабах проблемы. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тёмные тени. В её взгляде читалась усталость.

— Система... работает, — её голос прозвучал глухо. — Но тепло не сбрасывается. Они не просто вывели её из строя... они её запечатали. Основная вентшахта G-7 физически перекрыта. Сорванный клапан, балка... Выглядит так, будто экипаж приложил все силы, чтобы никто на этом корабле никуда не улетел. И не выжил.

Она говорила это без эмоций, констатируя чудовищный факт. В её редкие появления рядом с нами она становилась максимально замкнутой, будто наша компания причиняла ей физическую боль. Возможно, так оно и было — мы с Кассианом были живым напоминанием о том кошмаре, что перевернул её жизнь. Ей было куда комфортнее в машинном отделении, в диалоге с бездушными механизмами, которые хотя бы не смотрели на неё взглядами палачей.

— Ваши предположения, техник? — спросил Кассиан, ненадолго отвернувшись от датчиков скана местности.

— Клапан... его не открыть. Только сорвать. Одной гидравликой не справиться — его зажало намертво. Нужно... комбинированное воздействие. С одной стороны — термоинструмент. Сбить деформированные крепления. Но отдача... справится только физически сильный человек.

Она замолчала и её взгляд скользнул по мне.

— А с другой... в тот же миг... нужно поддеть край клапана ломом. Чтобы его не перекосило. На точность и скорость. Если промахнуться или не успеть — заклинит окончательно.

Эфира обвела нас обоих испуганным взглядом, словно только сейчас осознала неизбежный вывод.

— Пространство там... тесное. Ровно на двоих. Спина к спине. Больше не влезет. И... и нужно работать абсолютно синхронно. Только по моей команде. Другого способа нет.

Я посмотрела на Кассиана. Он о чём-то размышлял, его взгляд был тяжёлым и оценивающим. По нему было видно, что у него есть сомнения в её действиях. Но ведь другого выбора у нас не было. Кассиан в любом случае должен был пойти, как самый сильный, а кто-то должен был направлять — кто разбирается в технических процессах и может подсказывать. К тому же, ей тоже не вариант здесь сгореть; если с нами что-то случится, она одна ничего не сможет сделать.

— Хорошо, — произнёс Кассиан, резко выпрямляясь. — Тогда не будем терять время. А то эта жара меня уже изрядно раздражает.

Спуск в нижние технические ярусы напоминал погружение в ад. Воздух становился гуще, влажнее и обжигающе горячим с каждым пролётом. Наконец мы оказались перед узким аварийным люком, ведущим в отсек вентшахты G-7. Эфира осталась снаружи, у пульта управления, её голос из комма звучал приглушённо и напряжённо.

— Готовы? Заходите. И помните — только по моей команде.

Кассиан пропустил меня вперёд. Мы оба были облачены в стесняющие движения аварийные термокостюмы — толстые серебристые комбинезоны, предназначенные для работы вблизи раскалённых магистралей. Внутри и впрямь было не развернуться — узкий металлический колодец, залитый алым светом аварийных ламп. В центре зияла тёмная пасть заблокированной шахты, а над ней нависал массивный клапан, искорёженный и неестественно перекошенный. Сбоку валялась толстая фермовая балка, явно использовавшаяся как таран.

Мы втиснулись внутрь, встав спинами друг к другу. Его широкая спина в громоздком костюме была твёрдой и надёжной опорой.

— Ну что, помощница, — его голос, пройдя через встроенный комм костюма, прозвучал приглушённо. — Готова стать моей тенью? Только не наступай на пятки, а то в этих сапогах-скороходах отдавить могу.

— Постараюсь не мешать вашему величию, генерал, — язвительно сказала я, с трудом цепляя в толстых перчатках тот самый лом. Он был тяжёлым, а на рукояти пульсировали индикаторы, показывающие заряд пневмоусилителя.

— Величие в таких условиях — понятие относительное, — он взял в руки терморезак, и тот с шипением ожил, разогреваясь до ослепительно-белого каления, от которого даже сквозь затемнённое стекло шлема было больно смотреть. — Пару сантиметров — и мы будем дышать в унисон. Романтично, не находишь?

— Вызывающе душно, — поправила я его, стараясь занять устойчивую позицию в неуклюжем костюме. — И система охлаждения вот-вот захлебнётся.

— Это я так нервничаю, — невозмутимо соврал он.

— Внимание! — раздался в коме голос Эфиры. — Генерал, начинайте прогрев в точке А-4. Маша, готовь лом. Заряд усилителя на максимум.

Кассиан упёрся ногой в основание клапана, прицелился и плавно подвёл раскалённый наконечник к месту соединения. Металл зашипел, расплываясь оранжево-багровыми каплями, которые, падая, оставляли на полу дымящиеся кратеры.

— Ну же, красавица, — прошептал он, обращаясь то ли к машине, то ли ко мне. — Дай нам передышку. Хватит с нас этой бани.

— Контакт! — голос Эфиры прозвучал резко. — Удар и подрыв — одновременно! Генерал, вы бьёте! Маша, контролируй и старайся поддеть! На счёт три! Два... Один!

Всё произошло за долю секунды. Кассиан с силой, от которой дрогнули стены отсека, нанес короткий, сокрушительный удар терморезком по ослабленному креплению. Одновременно я изо всех сил в толстых перчатках всадила лом в узкую щель и нажала на спуск. Пневмоусилитель оглушительно хлопнул, и лом с силой рванул искорёженный металл.

И тут всё пошло не по плану. Сорвавшийся с остатков креплений клапан с оглушительным рёвом провернулся не в ту сторону, его тяжёлая, раскалённая докрасна кромка внезапно рванулась прямо на меня. Я инстинктивно отпрянула, неуклюжее движение в громоздком костюме заставило меня споткнуться о выступ на полу, и я почувствовала, как теряю равновесие. Горячий металл был уже в сантиметрах от моего шлема.

Сильная рука в толстой перчатке резко обхватила мою талию и отшвырнула меня назад, втиснув в узкий проём между стеной и корпусом насоса. В следующее мгновение Кассиан оказался передо мной, приняв на себя всю инерцию сорвавшейся махины. Он поймал движущуюся кромку клапана руками, защищёнными термостойкими перчатками, но даже сквозь них чудовищная температура и инерция должны были быть ужасающими. Он не удерживал, а просто изменял траекторию, гася страшный импульс. Раздался шипящий звук, и в воздухе запахло палёным полимером. Он с силой оттолкнул от себя тяжёлую створку и та с оглушительным грохотом встала на место, открывая наконец путь в чёрную бездну шахты.

В отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь натужным гулом системы, которая наконец-то начала сбрасывать перегретый воздух в космос. Прохладный поток ударил нам в стёкла шлемов, и это было похоже на чудо.

Я стояла, прислонившись к холодному металлу, дрожа от адреналина. Кассиан повернулся ко мне. На его перчатках дымились расплавленные пятна, а материал местами почернел и спекся.

— Всё в порядке? — спросил он с плохо скрываемым беспокойством.

Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Благодарность и что-то ещё, тёплое и незнакомое, подкатили к горлу. Он спас меня. Не задумываясь, подставив себя под удар.

— Твои перчатки... — наконец сказала я.

Он лишь пожал плечами, разглядывая повреждения.

— Пустяки. Материал отработал своё. Зато теперь у нас есть кондиционер. И, — он снова посмотрел на меня через стекло шлема, и в его глазах, казалось, вспыхнула знакомая насмешливая искорка, — кажется, мы стали немного ближе. В прямом и переносном смысле. Надеюсь, я не слишком смял тебя в этом скафандре, спасая от превращения в уголь для шашлыка?

На этот раз его шутка не вызвала у меня раздражения. Напротив, я рассмеялась — срывающимся, нервным, но искренним смехом, который прозвучал странно в микрофоне.

— Еле жива, — ответила я, чувствуя, как пот стекает по спине внутри костюма. — Спасибо, Кассиан.

— Всегда пожалуйста, Маша. Но давай в следующий раз без такого экстрима.