Землянка для космического генерала

Глава 30

Мы едва успели пересечь порог каюты, когда его губы снова нашли мои — жаркие, настойчивые, лишающие разума. Спиной я чувствовала прохладу металлической стены, а всё передо мной было им — его жар, его вес, его вкус. Наши вещи оставались разбросанными по коридору, словно отметинами безумного, нетерпеливого маршрута. Его мундир, моя блузка, его пояс… Всё было сброшено в порыве, который начался ещё у лифта и нарастал с каждым шагом.

Теперь между нами оставалась лишь тонкая преграда из кружева и хлопка. Его большие, шершавые ладони скользнули под лямки моего лифчика, с лёгким щелчком расстегнули застёжку сзади. Ткань ослабла, но не упала, лишь приоткрыла, и его пальцы тут же коснулись обнажённой кожи, заставив меня вздрогнуть и выдохнуть стон прямо в его рот.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было горячим и прерывистым. Его ледяные глаза, теперь тёмные от желания, скользнули вниз, и он медленно, с почти болезненным наслаждением, стянул лифчик с моих плеч. Ткань упала бесшумно. Он замер, и в его взгляде было столько немого восхищения, что мне стало жарко ещё сильнее.

Его руки обхватили мою талию, а потом одна ладонь поднялась, грубая и нежная одновременно, чтобы прикоснуться к моей груди. Большой палец провёл по напряжённому, твёрдому соску, и по всему телу пробежала дрожь. Я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая его лицо к своей груди.

Он не заставил себя просить. Его губы обхватили сосок, язык закрутился вокруг него, посылая в мозг ослепительные искры. Я запрокинула голову, упираясь затылком в стену, и позволила волнам наслаждения смыть все мысли. Его хвост, плавный и живой, обвил моё бедро, прохладная чешуя контрастировала с пылающей кожей. Кончик хвоста скользнул выше, между моих ног, лаская внутреннюю поверхность бедра, желая пробиться дальше сквозь тонкую ткань трусиков.

— Кассиан… — простонала я.

Он поднял голову, и в его взгляде читалась та же животная, всепоглощающая жажда.

Кассиан одним мощным движением приподнял меня, и я ощутила, как моя спина плотнее прижалась к прохладной металлической стене. Мои ноги инстинктивно обхватили его торс, а затем он перебросил их себе на плечи, открывая мне полностью.

— Держись, помощница, — прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло самую чувствительную часть меня, даже сквозь ткань.

Его хвост, живой и послушный, скользнул между наших тел. Гладкая, прохладная чешуя ласкала кожу внутренней стороны бедра, а затем кончик хвоста зацепился за тонкое кружево моих трусиков. Раздался короткий звук рвущейся ткани — он не стал их стягивать, а просто порвал, одним резким, точным движением. Воздух коснулся обнаженной, пылающей кожи, и я вздрогнула.

Первое прикосновение было плавным, широким, как будто он пробовал, смаковал. Теплый, влажный и невероятно мягкий язык провел по всей длине моей дырочки, от самого низа до чувствительного бугорка, собрав всю влагу, которая уже обильно выступила. Я застонала, вцепившись пальцами в его волосы.

— Боже, Кассиан…

Он ответил низким, довольным ворчанием прямо в мою плоть, и вибрация от этого звука заставила мои бедра непроизвольно дернуться. Он не отстранился, а, наоборот, прижал меня к стене сильнее, удерживая на месте, и продолжил свою сладкую пытку.

— Какая вкусненькая — произнёс он.

Его язык стал более целенаправленным, настойчивым. Он раздвинул губы, обнажая нежную, пульсирующую плоть, и начал вылизывать меня медленно, с наслаждением, словно это был самый изысканный десерт. Каждый проход его языка от самого входа и до клитора заставлял меня выгибаться и тихо стонать. Он не торопился, изучая каждую складку, каждую реакцию моего тела. Иногда он сосредотачивался на бугорке, обхватывая его губами и мягко посасывая, вызывая во мне короткие, яркие вспышки удовольствия. Иногда погружался глубже, широкими плоскими движениями вылизывая всю накопившуюся сладость, заставляя мою киску сжиматься в пустом, ждущем спазме.

А потом он сделал то, от чего мое сознание на мгновение полностью отключилось.

Его язык, горячий и шершавый, скользнул ниже, к самому чувствительному, нетронутому месту — к крошечному, тайному отверстию ниже основной дырочки. Кончик языка едва коснулся его, легкое, щекочущее прикосновение, полное неожиданной, запретной нежности. Я вскрикнула, а он, словно почувствовав мой шок и дикий всплеск возбуждения, повторил движение — уже увереннее, настойчивее, вводя кончик языка чуть глубже, лаская и растягивая нежнейшее мышечное кольцо.

Это было по-настоящему пошло и невероятно. Ощущение его языка там, в этой интимной, стыдливой дырочке, в то время как его нос и губы были прижаты к моей основной, истекающей влагой киски, сводило с ума. Возбуждение достигло такого накала, что все тело напряглось, как тетива. Я ничего не видела, только ощущала — его влажные губы, его умелый язык, его хватку на моих бедрах, прохладу стены за спиной и безумное, нарастающее давление внизу.

Он чередовал ласки: то глубоко и жадно вылизывал мою киску, заставляя её хлюпать от влаги, то возвращался к другому месту, дразня его кончиком языка, то снова принимался за клитор, закручивая вокруг него неистовые круги.

— Я… я сейчас… — выдавила я прерывисто, чувствуя, как волна накатывает.

Он понял. Его язык сосредоточился на бугорке, лаская его быстрыми, вибрирующими движениями, а палец одной руки, смоченный в моих же соках, мягко, но уверенно вошел в меня, находя ту самую точку внутри. Этого было достаточно.

Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир сузился до белого шума в ушах и судорожных сокращений всего тела. Я кричала, закусив губу, бедра бесконтрольно сжимая его голову, а он продолжал ласкать меня языком, пока последние спазмы не отступили, оставив после себя дрожащее, полностью опустошенное тело.

Он не отпустил меня, даже когда последние судороги удовольствия отступили. Его лицо, блестящее от моих соков, поднялось, и на нём расплылась хищная, довольная ухмылка.

— А сейчас, Маш, будет продолжение, — прошептал он хрипло, и по его глазам я поняла — я в руках у настоящего злодея.

Он мягко скинул мои ноги с его плеч, и я, ослабевшая, повисла на нём, полностью отдавшись силе его рук. Прежде чем я успела сообразить, он ловко подхватил меня за попу, а я инстинктивно обвила его талию ногами, сцепив лодыжки у него за спиной. В этом положении я зависла над ним, а его взгляд, полный торжествующего голода, скользнул вниз — туда, где его огромный, пульсирующий член упёрся в мою разомкнутую, истекающую влагой щель.

Он не стал медлить. Сильные руки на моих бёдрах опустили меня вниз, и я почувствовала, как его головка раздвигает мои перевозбуждённые, податливые складки. Он вошёл одним мощным, непрерывным движением, заполняя меня до предела. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, ощущая, как каждый сантиметр его члена входит внутрь, растягивая и наполняя так, что дыхание перехватило. Он был огромным, и эта полнота, это чувство тотального захвата и обладания, сводили с ума.

Как только он погрузился в меня до самого основания, мы оба замерли на секунду — он, наслаждаясь тугой, горячей хваткой моего тела, я — пытаясь осознать всю глубину этого проникновения. А потом он начал двигаться.

Его движения были не просто толчками. Это был властный, размеренный ритм хозяина, знающего своё право. Он поднимал и опускал меня на своём члене, используя всю силу своих рук и бёдер. Каждое движение было глубоким, выверенным, выбивающим из меня прерывистые стоны. Я ничего не могла сделать, только держаться за него, отдаваться на волю этого неистового темпа, чувствуя, как его член трётся о самые чувствительные точки внутри, зажигая во мне новые и новые всполохи наслаждения.

Но он не ограничился только этим. Его хвост, этот гибкий, послушный соучастник, снова пришёл в движение. Пока его тело трахало меня с методичной, сокрушительной силой, хвост скользнул между наших соприкасающихся тел. Гладкий, прохладный кончик, лишённый жёстких чешуй, нашёл мою вторую, нетронутую дырочку — крошечное, стыдливое отверстие ниже.

Сначала он просто ласкал его, водя кончиком по напряжённому мышечному колечку, заставляя его расслабляться под нежными круговыми движениями. Ощущение было незнакомым, щекотливым, невероятно пошлым и оттого безумно возбуждающим. Я застонала, когда кончик хвоста слегка надавил, но не вошёл, а лишь продолжил игру, растягивая и подготавливая.

— Кассиан… там… — вырвалось у меня, но я сама не знала, чего прошу. Остановиться или продолжить.

Он понял меня без слов. Его ухмылка стала ещё шире.

— Расслабься, Маш, — прошептал он, и его хвост прижался сильнее. — Я позабочусь о каждой части тебя.

И он вошёл. Не резко, а с медленной, неумолимой настойчивостью. Гладкий кончик хвоста раздвинул узкое отверстие, и я почувствовала непривычное, глубокое давление, растягивающее меня изнутри. Не было боли — только странное, всепоглощающее чувство полноты, когда он проник глубже, заполняя собой то тесное, тайное место, которое никогда раньше не знало такого вторжения.

— Расслабься, — его хриплый шёпот прозвучал прямо у моего уха, пока его хвост мягко, но настойчиво продвигался внутрь. — Для нас, аворанцев, в этом нет ничего непристойного. Это… часть близости. Естественная. И хвостом… — он сделал мелкое, извивающееся движение, от которого по моему позвоночнику пробежали искры, — …это не больно. Особенность строения, особая смазка… Но поверь опыту — боли не будет. Только наслаждение. Я позабочусь.

И он действительно позаботился. Не было ни резкой боли, ни дискомфорта — только нарастающее, невероятно пошлое чувство полного владения, когда он заполнил оба отверстия одновременно. Его уверенность, спокойное знание собственного тела и моего, растворяли последние тени страха. Я доверилась ему полностью.

И вот он двигался уже в обоих отверстиях одновременно. Он мощно вгонял свой член глубоко в мою киску, а хвост, послушный и умелый, синхронно скользил в другом проходе. Двойное проникновение. Ощущение было настолько интенсивным, настолько подавляющим и пошлым, что сознание поплыло. Я была полностью открыта, заполнена им, подчинена этому двойному ритму. Каждый толчок члена отзывался эхом в глубине, где двигался хвост, создавая вихрь перекрестных стимуляций, от которого всё тело вздрагивало в конвульсиях наслаждения.

Он ускорился, его дыхание стало хриплым и прерывистым у моего уха. Руки на моих бёдрах сжимали сильнее, направляя каждый мой встречный толчок. Его хвост, глубоко вошедший в мою попку, двигался в такт, добавляя к каждому проникновению члена своё, отдельное, извивающееся движение. Это было слишком. Чувствительность зашкаливала, границы тела стирались, и я была просто сосудом, переполненным им и невыносимым, сладким давлением.

Он чувствовал, что я на грани. Его губы нашли мои в жарком, слюнявом поцелуе, заглушая мои вопли. Один из его пальцев нащупал мой клитор, надавил, и этого последнего, точного прикосновения оказалось достаточно.

Мир взорвался в ослепительном белом свете. Оргазм прокатился по мне не волной, а цунами, сокрушая всё на своём пути. Моё тело выгнулось в его руках, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его члена и хвоста, выжимая из себя последние капли экстаза. Я кричала, а он, подхваченный моими спазмами, издал низкий, животный рык и на несколько последних, яростных толчков вогнал себя в меня до самого предела, заполняя горячими пульсациями.

Мы замерли, дрожа, слившись воедино в этой невероятной, предельной близости. Его лоб прижался к моему, дыхание было общим. В ушах звенело, а всё тело чувствовало приятную, разлитую тяжесть и лёгкую дрожь.

Он медленно, не разъединяя нас полностью, отнес меня к кровати и опустил на матрас, осторожно высвобождая сначала хвост, а потом и свой член. Я просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает смесь наших соков. Он лег рядом, обнял меня, прижав к своей груди.

Никаких слов не было нужно. Только тишина, нарушаемая нашим выравнивающим дыханием.